Глава 7

— Она лжёт, — сказал де Хан.

Де Хан, Джей-Джей и Джейсон сидели в ресторане-пекарне «Coffee Pot», устроив импровизированный военный совет после встречи в офисе Corliss, Flook & Doggett.

— Не знаю, — сказал Джей-Джей с набитым свежеиспечённой булочкой с корицей ртом. — Если и лжёт, то довольно убедительно.

Де Хан фыркнул.

— Если у них нет остальных предметов, то где они? — задумчиво спросил Джей-Джей. — У кого они?

Джейсон рассеянно слушал. Мысли ходили по кругу. Ему нужно было просмотреть подшивки «Бозман Дейли Кроникл» и выяснить, что, если вообще что-нибудь, капитан Томпсон писал об Эмерсоне Харли. Возможно, архив уже оцифровали и выложили в интернет — благодаря так и не завершённому проекту Google по оцифровке новостей тысячи газет и миллионы страниц были отсканированы и стали доступны любому, у кого хватало времени и терпения всё это перебирать. Но в бумажных архивах иногда находились дополнительные материалы: фотографии, внутренняя переписка, заметки репортёров или, возможно, оригиналы писем тоскующего по дому солдата. Это стоило проверить.

Маловероятно, что семья Томпсона передала бы газете письма, в которых упоминалась отправка домой художественных ценностей. Почти наверняка Томпсон предупредил бы их не распространяться о посылках, которые отправлял отдельно. Столь же маловероятно, что газета того времени напечатала бы что-нибудь, способное бросить тень на военных или их командиров. Но Томпсон вполне мог безобидно упомянуть своих начальников.

Именно такую информацию хороший репортёр и стал бы искать. А потом соединить точки было бы уже нетрудно.

И не всем было важно, складываются ли эти точки в совершенно ложную картину. Иногда журналистам просто нужна была хорошая история — и было плевать, какой личной ценой она обходится героям этого выдуманного нарратива.

У капитана Томпсона был не один командир. Миссия Эмерсона Харли была лишь косвенно связана с 3-й пехотной дивизией. Томпсон подчинялся целой цепочке командования. Но это была история о краденом искусстве, поэтому, даже если Томпсон нигде прямо не упоминал Харли, заместитель начальника программы по охране памятников, изобразительного искусства и архивов естественным образом становился главным подозреваемым.

И если Куиллетта права, если её дядя действительно назвал Харли в своих письмах, то для многих дело будет закрыто.

Это была ещё одна причина, по которой Джейсон не хотел передавать расследование кому-то другому. Отдел по борьбе с преступлениями в сфере искусства обычно получал положительное освещение в прессе, и это было приятно. Другой агент не стал бы делать всё возможное, чтобы история о сокровищах Томпсона умерла, не успев начаться. Скорее наоборот.

— Все пятнадцать предметов исчезли одновременно, — сказал де Хан. — Слишком большое совпадение, чтобы за этим стояли два независимых вора.

— Возможно, они работали вместе, — предположил Джей-Джей.

Де Хан фыркнул, и Джей-Джей взглянул на Джейсона.

— Уэст?

Джейсон вынырнул из задумчивости.

— М-м?

— Что-то беспокоит?

— Нет. Просто думаю.

Он прокрутил в голове последние несколько секунд разговора.

— Возможно, у Томпсона был сообщник. Также возможно…

— Да, этот Эмерсон Харли, офицер, который дал ему разрешение забрать произведения из замка. Мы знаем, что он был соучастником кражи, — сказал де Хан.

Вот и всё. Надежда на то, что де Хан мог забыть имя того таинственного офицера, развеялась. Это было похоже на повторное наступление на мину: всё внутри Джейсона замерло… а затем его захлестнула волна гнева.

Но это было иррационально. Де Хан не был плохим человеком. Он просто делал логичные выводы из доступной им информации. Он думал как хороший следователь.

— Мы этого не знаем, — сказал Джейсон. — Мы даже не знаем, существовал ли такой офицер.

