Глава 7/1

Джаред полюбил семью Амин, как только встретил их.

Узма руководила всем и сразу. Как кардиолог она зарабатывала больше всех, но при этом была, забавный каламбур, сердцем семьи, с твёрдой нежностью направляя детей, мужа и родственников мужа к следующей задаче.

Ирфан, муж Узмы, был тихим и приветливым человеком — из тех, кто, кажется, искренне радуется миру вокруг и всегда с интересом ждёт, что скрывается за следующим поворотом, но не слишком стремится всё организовывать в отличие от жены. Он с нетерпением ждал возможности занять должность преподавателя композиции в колледже до конца года.

Фархан и Заика, родители Ирфана, были более сдержанными и больше сосредоточены на поддержке своей семьи, чем на общении с новыми знакомыми. Но с течением дня они тоже раскрылись, и Фархан начал рассказывать истории о тех временах, когда работал врачом в Нью-Дели.

Дети, Самира и Омар, семи и пяти лет, были полны любопытства и стремления узнать побольше о новом месте, которое совсем не походило на Хьюстон, оставшийся позади.

Разгрузкой фургона и распределением вещей по комнатам занималась транспортная компания, но Джаред, Ник, Саймон, Джек, Оуэн и Эрин помогали распаковывать коробки, собирать мебель и расставлять вещи по указаниям Узмы.

Заика приносила лёгкие закуски и напитки, когда все уставали. Пока люди отдыхали перед тем, как отправиться на пикник в дом Ника, Амины знакомились со своими помощниками.

— Итак, позвольте уточнить. Вы двое, — Узма указала на Эрина и Оуэна, — и вы двое, — следующим жестом она указала на Джека и Саймона, — вместе. Да? И уже помолвлены?

— Всё так. — Джек положил руку поверх руки Саймона и улыбнулся своему жениху. — Мы долго не могли решить, когда будет подходящее время, но наконец остановились на октябре. Церемония будет здесь, в Коппер-Пойнт. Моя семья приедет из Хьюстона, и, думаю, несколько тёть, дядей и кузенов с Тайваня тоже приедут.

— Мы готовы принять всех, если они захотят воспользоваться нашим домом, — сказал Эрин. — Что касается наших собственных планов, мы не такие формальные и организованные.

— Это потому, что кто-то вечно работает, — упрекнул его Оуэн, хотя, похоже, не слишком сердился.

Ник вздохнул:

— Боюсь, нагрузка после прошлой недели не стала меньше.

Все заговорили о том, какой ужасной была авария с лифтом, и Джаред почувствовал гордость, слушая, как Ник заверяет их, что со всем разбираются максимально профессионально. На экстренном заседании совета Джаред и сам увидел это, но ему нравилось наблюдать, как его мужчина держит ситуацию под контролем.

Он сожалел, что их планы на прошлую ночь сорвались: ему пришлось подменить заболевшего врача скорой помощи. Ведь если бы Ник смог прийти, как они и планировали, Джаред собирался посмотреть, как генеральный директор наконец перестанет всё контролировать. Воскресенье, решили они, станет для них новой попыткой.

— А что насчёт Джареда и Ника? — спросила Узма. — Кто-нибудь из вас с кем-нибудь встречается?

— Нет, — без колебаний ответил Ник. — Мы оба свободны.

Джаред отпил лимонада, скрывая разочарование.

Если он думал, что ему тяжело постоянно скрывать свои отношения в доме Аминов, то это было ничто по сравнению с тем, что началось, когда вечеринка переместилась в дом Беккертов. В доме Аминов Ник был дружелюбен и непринуждён с Джаредом, пусть и немного сдержан. В собственном доме Ник едва разговаривал с ним.

Джаред подавил разочарование, улыбнулся и сосредоточился на том, чтобы Амины чувствовали себя как дома. Он играл с детьми на заднем дворе, качал их на старых качелях Ника и вспоминал, как когда-то сам был ребёнком и гостил здесь, играя на качелях, которые смастерил Коллин Беккерт. Потом они играли в прятки, а когда Самира захотела поиграть в доктора, Джаред достал из багажника машины запасной стетоскоп и манжету для измерения давления и показал ей, как ими пользоваться. После этого он послушно изображал пациента, пока сначала Самира, а потом Омар оказывали ему и Заике первоклассную медицинскую помощь за столом для пикника.

— Вы прекрасно ладите с детьми, — заметила Узма, когда Заика повела детей внутрь, чтобы они помылись перед едой.

Джаред сложил стетоскоп и манжету, убрал их обратно в дорожную сумку и пожал плечами:

— Что ж, это моя работа.

— Я не это имела в виду. Вы хороши с ними не просто потому, что знаете, как дать им почувствовать, что их видят и слышат. Вы ещё и умеете мягко направить их в нужную сторону. Вы были бы отличным отцом.

