Глава 72. Ради Хванхи (1)
ChristinaВзрослые всегда говорят, что дети ничего не понимают. При этом они даже не знают, где и как эти дети растут и что видят. Даже животные остро чувствуют человеческие эмоции, так что глупо считать, что из-за возраста ребёнок не способен улавливать атмосферу вокруг.
Она выросла, будучи «съеденной» своим старшим братом.
Эту фразу Хванхи слышала так часто, что ей она уже давно опротивела. От дальних родственников, от соседей, с которыми едва здоровалась, а иногда даже от родителей её друзей и самих друзей.
В детстве Хванхи даже не понимала, что это значит. Все вокруг шептались, но никто не говорил ей об этом прямо. Никто не объяснял, почему её брат съел её, неужели он правда ест людей? Никто ничего не объяснял, предпочитая перешёптываться за спиной.
«Мама, что значит ‘съесть’?»
Ей было тогда то ли четыре, то ли пять лет. Она не выдержала и наконец спросила. Мама, с озадаченным выражением лица, начала мяться и отвечать уклончиво. Она посадила Хванхи к себе на колени, аккуратно разгладила ей волосы и сказала только одно: «Никогда не говори об этом при брате».
Наверное, Хванхи думала, что её брат отвергает её. Ведь всякий раз, как она заговаривала об этом, родители просили её замолчать и не упоминать это при Хванёне. А вот взрослые могли говорить об этом без малейшего стеснения. И почему-то только её заставляли молчать.
Несколько дней спустя случился тот самый день. Хванхи играла с Хванёном в комнате, собирая робота, когда из-за двери стали доноситься голоса взрослых.
«Но всё же хорошо, что Хванхи теперь здоровая.»
Обычно они говорили потише, но в тот день их голоса звучали оглушительно громко. Будто они были взволнованы чем-то. Наверняка это было из-за странного напитка в зелёной бутылке, который они выпили.
«Хванхи, наверное, болела за Хванёна. Такому маленькому ребёнку пришлось столько пережить…»
И Хванхи, и Хванён словно по договорённости отложили свои игрушки. Наступившая в комнате тишина только усилила громкость голосов из-за двери.
«Чудо, что она выжила и выросла.»
Говорили, что она была болезненным ребёнком ещё до рождения. Что сразу после рождения её поместили в инкубатор, а первый год жизни она провела в больнице. В то время как Хванён, её брат-близнец, рос крепким и здоровым, Хванхи постоянно боролась за жизнь, раз за разом проходя на грани смерти.
«Значит, оппа, ты меня съел?»
На её вопрос Хванён тогда не ответил. Хванхи, глядя на его лицо, так похожее на её собственное, спросила снова:
«Теперь ты больше не будешь меня есть?»
Как же он отреагировал тогда? То ли он плотно сжал губы, то ли опустил голову. Всё, что Хванхи помнит, – его голос, звучавший обиженно и упрямо:
«Я не ем людей.»
Это было очевидно. Хванён ведь не монстр и не может есть людей. Хванхи просто кивнула, но на этом слова Хванёна не закончились.
«Это правда.»
«Что?»
«Это правда, говорю же!»
Хванхи слегка склонила голову в замешательстве, а затем поняла, что он снова разговаривает не с ней, а с кем-то другим. Она, как обычно, попыталась сделать вид, что ничего не замечает, но Хванён вдруг резко потянул её за руку и уставился куда-то за её спину.
«Не трогай мою сестру, чудовище.»
«…»
Хванхи вздрогнула так сильно, что её плечи подскочили, словно от испуга. Хотя подобное поведение Хванёна повторялось не впервые, маленькая девочка всегда боялась. Сжав руку Хванёна, она не осмелилась оглянуться назад и спросила:
«Опять пришло чудовище?»
Иногда Хванён говорил, что видит монстров. Это был их общий секрет, о котором не знали даже родители. Иногда это был человек, иногда животное, а иногда — что-то без лица.
«Теперь его здесь нет.»
