Глава 7

Оставалось только гадать, какие алгоритмы анализа данных и таргетинга рекламы решают, кому какие каталоги приходят по почте.

Например, безадресная рассылка брошюр с Рождеством на Гавайях.

Зачем?

Просто… зачем?

Что вообще люди делают на Гавайях в праздники?

Уилл нахмурился, глядя на яркую обложку, где счастливая смеющаяся пара бежала по белому песку и плескалась в бирюзовой воде. Во-первых, несмотря на песочный замок со звездой на вершине, это совсем не походило на Рождество. Во-вторых, эта пара просто бесила своей прилизанной безупречностью. В-третьих…

— И когда это всё кончится, ты будешь должен мне настоящий отпуск, — сказал Тейлор, опасно балансируя на подоконнике. — Назовём это медовым месяцем.

Сердце Уилла, казалось, сжалось в клетке рёбер.

Целую жизнь назад.

Восемнадцать месяцев, если быть точным. Но долгих восемнадцать месяцев, и самым тяжёлым отрезком стали последние восемь дней.

Понравилось бы Тейлору Рождество на Гавайях?

Понравилось бы Тейлору Рождество где-либо вообще?

На мгновение Уилл снова оказался в доме Эша Деккера в Карпинтерии, наблюдая, как Тейлор возится над мокрым, залитым кровью телом Деккера, дрожа на зимнем воздухе и ругаясь, пытаясь его откачать.

А затем, когда стало ясно, что ничего нельзя сделать, Тейлор, шатаясь, поднялся на ноги, сопротивляясь попыткам Уилла прижать его к себе.

— Я сказал тебе ждать в машине!

— Я тебе не грёбаный шофёр. К твоему счастью.

— Я бы справился. У меня всё было под контролем.

— Ага, всё шло отлично, если твоей целью было окочуриться к Рождеству.

— Ты должен был на него давить. Не мог позволить мне разобраться. Не мог довериться мне…

— Мне стоит слушать это от тебя? Я сказал тебе в первый же вечер, что не хочу браться за эту работу. Что это ошибка. Где было твоё доверие? Ты отмахнулся. Ты держал меня в неведении. Ты просто решил, что я ревную.

— Ты и ревновал. Потому что ты мне не доверяешь.

Они ссорились и раньше. Само собой. Но не так. Никогда так. Они чуть не подрались. Уиллу было больно от того, что они наговорили друг другу. Его сердце чувствовало себя ушибленным.

Конечно, когда приехали шерифы и врачи скорой, разговор пошёл по-другому. Тейлор был хладнокровен и абсолютно профессионален. Он пришёл убедить своего друга и клиента сдаться властям. Деккер, пьяный и напуганный, запаниковал и направил оружие — то самое, из которого, как выяснилось, он застрелил Майка Замариона ранее тем же вечером — на Тейлора. Напарник Тейлора пришёл ему на помощь, и Деккер был убит.

Это была правда, но, вероятно, их убедительности не вредило и то, что у жертвы был обнаружен уровень алкоголя в крови 0,15 промилле и его отпечатки пальцев на орудии убийства.

Уилл отогнал воспоминания.

В любом случае, Гавайи лучше, чем то, что они обычно делают на праздники, а именно работают как проклятые.

Вообще-то, последний раз, когда кто-то из них брал выходной на Рождество, был год назад, когда Уилл болел гриппом. Он надеялся прилететь домой из Парижа, чтобы удивить Тейлора, но этот план канул в Лету вместе с половиной коробки «Фервекса».

Им нужен был перерыв. И вот они, неожиданно свободные на праздники, сумели завершить проверки для Webster Fidelity в рекордные сроки. Отчасти потому, что они работали без остановки — в основном порознь — после катастрофы с Эшем Деккером. Отчасти потому, что Эуфония оказалась гением организации и интерпретации их каракулей, иногда хаотичных записей и не совсем идеальных отчётов. Она очень хорошо, даже пугающе хорошо умела звонить клиентам и выуживать информацию, необходимую для заполнения пробелов.

