Глава 7

Мягкий свет солнца, едва прикрытого тонкой вуалью белёсых облаков, проплывавших в то утро над столицей Китая, пробивался сквозь изящные шёлковые занавеси. Покои Ян Гуйфэй наполнялись золотистым свечением. Аромат лампадных масел в воздухе смешался с густой, тягучей страстью, порождённой жаром тел.

Ань Лушань откинулся на спину, занимая своим дородным телом едва ли половину широкой постели с изысканно вышитыми простынями. На его лице выступила испарина, он тяжело дышал, но это было дыхание блаженства. На губах генерала застыла удовлетворённая улыбка.

Ян Гуйфэй, напротив, внешне оставалась холодна. Её лицо сохраняло каменное спокойствие, словно произошедшее касалось лишь её тела, но не души и разума. Она выскользнула из-под влажных простыней, ловко прикрывая наготу лёгким шёлковым покрывалом, и исчезла за ширмой. Ань Лушань проводил её взглядом, полным восхищения и какого-то детского обожания, совершенно не замечая холодности в её жестах.

Тысячи мужчин в Китае отдали бы жизнь взамен на возможность очутиться в этом ложе хотя бы раз. Но Ян Гуйфэй была тем редким сочетанием небесной красоты и острого восточного ума. К своим 32 годам она успела прекрасно изучить нехитро устроенную мужскую душу и успешно пользовалась своими знаниями и навыками. Лишь избранные получали от неё то, чего хотели, но взамен всегда отдавали гораздо больше, чем потребовала бы любая другая женщина.

Когда она вернулась, на ней уже был лёгкий халат пастельного оттенка, едва уложенные в пучок волосы открывали тонкую линию шеи. Она устроилась у низкого столика, на котором стояло бронзовое зеркало, и принялась наносить румяна на щёки. От её движений веяло невозмутимостью, словно она была вдали от всех страстей, случившихся мгновением ранее.

— Мой герой, — произнесла Ян Гуйфэй, не оборачиваясь, но игриво взглянув на отражение любовника в зеркале. — Вы слышали новости о Гао Сяньчжи?

Ань Лушань резко нахмурился, улыбка на его лице поблекла.

— Что тебе до него? — холодно бросил он.

— Ах, мой герой, не будьте так суровы, — ответила она, проводя кистью по скулам. — Разве вам не интересно, какие города он планирует взять?

Ань Лушань откинулся на подушки, скрестив руки на груди.

— Все его города — просто пыль на карте, — с сарказмом проговорил он. — Ничего особенного.

Ян Гуйфэй вздохнула, отложила баночку с румянами, встала и по-кошачьи влезла на постель, прижавшись вплотную к не успевшему ещё остыть Ань Лушаню. Она игриво провела пальцами по его плечу и вплотную приблизилась к его лицу.

— Я слышала, что эти города — ключи к Великому Шёлковому пути, — по-детски возразила она. — Золото, шёлк, пряности… Всё это уходит на Запад через них. Это ведь баснословное богатство, которое утекает из наших рук. Гао Сяньчжи может исправить это, если захватит Сиюй.

Ань Лушань на мгновение замолчал, его лицо сделалось суровым.

— Ты слишком много думаешь о богатствах, — сказал он, с трудом скрывая раздражение. — Это дело императора, не твоё.

— А может быть, всё-таки моё? — мягко парировала она, глядя прямо ему в глаза. — Вы ведь знаете, какие города он захватит. Поделитесь со мной, мой герой.

Генерал усмехнулся, но в глазах его вспыхнул злобный огонёк ревности.

— Он направляется в Кучу и Кашгар. Варвары уже разбиты, так что дело осталось за малым. Но не думай, что это подвиг. Просто ему до этого дня удавалось избегать прямых столкновений с даши. Но так долго продолжаться не может. Муслимы тоже имеют свои виды на города Шёлкового пути. Они называют Сиюй Мавереннахром.

Уголки тонких, но чётко прочерченных губ Ян Гуйфэй отчего-то поползли вверх.

— Но ведь и Гао не так прост, верно? — не унималась она. — Я слышала, что под его началом три Цзцуня, значит, у него по меньшей мере 30 тысяч. Сколько мечей смогут выставить против него даши?

Ань Лушань даже приподнялся на локте.

— Ты слишком хитра для того, чем ты занимаешься, — с едва скрываемой издёвкой проговорил он. — Понимаешь ли ты, в какую игру собираешься ввязаться?

Она лишь рассмеялась и нежно прижалась губами к его губам, а затем начала опускаться вниз, покрывая поцелуями сначала его грудь, затем рыхлый живот. На миг она замерла, посмотрела на него снизу вверх и, улыбнувшись, прошептала:

— Я лишь слабая женщина, которая пытается выжить в жестоком мужском мире, — она продолжила опускаться, но вдруг снова остановилась. — Я хочу знать всё о походе Гао. Сообщи мне, когда у тебя будут новости.

Ответить Ань Лушань не успел. Глаза его блаженно зажмурились, на лице снова проступила сладострастная улыбка, и он уже не мог думать ни о корейском генерале, ни о чём-либо другом.