Почему все вдруг заговорили об этом? Они что, сговорились? Он попытался отмахнуться:

— Что ж, сначала мне нужно встретить подходящего мужчину.

Ложь обожгла горло. Но страшнее было то, что он боялся: а вдруг это вовсе не ложь? Что, если Ник не сможет стать тем самым человеком? Что, если всё, что они делают, — просто теряют время друг с другом?

Узма тепло улыбнулась и положила руку ему на руку:

— Надеюсь, вы встретите его очень скоро.

Её слова звенели в голове, когда Джаред попрощался со всеми и смотрел, как они уходят со своими любимыми. Или, в случае Ника, остаются, пока Джаред уходит один.

Был ли Ник тем самым человеком? Стоили ли эти тайные отношения того? Когда они оставались вдвоём, всё казалось таким простым. И если рассуждать спокойно и объективно, Джаред хотел дать Нику время, которого тот просил, тем более что именно Джаред всё испортил между ними, когда они были молоды.

Но когда Джаред стоял в стороне, не зная, чем себя занять, кроме как играть с детьми Узмы, если только не лезть в чужие отношения… что ж, тогда было куда труднее сохранять благородство. 

Внезапно прогулка на лодке перестала казаться ему такой уж заманчивой. 

Домой возвращаться не хотелось. Поэтому он зашёл в продуктовый магазин и принялся бесцельно бродить между рядами, бросая в тележку всё подряд, хотя большая часть ему была совершенно не нужна, и всё сильнее хмурясь при мысли о том, как приятно было готовить для других.

«Боже, когда ты успел превратиться в такого нытика?»

И всё же, проходя мимо йогурта, который Оуэн когда-то покупал для Эрина, он не смог сдержать укола. Ему хотелось покупать кому-то такие мелочи, заботиться о ком-то. Хотелось заботиться о Нике так же, как другие заботились друг о друге.

— Джаред?

Подняв взгляд, Джаред с удивлением заметил Мэтта Энглтона в другом конце молочного отдела. Тот держал в руке полгаллона молока. Джаред постарался придать лицу как можно более беззаботное выражение.

— Привет, Мэтт. Как дела?

— Хорошо. Как ты? — Мэтт опёрся на ручку тележки. — Ты только что помогал Аминам с переездом? Я слышал, у вас там была целая команда. Тебе стоило позвать меня, я бы помог.

Джаред представил, как жизнерадостный Мэтт мог бы разрядить обстановку, особенно в доме Беккертов, и пожалел, что не попросил его прийти.

— Стоило. Ты прав.

Мэтт оживился и подкатил тележку ближе.

— Что ж, можешь загладить свою вину, пригласив меня куда-нибудь завтра днём.

«Ну вот, Кумпель. Наступил на мину».

— Ах, извини. У меня уже есть планы.

— Тогда скажи, какой вечер тебе подходит, и я заеду за тобой.

— Ты настойчив.

— Это так. Но, по крайней мере, ты не назвал меня назойливым.

— Ты ходишь по тонкому льду. — Несмотря на свои слова, Джаред не смог сдержать улыбку. — Твоя обаятельность когда-нибудь тебя погубит. 

— Думаешь, я не в курсе? — Мэтт усмехнулся. — Так что насчёт этого? Могу я обаять тебя где-нибудь, кроме продуктового магазина?

Как ему выкрутиться? Обычно Джаред просто сказал бы, что с кем-то встречается. Но если он сейчас это скажет и потом нигде не появится с этим человеком, Мэтт решит, что он солгал. Или, что ещё хуже, начнёт гадать, зачем он это сделал, и рано или поздно сложит два и два.

Пытаясь не вздохнуть, Джаред ущипнул себя за переносицу.

— Ах. — В голосе Мэтта больше не было прежней живости. — Значит, всё-таки назойлив.

— Нет, дело не в этом… — Джаред сдался и выдохнул, опуская плечи. — Всё сложно. Я сам по себе человек сложный. И это никак не связано с тобой. Ты не назойлив. Ты действительно обаятелен.

Мэтт подкатил свою тележку ближе, позволив тыльной стороне ладони коснуться руки Джареда.

— Не думаю, что ты сложный. И если ты считаешь меня обаятельным, дорогой, тебе лучше не смотреться в зеркало, а то ещё сам себя очаруешь. — Подмигнув, он прошёл мимо Джареда ленивой походкой. — Если решишь, что готов к свиданию, позвони. А пока я продолжу попытки, если только ты прямо не скажешь, что я тебе надоел. Тише едешь — дальше будешь.

Джаред не смог сдержаться и покраснел. До самого конца похода в продуктовый магазин слова Мэтта не выходили у него из головы, вызывая лёгкий трепет.

Это приятное чувство продержалось до тех пор, пока он не вошёл через гараж в свой тёмный дом, затаскивая пакеты на пустую, неосвещённую кухню.

— Я дома, — сказал он тишине.

Он разложил покупки, и мимолётное ощущение тепла постепенно угасло.