И всякий раз Хванён с непроницаемым лицом спокойно отвечал так. В тот день он тоже сказал это, протягивая Хванхи робота и оставаясь совершенно невозмутимым.
«Я прогнал его домой.»
Как именно он это делал, Хванхи не спрашивала. Она просто сидела рядом с братом, плотно прижавшись к нему, и, как обычно, спокойно играла с двумя роботами. А взрослые за дверью в это время обсуждали что-то вроде «нелёгкой судьбы», что близнецы совсем не понимали.
«Хванхи, ты никогда не должна ненавидеть брата.»
Родители постоянно повторяли это, когда выдавалась возможность. Они говорили, что однажды опереться будет не на кого, кроме друг друга, и что, как бы ни говорили окружающие, Хванёна ненавидеть нельзя.
Хванхи этого не понимала. Хванён был добрым братом, который даже игрушки у неё не отбирал. Как можно ненавидеть такого близнеца?
Хотя сами родители иногда смотрели на Хванёна с испугом в глазах.
«Мы переезжаем?»
Это было незадолго до того, как им исполнилось семь лет и они пошли в начальную школу. Внезапно родители решили переехать в дом, находящийся ещё дальше от школы. Ничего не зная, Хванхи села в грузовик и приехала в странный район, где не было ни души.
Единственным недовольством Хванхи было то, что теперь она живёт так далеко от всего.
«Теперь мы будем жить здесь вчетвером.»
Тогда Хванхи ещё ничего не понимала. Она не знала, что родители продали весь бизнес и переехали, что на деньги, которые они накопили, скупили всю землю вокруг. Что они пригласили шамана, чтобы наклеить талисманы по всему району. И что всё это было сделано из-за Хванёна.
«Оппа, тут так много места!»
Двор был покрыт зелёной травой, а дом был таким красивым, что напоминал пансионаты, в которые они иногда ездили. Расставание с друзьями немного огорчало, но у неё был лучший товарищ для игр — её брат, и этого было достаточно.
Это был момент, который Хванхи запомнила как самый счастливый. Каждый день она проводила время с семьёй, а её старший брат больше не говорил, что монстр пришёл. Хотя иногда он всё же смотрел в пустоту, но на вопрос, что случилось, лишь качал головой, говоря, что всё в порядке.
«Ки Хванхи, ты так упадёшь.»
Наверное, это были счастливые дни не только для Хванхи, но и для Хванёна. Ведь её брат, который перестал улыбаться, там смеялся по несколько раз в день. В школе он ни с кем не общался, но дома мог часами разговаривать с Хванхи без устали.
Однако это счастье оказалось мимолётным. Ки Хванён и Ки Хванхи — в год, когда им обоим исполнилось по восемь лет, их родители ушли далеко. В тёмное и страшное место, откуда не возвращаются.
«В итоге и своих родителей пожрал…»
Всё вокруг пропахло запахом благовоний. На них были некрасивые чёрные одежды, и все смотрели на них странно. Незнакомые родственники приезжали, громко рыдали, крепко обнимали Хванхи, но на Хванёна только бросали гневные взгляды и уходили.
«Это был не я…»
Эти слова Хванён произнёс впервые после того, как закончились похороны. В то время как глаза Хванхи опухли от слёз, её брат не проронил ни капли. Тогда Хванхи впервые показалось, что её старший брат, уже заметно крупнее сверстников, стал выглядеть странно маленьким.
«Это был не я. Я их не съел.»
Хванхи знала, что это правда. В тот момент, когда их родители погибли, Хванён был рядом с ней, они играли во дворе, восхищённо смотрели на летающие семена одуванчиков, сравнивая их с пушистым хлопком.
После этого их передали на попечение дальним родственникам, которых они знали только в лицо. Это были те самые взрослые, которые всегда смотрели на Хванхи с жалостью. Ей пришлось делить одну комнату с Хванёном, а школу сменить на ту, где не было знакомых друзей.
«Бедняжка.»
Все говорили, что их родителей убил Хванён, и только бедная Хванхи осталась сиротой. Но ведь Хванён тоже потерял родителей.
