Глава 7

— Уилл?

Чья-то рука хлопала его по щеке. Это было раздражающе.

— Уилл?

Он сердито дёрнул бровями. Голова тошнотворно раскалывалась, будто кто-то бил в нефтяную бочку рядом с ним. Он был мокрый, замёрзший и начинал дрожать.

— Давай, морпех. Говори со мной.

И если этот грёбаный голос и эта грёбаная рука, хлопающая по щеке, не исчезнут, Уилл кому-то врежет. Его глаза резко открылись.

Дэвид Брэдли склонился над ним, его красивое лицо было мрачным и обеспокоенным. На самом деле, его лицо было довольно близко к лицу Уилла, рот в паре дюймов, дыхание теплом оседало на его холодной коже.

Увидев, что Уилл в сознании, он с облегчением отстранился.

— Как ты себя чувствуешь?

Теперь, когда он задумался… не очень. На самом деле…

Волна тошноты поднялась внутри. Солёная слюна наполнила рот; желудок подпрыгнул. Он перевернулся на бок, подальше от Брэдли, и его вырвало на тротуар.

— Отлично, — выдавил он.

— Я вижу. — Большая рука Брэдли легла ему на плечо, поддерживая.

— Я в порядке, — хрипло заверил его Уилл. — Это просто реакция. — Он отодвинулся от лужи.

Брэдли схватил его за руку, поднимая на ноги.

— Больше похоже на сотрясение.

— Не-а. Где наш парень?

Теперь он стоял, слегка покачиваясь на лёгком вечернем ветерке. Брэдли поддержал его и усмехнулся.

— Он влетел прямо в объятия пары помощников шерифа, которые приехали за должником по алиментам.

Уилл нервно рассмеялся, прижал руку к пульсирующей голове.

— Давай вернём тебя на базу, — быстро, с беспокойством сказал Брэдли. — Здесь всё под контролем. Вальсу полезно будет немного подождать перед допросом.

Медик с базы констатировал лёгкое сотрясение, рекомендовал пару дней постельного режима и отпустил их. Когда они вернулись в кабинет Брэдли, Уилл принял смену одежды и отказался от предложения койки.

— Я серьёзно. Ты можешь остаться у меня, — сказал Брэдли. — Тебе не стоит пытаться вести машину сегодня вечером. У меня полно места. Я был бы рад.

Без сомнения. И Уилл тоже был бы рад. Но этому не бывать. У Уилла, может, и лёгкое сотрясение, но нужно иметь серьёзные повреждения мозга, чтобы согласиться на такое. Он попытался представить, как объясняет Тейлору, что у него ночёвка в пижаме дома у Дэвида Брэдли. Нет, спасибо.

Достаточно плохо уже то, что он не сможет вести машину домой сегодня. Ему хотелось, но он знал, что это неразумно. Он был слишком сонным и уставшим.

— Я ценю, — сказал он, — но, думаю, мне лучше снять номер в гостинице.

— Теперь я оскорблён, — сказал Брэдли, и выглядел он довольно внушительно. Определённо не тот парень, с которым можно шутить. — Я как-то думал, несмотря ни на что, мы были друзьями.

— Мы друзья, — сказал Уилл.

— Но?

— Но есть остальное. Я не собираюсь притворяться, что всё ещё не хочу тебя. Но сейчас у меня есть кое-кто.

— Как ты и говорил. — Брэдли пристально, изучающе смотрел на него. — Это твой напарник?

Уилл заколебался. Он чувствовал, что должен Брэдли эту честность.

— Да.

— Я подозревал. Я знал, что вы близки. Когда его ранили, было совершенно ясно, что твой мир сузился до него.

Что Уилл мог сказать? Это была правда.

— У меня никогда не было напарника, так что я не был уверен, так ли это у всех. Я подозревал, что это может быть уникально для вас двоих. — Брэдли осторожно спросил: — Он чувствует то же самое?

Уилл кивнул. Он внезапно осознал, как ему повезло. Он видел это по лицу Брэдли.

— Ну, чёрт. — Брэдли поморщился. — Думаю, я ошибся, отступив тогда. Я надеялся, что ты прозреешь, увидишь свет. К сожалению, твой свет не имеет ко мне отношения.