— Согласен, — сказал Джей-Джей. — Для меня это звучит как дерьмовое оправдание.

— Что вы говорите? У нас есть имя, — возразил де Хан. — Эмерсон Харли. Миссис Маккой утверждает, что у неё есть доказательства.

Каждый раз, когда он слышал имя своего деда, Джейсон внутренне вздрагивал. Он попытался прояснить ситуацию, не переходя грань, за которой это могло бы выглядеть как вмешательство в расследование.

— Харли существовал, да. Но рядом с ним были и другие офицеры. У нас пока нет никаких доказательств того, что кто-либо из них был связан с Томпсоном.

— Это слово Томпсона против того, что скажет этот Харли, — согласился Джей-Джей.

— Харли мёртв, — пренебрежительно бросил де Хан. — Возможно, вы правы. Но я считаю, что Куиллетта лжёт. Она что-то скрывает.

На мгновение Джейсона парализовала мысль о том, что де Хан уже успел навести справки о его деде и вполне мог обнаружить их родственную связь.

Он пропустил следующие несколько реплик, прежде чем сумел сказать:

— Она может и не лгать. Возможно, изначально она просто не знала всех фактов. Думаю, она искренне боится новых исков.

В памяти всплыл комментарий Берта о… друге. Каким было тогда выражение лица Берта?

Он добавил:

— Но Берт Томпсон точно что-то скрывает.

И не просто что-то очевидное. Что-то большее. То, чего Куиллетта не знала?

— Берт? — Джей-Джей удивлённо посмотрел на него.

Джейсон кивнул.

— Я ничего такого не заметил. Он за всё время не сказал и десяти слов.

— Нам нужно получить ордер на обыск, — сказал де Хан. — Нужно обыскать дом Томпсона и найти пропавшие сокровища.

— Дом Томпсона теперь принадлежит Куиллетте, — сказал Джей-Джей. — Ей достался дом, а Берту — цветочный магазин.

Это было одной из вещей, которые беспокоили Джейсона. Рой Томпсон не был богат, но жил вполне обеспеченно. Помимо недвижимости и небольшого, но прибыльного бизнеса, он оставил каждому из племянников по сто тысяч долларов. Не были ли эти деньги результатом тайной продажи украденных произведений искусства на протяжении многих лет?

Де Хан так не считал. Он десятилетиями отслеживал эти отдельные предметы, ожидая, когда они появятся на международном художественном рынке, и был уверен, что сокровище всё ещё цело. Но он хотел верить, что оно цело. Все они хотели в это верить.

— В любом случае, нам нужно гораздо больше доказательств, чем у нас сейчас есть, чтобы получить ордер на обыск, — сказал Джей-Джей. — Ни один судья не выдаст его на основании того, что у нас есть.

Де Хан повернулся к Джейсону.

— Агент Рассел прав, — сказал Джейсон. — Томпсоны утверждают, что сотрудничают с нами. У нас нет доказательств того, что пропавшие предметы находятся у них. Если бы они действительно были у них, зачем им было выставлять на продажу только алтарный образ и две картины, а остальное придерживать?

— Возможно, они проверяли почву.

— Может быть. А может, они говорят правду. Остальной части сокровища у них нет.

— Тогда оно у сообщника, — сказал Джей-Джей. — Нам нужно выяснить, кто это был.

— Опять же, мы не знаем, что у Томпсона вообще был сообщник. И даже если был, мы не знаем, был ли это кто-то из его сослуживцев…

— Но так и было, — настаивал де Хан. — Это был офицер Харли. Нам нужно узнать больше об этом человеке. Если мы поговорим с его семьёй…

— Эмерсон Харли, — задумчиво произнёс Джей-Джей. — Почему это имя звучит знакомо?

— Нет! — вырвалось у Джейсона.

Де Хан и Джей-Джей уставились на него. Джейсон заставил себя взять себя в руки.