Сначала она думала, что это неправда. Её брат не монстр и никого не убивал. Но, даже если не веришь, если слышишь это снова и снова, в голове начинают зарождаться сомнения.
Два года она плакала в подушку, скорбя о прошлом, в которое уже невозможно вернуться, и обвиняла невиновного Хванёна. С каждым годом обида становилась всё сильнее, и однажды она сказала своему брату, который пытался её утешить:
«Это всё из-за тебя.»
Она никогда не могла забыть выражение его лица в тот момент. Оно, так похожее на её собственное, застыло, а взгляд помутнел, словно он перестал понимать, что происходит. Родители говорили, что нельзя ненавидеть брата, но остановить слова она уже не могла.
«Это из-за тебя наши родители умерли.»
После этих слов Хванхи снова зарылась в подушку и расплакалась. Но на этот раз Хванён не стал её утешать. Только спустя долгое время она услышала его едва различимое:
«Прости.»
Примерно через месяц Хванён начал вести себя странно. По ночам он выбирался из-под одеяла, открывал окно и долго смотрел наружу. Хванхи каждый раз просыпалась от шороха, но так и не решалась спросить, почему он так делает.
«…»
Честно говоря, ей было страшно. Они ведь родились с разницей всего в пять минут, но в такие моменты Хванён казался ей совсем чужим. Было отчётливо понятно, что он видит то, чего она не может увидеть.
Теперь Хванхи начала понимать, почему родители боялись её брата. С этими мыслями она снова и снова тихо плакала, вспоминая их. Хотя она часто срывалась и обвиняла Хванёна во всём, слова «прости» каждый раз застревали у неё в горле.
«Эй! Твой брат, говорят, призраков видит?»
Однажды случилась ссора. Один мальчишка, который дразнил Хванхи, устроил с ней драку. Обычно она бы проигнорировала это, но слова, которые он произнёс, вывели её из себя.
«А он сам, наверное, тоже призрак?»
Это было глупое поддразнивание, которое можно было проигнорировать. Но Хванхи с криком бросилась на мальчишку и схватила его за волосы.
«Мой брат — человек!»
У неё на голове осталась шишка, а нижняя губа была разбита, но мальчишка заработал синяк под глазом. Поэтому Хванхи посчитала, что выиграла. Вот только, кажется, её брат был ошарашен этим.
«…Ты поранилась?»
Хванён, который уже начал расти быстрее, был на голову выше Хванхи. Но, несмотря на это, они были как две капли воды похожи. Хотя говорят, что разнополые близнецы не могут быть однояйцевыми, на их детских фотографиях было невозможно разобраться, где кто.
«Это всё потому, что ты всегда ходишь один.»
На обратном пути домой Хванён, как в детстве, нёс Хванхи на спине. Она бурчала себе под нос, обиженно ковыряя пальцами его плечо. Щипнуть его она не решалась, поэтому просто водила ногтями, словно кошка, точащая когти. Хванён, наверное, подумал, что её действия его щекочут, но для неё это был способ выпустить обиду.
«Хватит вечно быть мрачным одиночкой, сходи и поиграй с ребятами.»
«…Прости.»
«Перестань всё время извиняться!»
Хванён не был ни в чём виноват. Хванхи это знала. Она хотела сказать ему об этом, но каждый раз, глядя на него, говорила только обидные вещи. Ей хотелось сказать, что он ни в чём не виноват, что ей жаль, что она не должна так себя вести.
«Прости меня, Хванхи.»
Но в детстве она так и не нашла способа сказать, что всё в порядке. «Скажу завтра. Скажу послезавтра». Так она откладывала это день за днём и лишь принимала его извинения. Но, поскольку у них не осталось никого, кроме друг друга, она верила, что рано или поздно у неё появится возможность всё сказать.
Однако эта возможность так и не появилась. В середине июня, с наступлением жары, она потеряла её навсегда. Последним, что она увидела, был быстро приближающийся грузовик, после которого мир погрузился во мрак.
А последним лицом, которое она запомнила, было лицо её брата, охваченное отчаянием.