Конечно, Уилл мог бы поехать в Орегон на Рождество, дать Тейлору немного пространства. Но они и так давали друг другу много пространства на прошлой неделе — они почти не виделись, — и ситуация не улучшалась. Нет. Напряжение и молчание только нарастали. А Гавайи были всем, что Тейлор любил: солнце, песок, вода и множество комфортных альтернатив кемпингу.

Уилл нахмурился, глядя на стоящую на его столе фотографию улыбающегося Тейлора в рамке. В последнее время с улыбками у Тейлора было негусто.

Нет. Неправда. Тейлор улыбался постоянно. Если изгиб губ, морщинки на щеках и блеск зубов можно считать улыбкой. Тейлор был бодр, весел и твёрд, как захлопнутая дверь. Но той залитой солнцем беззащитной радости, что на фотографии? Эту улыбку не видели уже, казалось, целую вечность.

С тех пор, как появился Эш Деккер. Будь он проклят.

Да, возможно, это не такая уж плохая идея. Им ведь нужно что-то делать на праздники, а сидеть в тихом доме, который внезапно стал слишком тесен для них двоих? Нет. Может, если они смогут уехать, взять настоящий отпуск, как Уилл обещал уже целую вечность, то поговорят? Может, тогда они смогут вернуться к нормальной жизни…

— Гавайи? — скептически переспросил Тейлор, когда Уилл завёл об этом речь вечером.

Уилл чуть не струсил после того, как Тейлор равнодушно отреагировал на еду на вынос из его любимого японского ресторана. Возможно, он даже не заметил. Его разговоры, как обычно — по-новому обычно, — вращались исключительно вокруг работы.

Что было иронично, учитывая, как мало энтузиазма кто-либо из них испытывал в последнее время к работе.

Но это было ещё не самое худшее. Они не прикасались друг к другу, за исключением случайных соприкосновений рук или локтей, с той ночи, когда умер Эш Деккер. Того быстрого, тёплого прикосновения губ Тейлора перед тем, как он пошёл разговаривать с Деккером.

Тейлор не хотел слушать то, что Уилл собирался сказать тогда, и не хотел слушать сейчас.

Они никогда не были хороши в разговорах о своих чувствах, но до недавнего времени они не переставали пытаться.

А если они перестанут пытаться…

— Мы можем позволить себе небольшой перерыв, — сказал Уилл.

Тейлор отодвинул свою тарелку.

— Мы уже взяли небольшой перерыв на День благодарения.

— Я имею в виду настоящий перерыв.

Тейлор пожал плечами.

— День благодарения с твоей семьёй. Мне показалось, это был самый настоящий перерыв.

С ним было трудно, когда он был в таком настроении. Трудно говорить то, что Уилл знал, что он должен сказать.

— Я знаю. Я имею в виду… — Уилл сделал вдох. — Думаю, нам не помешало бы уехать после… всего этого.

Зеленые глаза Тейлора встретились с его. Взгляд у него был прямой и немигающий, как у недружелюбного кота.

— Я хотел бы взять тебя в настоящий отпуск, — сказал Уилл. — Как я обещал уже…

Годами.

До Парижа. До гор Сьерра-Невада. До того, как Тейлора подстрелили и всё изменилось навсегда.

— Я ценю мысль, — сказал Тейлор. — Но мы сейчас заняты, и я не хочу тратить деньги, которых у нас нет.

Финансы оставались болезненной темой, учитывая, что они всё ещё были должны отчиму Тейлора. Не то чтобы Ричарду было дело до денег — он тратил суммы и больше на благотворительные ужины, — но Тейлору было дело.

— Бизнес сейчас настолько затих, насколько это вообще возможно. Праздники. К тому же я говорил со Стюартом Швирскоттом о том, чтобы он подстраховал нас, если что-то возникнет.

— Швирскотт? Ты серьёзно?

— Да, серьёзно. Он хочет перемен.

— От плохого к худшему?