— Я имею в виду… да, конечно, это нужно проверить. Но мы не можем строить расследование на одних предположениях. Крайне маловероятно, что командир Томпсона, тем более сотрудник MFAA, отдал такой приказ. Если вы хоть что-нибудь знаете о «людях-памятниках», то понимаете, что это… это нелепо.

— Большинство краж совершали офицеры, — заметил де Хан. — У офицеров был доступ туда, куда рядовые не могли попасть. Они могли вывозить предметы, не вызывая вопросов.

К сожалению, это было правдой.

— Не сотрудники MFAA, — возразил Джейсон. — Это были не обычные военные. Среди них были историки искусства, музейные кураторы, архивисты, преподаватели, художники. Многие были слишком стары для призыва и пошли добровольцами. Они добровольно отправлялись в зоны боевых действий, рисковали жизнью, чтобы защитить культурное наследие. И оставались после войны, контролируя возвращение примерно пяти миллионов культурных объектов. «Люди-памятники» работали в Европе вплоть до 1951 года.

Де Хан пожал плечами. Джей-Джей всё ещё внимательно смотрел на Джейсона.

— Какая у тебя теория?

— У меня пока нет теории. Я просто… Мы должны помнить, что если у Томпсона был сообщник, это не обязательно был кто-то из его взвода. Или полка. Или даже дивизии. И это не обязательно должен был быть друг. А если и друг, то, возможно, из другой дивизии. Это мог быть кто угодно, я не знаю… из транспортного отдела. Когда он начал отправлять все эти посылки домой, почему никто не задавал вопросов? Или это мог быть кто-нибудь из местных баварцев.

— Девушка, — сказал де Хан. — Возможно, у него был роман…

— Не-а, — сказал Джей-Джей. — Я думаю, Томпсон был геем.

На мгновение отвлёкшись, Джейсон уставился на него.

Джей-Джей пожал плечами и пояснил де Хану:

— Меня почему-то всегда ставят в пару с агентами-геями. У меня на это шестое чувство.

У Джейсона отвисла челюсть.

— Нет, но серьёзно, — сказал Джей-Джей.

— Серьёзно?

— Да. Серьёзно. Я понял, что ты гей, в первую минуту после знакомства.

— Разве это тогда не было бы секс-интуицией? — парировал Джейсон, сдерживая желание стукнуть Джей-Джея металлической подставкой для салфеток.

Де Хан выглядел совершенно озадаченным. Он неуверенно улыбнулся Джейсону, а тот покачал головой.

Джей-Джей беззаботно продолжил развивать свою теорию:

— Так что да, я думаю, возможно, там был какой-нибудь баварский парень.

«Баварский парень» звучало как название дешёвого шпионского фильма семидесятых.

— В любом случае, — сказал Джейсон, — если оставить в стороне таинственных сообщников, есть ещё одна проблема: Томпсоны всегда жили здесь. У них глубокие корни в этом сообществе, они уважаемые владельцы бизнеса и соседи. Мы — федералы, а вы представляете иностранное государство. Именно так местный судья, скорее всего, и посмотрит на это дело, если мы не сможем предоставить гораздо более веские основания для получения ордера на обыск.

— Что вы хотите сказать? — резко спросил де Хан. — Борьба окончена?

— Нет. Конечно нет. Мы продолжаем работать над возвращением предметов, которые они пытались продать. И продолжим выяснять, что случилось с теми, которые до сих пор не найдены. Если появятся основания, мы получим ордер на обыск.

— Я скажу вам, что случится с этими предметами. Томпсоны тайно продадут их через другие каналы. 

Джей-Джей посмотрел на Джейсона.

— Я так не думаю, — сказал Джейсон. — По крайней мере, не сразу. Они считают — и небезосновательно, — что мы за ними следим. Если у них действительно есть эти предметы и они думают, что сумели спрятать их от нас — а это уже довольно серьёзное допущение, — они выждут, пока всё не уляжется, прежде чем предпринимать что-либо ещё.

Де Хан остался недоволен.

— Не думаю, что Томпсоны настолько же осторожны, как вы, Джейсон. По-моему, они скорее действуют поспешно и не думают о последствиях.