— Мне жаль, — сказал Уилл. — Это… тоже застало меня врасплох.

— Верю. Я думал, у нас с тобой было что-то особенное.

Уилл не хотел этого слышать; какой в этом смысл?

— У нас было что-то хорошее, — признал он.

Брэдли всё ещё смотрел на него этим твёрдым, оценивающим взглядом.

— И у тебя нет никаких сомнений насчёт этого твоего напарника? Я думал, он был из тех, от кого можно ожидать чего угодно?

— У меня нет никаких сомнений в нём. — Конец обсуждения.

Брэдли кивнул, в основном сам себе. Его глаза встретились с глазами Уилла, и в карих глубинах мелькнул порочный огонёк.

— Ничего, если я поцелую тебя на прощание?

Уилл нервно рассмеялся. Его сердце заколотилось. Это было нелепо и театрально, но проще пережить это, чем устраивать сцену.

— Конечно.

Брэдли обнял его, и Уилл подумал, какая это странная вещь, что при всём большем размере и очевидной силе Брэдли, только когда Тейлор сжимал его в своих костлявых, яростных объятиях, Уилл чувствовал себя беспомощным. Затем рот Брэдли накрыл его рот, и Уилл перестал думать, потому что забыл, как это было хорошо. И Брэдли прилагал все свои немалые таланты к этому моменту.

Ошеломлённо Уилл осознал всплеск сексуального голода, жёсткого физического желания, его тело откликалось на умелое давление горячего рта. Это было поразительно, потому что он и так не бедствовал в последнее время, и тревожно, потому что так легко было бы поддаться. Секс с Брэдли всегда был хорош.

Но то, что было у него с Тейлором, было гораздо глубже.

Он отстранился — не без усилий — и сказал:

— И именно поэтому ночевать у тебя было бы не лучшей идеей.

Брэдли сам выглядел слегка ошалевшим.

— Уилл…

— Я заеду завтра по пути из города, — сказал Уилл и выбрался оттуда.

Обычный отель был в основном чист и тих. Уилл воспользовался бесплатной зубной щёткой, принял пару таблеток обезболивающего, забрался в постель и позвонил Тейлору.

Голос Тейлора, когда он ответил, имел ту напряжённую, рабочую нотку, и Уилл спросил:

— Всё в порядке?

— Конечно.

Уилл слышал сознательное усилие расслабиться. Что-то случилось; Тейлор определённо был на взводе. Сильнее, чем обычно. Уилл молча проклял тот факт, что он не едет обратно.

— Ещё какие-нибудь странные подарки или записки?

— Не-а. — Он прозвучал расслабленно на этот счёт, так что, вероятно, это был просто стресс от работы с Варгой. Тейлор подтвердил это секунду спустя. — Мы с Варгой в немилости. Расскажу, когда приедешь.

— Ну, у меня плохие новости, — признался Уилл. — Я всё-таки не смогу вернуться сегодня.

— А. — Нейтрально.

— Это… Ну, у меня была небольшая авария.

— Это как?

— Я преследовал подозреваемого и… — Уилл прервался, чтобы кашлянуть. Он не наглотался много воды, но достаточно, чтобы в лёгких всё ещё был туман.

— И что?

— Упал в бассейн и вырубился.

— Да ты… Ты в порядке? — Голос Тейлора был жёстким и резким.

Уилл быстро успокоил его.

— Я в порядке. Но не думаю, что ехать сегодня обратно — хорошая идея. Как бы я ни хотел.

Напряжение заметно усилилось, когда Тейлор спросил:

— А где, чёрт возьми, был лейтенант-коммандер Брэдли всё это время?

— Он был рядом. Он вытащил меня из бассейна.

— Если бы он делал свою работу, ты бы никогда не упал в бассейн.

— Да ладно, Макаллистер.

— Не говори мне «ладно, Макаллистер», Брандт. Он должен был прикрывать твою спину.

— Никто не подвёл, никто не ошибся. Кроме меня, поскользнувшегося в воде.

— Этого не должно было случиться.

Это было щекотливо. Пару раз, когда он пытался заговорить об этом с Тейлором, Тейлор быстро его обрывал. Уилл смягчил голос.

— Всякое бывает, Тей. Кому, как не тебе, это знать.

Молчание.