Уилл пропустил это мимо ушей.

— Мы не можем никогда не брать перерыв, и нам нужна какая-то подстраховка, так почему бы не дать ему шанс? Всего на пару дней. — В последнее время у Уилла вошло в привычку не спорить, когда Тейлор его одёргивал. Он не хотел рисковать хрупким равновесием между ними. Но были вещи и похуже ссор.

— Уилл…

— Нам нужно время вместе, — сказал Уилл. — Нам нужно поговорить…

Тейлор сказал с неожиданной, почти шокирующей яростью:

— Какого хрена, по-твоему, тут можно сказать, Брандт?

Уилл смотрел молча, потрясённый этой сдержанной яростью.

Тейлор уставился на него, затем встал и подошёл к окну, глядя на укутанный ночью сад.

Уилл смотрел на него, его сердце колотилось неприятно сильно. Он не ожидал этого, не ожидал такого… что это вообще было? Никогда он не ожидал увидеть, как Тейлор смотрит на него с ненавистью. Он почти не мог думать ни о чём другом.

Его взгляд упал на левую руку Тейлора, он заметил блеск платины. Тейлор всё ещё носил кольцо. Итак, ладно. Это было облегчением. Всё ещё не конец. Пока нет. Возможно, это изменится в ближайшие пять минут. Он боялся заговорить. Он понятия не имел, что сказать. Он никогда не пожалеет ни о каком решении, которое сохранило Тейлору жизнь и здоровье. И даже если бы он пожалел, он принял бы то же решение каждый раз. Точка. Он не собирался лгать об этом.

Тейлор потянулся и сжал затылок. Он издал долгий вздох и повернулся к Уиллу.

— Я понимаю, что ты говоришь, и я работаю над этим, Уилл. Хорошо?

— С каких это пор мы работаем над проблемами в одиночку? — Уилл добавил с горечью: — Или это я — то, над чем ты работаешь?

Что-то мелькнуло в глазах Тейлора. Бинго. Боль от этого осознания была сильнее всего, что переживал Уилл. Возможно, даже сильнее, чем в ту ночь, когда он думал, что Тейлор умрёт.

У него так пересохло во рту, что он подумал, слова превратятся в пыль, прежде чем он их выговорит.

— Ты уходишь от меня?

Лицо Тейлора исказилось. Он покачал головой.

— Нет.

И теперь настала очередь Уилла отвернуться.

Тейлор вернулся к столу, отодвинул свой стул и сел. Он потёр лоб.

— Я не ухожу. Я не… Я всё ещё… — Он замолчал и снова попытался, и тот факт, что он снова пытается, был хорошим знаком, правда?

— Я не могу не чувствовать то, что чувствую. Я не говорю, что это справедливо. Я знаю, что нет.

Уилл кивнул, выдохнул, повернулся обратно к Тейлору.

— Ладно, — устало сказал он. — Что дальше?

Их взгляды встретились — когда-то, и не так давно, они знали всё, о чём думает другой, просто глядя в глаза.

Тейлор поморщился, уголок его рта изогнулся в чем-то, что не совсем было улыбкой.

— Думаю, мы летим на Гавайи на Рождество.

Санта в красно-жёлтой гавайской рубашке и солнцезащитных очках встречал каждого проходящего через аэропорт Кахулуи на Мауи радостным «Ало-хо-хо!»

Оказалось, что Рождество на Гавайях — не оригинальная идея, и маленький аэропорт был переполнен отпускниками в шортах и шапках Санты. Тем не менее, ждать арендованную машину пришлось недолго, и вскоре они уже ехали по дороге в Кихей и «Ананасовую гостиницу».

Они выпили пару коктейлей за почти шестичасовой перелёт, и пышные пейзажи — светящиеся и сверкающие после недавнего дождя — были поистине захватывающими, поэтому их общее настроение было более бодрым, чем когда они садились в самолёт в LAX тем утром. Тейлор, чьё лицо было наполовину скрыто за авиаторами, выглядел… может, не расслабленным, но менее напряжённым, чем за всю прошлую неделю. Влажный ветерок в открытых окнах джипа придал его лицу немного цвета, и Уилл начал чувствовать себя немного увереннее в том, что настоял на необходимости уехать.