— Возможно. Но пока мы связаны по рукам.

С этим де Хану пришлось смириться. Или, по крайней мере, сделать вид, что смирился. Джей-Джей закончил поздний завтрак, они пообещали де Хану держать его в курсе и покинули ресторан.

— Что-то не так? — спросил Джей-Джей, когда они ехали обратно в офис.

Джейсон взглянул на него.

— Нет.

— Потому что выглядишь ты так, будто чувствуешь себя не в своей тарелке.

— Правда?

Джей-Джей оглянулся, словно проверяя, нет ли кого-нибудь на заднем сиденье, затем повернулся к Джейсону.

— Да. Правда. Ты напряжён и раздражён с тех пор, как мы вышли из офиса адвоката. Я думал, ты пару раз чуть не откусил голову бедному Хансу Бринкеру* за завтраком.

Джейсон попытался улыбнуться.

— Нет. Просто… не выспался.

— Это из-за Вермеера, да? — Джей-Джей усмехнулся. — Ты так мечтал вернуть миру пропавшего Вермеера.

— Было бы неплохо, — согласился Джейсон.

— Что ж, возможно, он всё ещё где-то там.

— Возможно.

Джей-Джей снова покосился на него.

— Мне заказать нам билеты обратно в Лос-Анджелес?

— В Лос-Анджелес? — растерянно переспросил Джейсон.

Джей-Джей недоверчиво фыркнул.

— Ты помнишь Лос-Анджелес, Уэст? Высотки, смог, пробки, наши дома, семья и друзья. Наша работа.

— Да. Лос-Анджелес, — сказал Джейсон. — Э-э… Думаю, нам стоит подождать день-другой. У нас ещё есть люди, с которыми нужно поговорить, в том числе Эдгар Робертс. Если он примерно одного возраста с Томпсоном, возможно, они служили за границей вместе. И ещё нужно поговорить с внучатой племянницей Томпсона. Вот это действительно интересно. У Томпсона было две внучатые племянницы, но в завещании упомянута только одна.

— Значит, между Бертом и его дядей были не самые лучшие отношения?

— Возможно. Но Берт упомянут в завещании.

Джей-Джей пожал плечами.

— Ладно. Значит, есть что проверить.

— И нам нужно поговорить с его друзьями, соседями и сотрудниками. Выяснить, что они видели или слышали о его… сокровищах.

— Серьёзно, пожалуйста, перестань называть это сокровищами. Я чувствую себя одним из братьев Харди.

Джейсон неохотно рассмеялся.

— Кроме того, я хочу проверить газетный архив. Посмотреть, что мы сможем узнать о возможных сообщниках.

— О таинственном командире Томпсона.

— Да.

— Архив наверняка оцифрован, — сказал Джей-Джей. — Нам не придётся перерывать всё это здесь.

— Торопишься вернуться? — спросил Джейсон.

— Чёрта с два. Но если ты задерживаешься ради меня…

Это было почти смешно.

— Конечно нет.

Похоже, Джей-Джей ему не поверил. Он отвёл взгляд от дороги и внимательно посмотрел на него.

— Ты думаешь, Вермеер здесь, — медленно и проницательно произнёс он.

Гораздо лучше, если Джей-Джей сосредоточится на этой версии, чем начнёт всерьёз рассматривать другие возможности.

— Это не исключено. Но в любом случае у нас ещё полно направлений для проверки. Томпсон мог застраховать эти предметы, попытаться оценить их, выяснить их происхождение. Всё это оставило бы следы.

— А мог быть достаточно умён, чтобы ничего такого не делать.

— Да. Но мы точно знаем, что он был коллекционером. А у всех коллекционеров есть одна общая черта — им хочется хвастаться своей коллекцией. Если Томпсон действительно привёз домой остальные предметы, велика вероятность, что он кому-нибудь их показывал.

***

Вернувшись в офис, Джей-Джей направился прямо к кабинету Мартинес, а Джейсон — в туалет, чтобы плеснуть холодной водой в лицо.