Тейлор сменил тему.

— Ты точно в порядке?

— Я в порядке. Клянусь Богом. — Уилл мягко добавил: — Я тоже разочарован.

Тейлор выпустил сдерживаемый, раздражённый выдох.

— Дело не в этом. Ну, да, отчасти в этом, но… тебя могли убить, Брандт, а я тут застрял, нянчась с восточноафриканской версией Пэрис Хилтон.

— Так плохо?

— Да. И не меняй тему. Ты вообще видел врача или сам решил, что у тебя нет сотрясения?

— Да. Я был у врача на базе. Я просто оглушил себя на пару секунд. Если бы я не упал в бассейн, об этом и упоминать бы не стоило.

Тейлор издал возмущённый звук, от которого губы Уилла дёрнулись в ухмылке, которую он ни за что не показал бы.

— Кстати, мы закрыли наше дело, — предложил он.

— Да? — Тейлор прозвучал слегка умиротворённо.

— Ага. Я еду обратно завтра утром, и мы сможем провести завтрашний вечер вместе. Ко мне или к тебе, выбирай. — Он планировал заехать в округ Ориндж и ещё немного проверить недавние действия и общую атмосферу Phu Fighters, но не собирался упоминать об этом сейчас. Тейлор и так был достаточно на взводе.

— У нас ещё один день сопровождения мисс Конгениальность по Лос-Анджелесу. Потом её отправят в Сан-Франциско, и ребята на Пайн-стрит будут развлекать её следующие сорок восемь часов.

— Значит, завтра вечером. У меня или у тебя?

— У меня. Я… хочу тебе кое-что показать.

— О, да? — с надеждой, многозначительно сказал Уилл.

В голосе Тейлора послышалась улыбка, но прозвучал он рассеянно.

— Уилл?

— Я здесь.

Пауза.

— Когда меня подстрелили…

Сердце Уилла ускорилось; он даже не был уверен, почему.

— Да?

— Это было не из-за тебя… не из-за того, что ты мне отказал. Это было не потому, что я думал не о работе.

— Нет?

— Нет. Я знаю — по крайней мере, мне так кажется, — что ты считал себя в какой-то мере виноватым в том, что меня подстрелили. Это не имело к тебе никакого отношения. — Он услышал вздох Тейлора. — Просто когда я увидел, какие они молодые. Дети. И я заколебался. Я заколебался на пару секунд дольше. Вот и всё.

Что-то внутри Уилла расслабилось, как рука ребёнка, выпускающая воздушный шарик. Шарик улетел свободный и счастливый.

— Да?

— Да. Так что если ты, знаешь… тебе не обязательно.

— А?

Тейлор осторожно, старательно сказал:

— Так что, если ты, ну, знаешь…

Уилл расхохотался. Он не мог сдержаться, даже если бы от этого зависела его жизнь.

— Ты, мать твою, ненормальный, ты это знаешь?

— Простите? — возмущённо сказал Тейлор.

Официальные слова и возмущённый тон сделали всё только хуже, а Уиллу и так было очень трудно не расхохотаться в голос. Он даже не мог объяснить, почему чувствует себя таким счастливым.

— Ты думаешь, я с тобой из чувства вины?

— Нет, придурок. Конечно, нет. Я просто имею в виду…

— Ты псих, Макаллистер. Я с тобой, потому что люблю тебя.

Вот так, вылетело. Три маленьких слова. Три самых обычных слова в мире, но если их сложить вместе, они сильнее любого ордера, любых документов об экстрадиции или даже договора. Сильнее любого магического заклинания. Неужели он действительно никогда не произносил их Тейлору вслух? Что-то в звонкой тишине, последовавшей за этим, подсказывало ему, что, возможно, и нет.

Было облегчением, когда Тейлор наконец сказал своим раздражённым голосом, который всегда означал нервы или сильные эмоции:

— Это нормально. Я просто подумал, что ты должен знать.

— Я люблю тебя, — твёрдо повторил Уилл, войдя во вкус. — Увидимся завтра вечером, псих.

— Люблю тебя, — отрывисто сказал Тейлор и повесил трубку.

Тейлор посмотрел на трубку телефона на рычаге, а затем приготовился ко сну.