Гостиница оказалась уютной, старомодной и очень маленькой — всего четыре гостевые комнаты и небольшой коттедж, — что не было проблемой для двух парней, которым в данный момент человечество изрядно надоело. До океана было около двадцати минут ходьбы, но это тоже было нормально. Их окружал огромный тропический сад с фонтанами, бассейном и джакузи, и, самое главное, учитывая хрупкое настроение Тейлора, всё это было относительно недорого.

Тейлор одобрительно кивнул, осмотрев их номер, — неожиданно успокаивающий, с множеством зелёного света, струящегося сквозь окна, мебелью из тёмного дерева и классическими гавайскими простынями с узором из листьев. Частная ланаи* выходила на море, открывая потрясающий вид на океан в обрамлении пальмовых деревьев.

Они распаковали вещи со своей обычной быстрой эффективностью — возможно, разговаривали меньше, чем обычно, но всё равно им не о чем было говорить: работы не было. Вернее, работой было наладить их отношения. Как ни странно, Уиллу это напомнило тот адский поход с палатками в горах Сьерра-Невада. Ту поездку, которая изменила всё между ними.

Вернее, поездку, которая должна была исправить всё, что между ними изменилось.

На это была надежда, и Тейлор, должно быть, разделял её, раз согласился на этот импровизированный отпуск, так же, как согласился на поход в горы. По крайней мере, на этот раз они были в тёплом, комфортном месте, которое нравилось Тейлору.

По крайней мере, Уилл надеялся, что оно ему нравится.

— Как думаешь? — спросил он, когда Тейлор сел на край кровати, снял солнцезащитные очки и зажал переносицу.

Тейлор поднял взгляд.

— Хорошо. Очень хорошо.

— Что хочешь сделать сначала? Перекусить? Сходить на пляж?

Тейлор издал странный полусмешок.

— Честно? Больше всего я хочу спать.

Они мало спали последнее время. Последние несколько дней они много лежали неподвижно, контролируя дыхание, чтобы не потревожить другого. Забавно, как можно так хорошо знать кого-то, что можно отличить его настоящий сон от притворного.

— Мы в отпуске, — сказал Уилл. — Можно спать. Давай спать.

— Уверен? Потому что у нас всего…

— Думаю, мы намного больше насладимся остатком времени, если отдохнём. — Уилл сел на кровать. Внезапно он так устал, что ничего не видел. Как будто все его силы ушли на то, чтобы их сюда привезти. Он позволил себе упасть на покрывало с принтом из папоротников и кактусов, сложил руки за головой. Он закрыл глаза.

Через мгновение он почувствовал, как матрас прогнулся, когда Тейлор встал, услышал, как ботинки Тейлора ступили на ковёр, почувствовал, как матрас снова прогнулся. Он открыл глаза. Тейлор лежал рядом с ним, прямой и аккуратный, как каменное изваяние, и Уилл снова подумал, что застрелит сотню Эшей Деккеров, прежде чем позволит чему-то случиться с Тейлором, простит он его когда-нибудь или нет.

Они лежали неподвижно и молча, их дыхание было ровным. Раздвижные двери на ланаи были открыты, и шелест занавесок, шорох пальмовых листьев был успокаивающим. Ветерок был влажноватым, с запахом экзотических цветов. Это не пахло домом, но было приятно.

Когда-то, и не так давно, Уилл повернулся бы к Тейлору и поцеловал его, и, как бы они ни устали… Но он не решался. На самом деле, как бы ему ни хотелось обнять Тейлора, он тоже не решался. В последнее время у Тейлора вокруг было силовое поле, а Уилл стоял снаружи и смотрел внутрь.

Он так боялся сделать хуже, что ничего не делал, что, вероятно, гарантированно делало хуже.