Отражение в зеркале над раковиной его не обнадёжило. Оставалось надеяться, что хотя бы часть вины лежала на зеленоватом люминесцентном свете, но выглядел он очень уставшим и бледным. Глаза лихорадочно блестели на осунувшемся лице. Неудивительно, что Джей-Джей начал спрашивать, что с ним происходит.

Он снова плеснул водой в лицо, и тут дверь распахнулась. Вошёл Сэм.

— Привет. Как дела? — сказал Джейсон.

Сэм, похоже, только теперь заметил, что в туалете ещё кто-то есть.

— Нормально. Как ты?

Джейсон взял бумажное полотенце и вытер лицо.

— Нормально.

В его голосе, должно быть, что-то прозвучало, потому что Сэм спросил:

— Ты в порядке?

— Ага!

Сэм прищурился.

— Уверен?

— Да, конечно. — Стоит людям заподозрить, что ты ведёшь себя странно, и ты действительно начинаешь вести себя странно. Джейсон подмигнул. — Просто немного не выспался.

Сэм задумчиво кивнул.

— Ладно. Что ж, поговорим вечером.

— Да. С нетерпением жду. — Джейсон выдал такую ослепительную улыбку, что чуть не свело лицо, и вышел из туалета.

***

У Джей-Джея был вид кота, съевшего канарейку, когда Джейсон вошёл в кабинет.

Он уже начал говорить, но Джейсон перебил:

— Слушай, я тут подумал. Почему бы нам не разделиться сегодня днём? Так мы быстрее охватим больше направлений.

Самодовольная улыбка Джей-Джея померкла. Он раздражённо вздохнул.

— Я так и знал. Мне придётся сидеть в газетных архивах.

— Нет. Вовсе нет, — сказал Джейсон. — Архивы возьму я.

Джей-Джей закатил глаза.

— А, ну да. Потому что ты не доверяешь мне самостоятельно работать с архивами.

Станет ли это смешным однажды? Потому что сейчас… нет.

Джейсон с плохо скрываемым раздражением сказал: 

— Если хочешь заняться архивом…

— Конечно, нет.

— Вот именно. Я возьму архивы, а ты можешь начать готовиться к получению ордера на обыск.

— И как я это сделаю?

— Почему бы не начать с поиска всех, кто работал с Томпсоном или на него? Думаю, нам бы помогла более чёткая картина того, кем был этот человек. Это может подсказать, был ли он способен найти себе сообщника или, наоборот, сам оказался чьим-то сообщником. А заодно покажет, насколько вероятно, что он действовал в одиночку.

Джей-Джей задумчиво кивнул.

— До войны он преподавал искусство в местном колледже. После войны открыл цветочный магазин. Зачем менять карьеру?

— Да. Именно, — сказал Джейсон. — Нам нужно узнать больше о его семье. И, конечно, главное, что мы хотим выяснить: рассказывал ли он когда-нибудь о своей коллекции сотрудникам, друзьям, любовникам, врагам, соседям, почтальону…

— Зачем ему это?

— Потому что так поступают коллекционеры.

— Если ты так говоришь.

— Так и говорю. Ну что, справишься?

— Справлюсь, Уэст. Не кипятись.

— Отлично. Давайте синхронизируем часы… — Увидев выражение лица Джей-Джея, он фыркнул. — Шучу. Но держи меня в курсе, ладно?

— Куда ты идёшь? В газету?

— В конце концов, да. Возможно, сначала поговорю с Эдгаром Робертсом.

Джей-Джей нахмурился.

— Не хочешь допросить его вместе? 

— Больше территории, помнишь? — напомнил Джейсон.

Джей-Джей пожал плечами.

— Тебе решать.

— Держи меня в курсе.

— Ты уже говорил.

Джейсон вышел, позволив двери кабинета закрыться за собой.

* Ханс Бринкер — это персонаж из голландской литературы, мальчик из повести «Серебряные коньки» (1865) Мэри Мейпс Додж.