Раз уж ему предстояло провести ночь одному, он предпочёл бы быть между своими собственными простынями. Почему-то в постели Уилла без Уилла было ещё более одиноко. И здесь было жарче и больше смога, чем в Вентуре, а улица за домом Уилла была шумнее, чем в его собственном районе.

Он оставил свой .357 SIG на тумбочке в пределах досягаемости.

Даже Райли, казалось, нервничал без Уилла, пару раз за долгую ночь вскакивая и рыча на призрачные тени.

— Тихо, Райли, — бормотал Тейлор, и каждый раз пёс сворачивался калачиком рядом с кроватью, ворча под нос. Он лежал, подняв голову, тихо поскуливая в темноте, уши подрагивали на каждый звук.

Тейлор был ненамного лучше. Он не нервничал, но каждый раз, когда начинал расслабляться ко сну, вспоминал что-то и снова приходил в полное сознание. Сначала воспоминания были хорошими: Уилл говорит, что любит его. Не то чтобы он этого не знал, но если Уилл говорит это вслух — так просто, так естественно, — значит, они перешли какой-то рубеж.

Смех, ласковое раздражение в голосе Уилла было… ну, лучшим подарком на день рождения, который он только мог получить.

Но потом воспоминания стали темнее. Вещи, которые он забыл, пытался забыть, вернулись к нему. Его ранение. Последующая поездка в Высокую Сьерру, когда Уилла взяли в заложники. Когда он боялся, что Уилл мёртв. Другие воспоминания, более старые. Другие друзья, другие потери и неудачи.

Япония.

Прошло много времени с тех пор, как он позволял себе думать о Японии, позволял себе вспоминать. Нет смысла. Ничего продуктивного не выйдет из того, чтобы ворошить эти воспоминания. Лучше, здоровее будет забыть.

Не то чтобы там не было хороших воспоминаний. Много хороших воспоминаний. Даже если он ещё не готов встретиться с ними лицом к лицу.

Это кобра в бутылке заставила его вспоминать. Старый яд.

Странно.

Не может быть связи. Прошло почти десять лет.

Но в равной степени он с трудом верил, что окружные Phu Fighters всё ещё охотятся за ним. Он даже не мог представить их охотящимися за Уиллом, не то что за ним.

И та записка: «Старый яд убивает так же быстро, как новый». Вьетнамские бандиты не стали бы оставлять записки на японских кандзи. Если бы они вообще что-то писали, что сомнительно, это было бы на их собственном романизированном национальном языке или на английском. Но факт в том, что они бы не оставляли записок; они бы не присылали кобр, заспиртованных в рисовом вине, и не пытались бы ставить ловушки с японскими фейерверками. Они бы застрелили его, когда он выходил из двери однажды утром.

По той же логике он отверг идею о панках с парковки «Красного дракона». Для начала, кобра в бутылке была отправлена до стычки на парковке. И та маленькая потасовка не могла быть подстроена, потому что никто, кроме Уилла, не знал, куда они направляются в тот вечер. Во-вторых, мексиканские гангстеры ещё менее склонны оставлять записки на японском, чем вьетнамские банды. В-третьих, весь этот сложный сценарий угрозы был нехарактерен. Нехарактерен как для латиноамериканских, так и для вьетнамских банд. Вино с кобрами? Таинственные записки? Бомбы из фейерверков? Слишком замысловато.

Запутанно.

Личностно.

Конечно, они с Уиллом злили людей в ходе своей обычной работы, но Тейлор просто не мог представить, чтобы фальшивомонетчики и люди, подделывающие документы, на которых они обычно охотились, отвечали таким сценарием.

Это было как-то, ну, театрально. Как те драмы Но, на которые Инори таскал его.

Тейлору хотелось отмахнуться от этого как от шутки, но не было причин, чтобы кто-то шутил с ним о Японии. Девяносто баксов за огромную петарду и ещё девяносто за бутылку импортного вина с рисом и коброй — довольно дорогая шутка.

Нет, что-то здесь было не так.

Ничего такого, с чем он не мог бы справиться, но, возможно, ему действительно нужно было поговорить с Уиллом о Японии. Он не хотел. Есть очень мало разговоров, которые он хотел бы вести меньше, чем этот Но Уилл заговорил об этом, и он заслуживал услышать правду.