Просто он был мучительно осведомлён о, ну, своих ошибках. Два года он принимал всё как должное. Всё, от игнорирования тревог Тейлора по поводу Дэвида до отказа от парижской должности без обсуждения с напарником. И да, он понимал, что вёл себя несколько самонадеянно, но он оправдывал своё поведение тем, что искренне пытался сделать всё правильно для них обоих. Но как бы сильно он ни любил Тейлора — больше собственной жизни, это правда, — и как бы сильно он ни хотел заботиться о Тейлоре, оберегать его от опасности, у него не было права принимать некоторые решения, которые он принимал, не обсудив их с человеком, которого эти решения касались больше всего.

Было иронично, что это озарение вызвало решение, в котором он не сомневался, которое не стал бы отменять, даже если бы мог, — решение застрелить Эша Деккера. Независимо от того, что думал Тейлор, Деккер собирался убить его. У Уилла не было никаких сомнений.

Он мог понять и посочувствовать, почему у Тейлора есть сомнения, почему он не хотел верить, что его старый друг был готов его убить, но Уилл? Он не жалел.

Это не значит, что он был рад этому, ради бога. Его тошнило каждый раз, когда он вспоминал.

И ещё больше тошнило в те ночи, когда ему снилось, что он выстрелил слишком поздно.

Если бы они могли просто поговорить, как раньше…

Это было главное, на что он надеялся в этой поездке. Если бы они только могли снова открыть каналы связи, это было бы началом.

Среди этих мрачных мыслей Тейлор повернулся на бок и положил руку на грудь Уилла.

Тейлор ничего не сказал, не положил голову на грудь Уилла, как сделал бы раньше, но даже этот простой жест перехватил горло Уилла, заставил его сердце расшириться от эмоций — не в последнюю очередь от благодарности.

За ужином они были немного сонными, но определённо более расслабленными. Они нашли место на пляже под названием «Рыбный дом мамы», с декором, отдалённо напоминающим «Алоха-стейкхаус» — много дерева и ярко-голубых акцентов. Они пили «Бали Хаи», «Май Тай» и «Скорпион» — то, чем они обычно никогда не баловались, — и немного опьянели. Тейлор заказал ахи на гриле, запечённое в банановом листе, а Уилл — южнотихоокеанского лосося с карамелизированным луком, перцем чили и авокадо. Они ели, пили и смотрели, как солнце садится за океан.

Они мало говорили, но тишина между ними была дружелюбнее, чем в последнее время.

— Нам стоило сделать это давно, — сказал Уилл, и Тейлор слабо улыбнулся, потому что они оба знали все причины, почему они не могли сделать это раньше. Возможно, им не стоило делать это и сейчас, раз это означало оставить Швирскотта — их нового сотрудника — и Эуфонию разбираться со всем, что могло возникнуть. Но, может, Санта принесёт им отсутствие проблем на Рождество.

После неторопливого ужина они согласились, что оба не в лучшей форме, чтобы куда-то идти, и вызвали Uber, чтобы отвезти их обратно в гостиницу.

Вернувшись в номер, они испытали неожиданную неловкость: что делать дальше?

Уилл начал:

— Ты не хочешь… — Он думал о прогулке при лунном свете, но Тейлор выглядел таким пустым, что слова застряли у него в горле.

Его выражение, вероятно, было красноречивым, потому что Тейлор быстро, неловко сказал:

— Как хочешь.

Что явно не отражало его истинных чувств.

— Мы могли бы попробовать джакузи, — отчаянно сказал Уилл, и Тейлор ухватился за эту идею.

И, действительно, джакузи оказалось отличной идеей. Воздух был прохладным и мягким, вода в джакузи была восхитительно, до ломоты в костях горячей, и они были там совершенно одни. Пышный сад и мерцающие звёзды придавали ночи волшебное ощущение.

Совсем не похоже на тот горячий источник в горах Сьерра-Невада, где они впервые занялись любовью.

Можно ли это было назвать любовью? Наверное, нет.

— Чем хочешь заняться завтра? — спросил Уилл. — Хочешь посмотреть на китов? Взять вертолётную экскурсию?

Тейлор пробормотал:

— Ты читал путеводитель.

— Чем бы ты ни захотел заняться, я за, — сказал Уилл. — Хочешь заняться сёрфингом? Говорят, большие зимние волны отлично подходят для опытных сёрферов.

Тейлор поднял брови.

— Ты сёрфишь? Это было бы новостью.

— Ну, нет. Но я не против выпить коктейль и посмотреть, как сёрфишь ты.

Тейлор помолчал мгновение. Он сказал:

— Не-а. Большие волны сейчас не для меня. К тому же, мы должны выбрать то, что понравится нам обоим.

— Эй, нет ничего неприятного в том, чтобы сидеть на пляже и потягивать «Май Тай».

Ещё одна пауза, после чего Тейлор сказал почти мягко:

— Уилл, тебе не нужно так стараться. Я не выздоравливающий.

Он не имел это в виду как пощёчину, это было очевидно, но всё равно было больно.

Уилл сказал:

— Нет, но ты не счастлив.

— А ты?

Сердце Уилла колотилось так сильно, что он задавался вопросом, не взорвётся ли оно. Он знал, что им нужно поговорить, он хотел поговорить, но не так быстро. Не до того, как у них будет шанс — у него будет шанс — напомнить Тейлору обо всём, что между ними было правильно.

— В данный момент? Нет.

Тень Тейлора кивнула, словно подтверждая его мысли.

Признав это, Уилл не мог придумать, что ещё сказать. Вернее, он мог думать только об одном, и он боялся, что если скажет это, это будет означать конец всему.

Слова всё равно вырвались.

— Ты не хочешь в это верить, но он собирался выстрелить в тебя.

Тейлор повернулся к нему в профиль.

Уилл жёстко сказал:

— Но даже если и нет, ты бы сделал тот же выбор.

— Только я не сделал. Я не вытащил оружие.

— Я не про защиту себя. Я про защиту меня. Если бы наши роли поменялись, ты бы сделал то же самое.

— Как обычно, ты думаешь, что знаешь…

Уилл выпалил:

— Ты стрелял в меня, Макаллистер. Ты стрелял в того, кого любил, когда считал, что должен, так что я знаю, что на моём месте ты бы выстрелил в него.

Тейлор издал тот маленький вздох, который означал неохотное признание.

Минуты шли, а Тейлор не отвечал, так что, возможно, Уилл ошибался.

Тейлор наконец сказал:

— Есть план Б?

— Что? — растерянно спросил Уилл.

— На завтра. У тебя есть план Б, как мы проведём завтрашний день?

Сердце Уилла снова забилось. Он ожидал уничтожения, но, похоже, он всё-таки перерезал синий провод.

— Мы поедем в Хану. Говорят, это впечатляющее место. Тропические леса, водопады, виды на океан. Если ехать без остановок, это займёт около трёх часов, но если делать всё правильно, там есть множество пешеходных троп, мест для купания и придорожных ларьков. Может получиться поездка на весь день.

Господи. Он и правда начинал звучать как путеводитель.

— Ладно, — сказал Тейлор. — Хорошо. Если ты этого хочешь.

Чего он хочет? Больше всего на свете он хотел бы вернуть себе своего лучшего друга, напарника, любовника.

Вместо этого Уилл легко сказал:

— Твои желания для меня закон, — и уголки губ Тейлора вежливо изогнулись.

Невыносимо. С каких это пор у них были такие проблемы с разговором?

Некоторое время никто не говорил. Тейлор откинул голову назад, глядя на звёзды, и Уилл смотрел на него краем глаза.

Через некоторое время Тейлор мечтательно заметил:

— Эй, падающая звезда.

— Вроде нужно загадывать желание.

Тейлор закрыл глаза. Открыл. 

Он продолжал смотреть в небо.

* крытая веранда / терраса под крышей, примыкающая к дому.