Тень у порога. Книга 1. Сатх. Глава 6. Цели и средства

1

Следующее утро принесло головную боль, головокружение, тошноту и непонимание, где он и что с ним. Он далеко не сразу осознал, что голос, повторяющий: «Арий! Сатх Арий! Арий!..» — обращен именно к нему. «Кто вы? — думал Тиинсий, вглядываясь в склонившиеся над ним лица, — Кто вы такие?..» Постепенно туман в голове стал рассеиваться, и он узнал инира Амилласа, сатхиси Валисию, и даже того усатого слугу, который вчера провожал его в библиотеку. Он осознал, что лежит на полу прямо в коридоре и рассматривает узор на потолке — там, кажется, нарисован символ магической власти «Тлас» или это летящий жаворонок?..

— Тебе не нравятся твои покои? — насмешливо спрашивал инир, топорщащиеся полы его халата при взгляде снизу закрывали от Тиинсия его лицо, — И ты решил заночевать прямо в коридоре? Или тебя так утомили мои книги?

Все это время что-то назойливо толкало его в плечо, он с трудом повернул голову и обнаружил раздражитель — тросточка, которую держит в руке Амиллас. Заметив взгляд Тиинсия, инир быстро убрал свою трость, спрятав за спину.

— На меня напали… — вымолвил Тиинсий, пытаясь приподняться.

Валисия вскрикнула, присела, ласково обхватила руками его шею, помогая удерживать голову.

— И ты отбился? Что-то не вижу горы трупов поверженных врагов, — инир завертел головой.

— Враг был один. И он ушел…

— Дарик! — Амиллас ткнул слугу тростью в бок. — Помоги сатху Арию!

Дарик невозмутимо наклонился, подхватил Тиинсия под руки и потянул. Но сатх Арий, которому тот вознамерился помочь, был намного крупнее и выше сухонького слуги. Тиинсий и не надеялся, что Дарик сейчас подхватит его и отнесет в комнату. Сам он двигался примерно как только что родившийся теленок, постоянно падая на расползающихся в стороны ногах. В конце концов, додумались позвать еще нескольких слуг, более приспособленных для ношения тяжестей, и они отволокли Тиинсия в его покои, бережно уложив на перьевых перинах.

Эта сочувствующая парочка: инир Амиллас и сатхиси Валисия собирались и дальше «радовать» его своим присутствием. И Тиинсию подумалось, что на ковре в коридоре спать было не так уж и плохо. Правда, это был не совсем сон — маленькая смерть, именно это и спасло его от возвращения дэто. Теперь он знает название твари, и знает, что та охотится за ичин.

Инир сел в кресло справа, предварительно заставив Дарика придвинуть этот массивный предмет мебели вплотную к кровати. Дарик пыхтел, старался, Тиинсий был почти уверен, что скорее кресло подвинет самого Дарика, но, в конце концов, повеление инира было исполнено и кресло побеждено. Сатхиси присела скромно на стульчик, там, где тот стоял, не требуя ничего передвигать, хотя оказалась она далековато. Уж если выбирать между Амилласом и Валисией, то Тиинсий предпочел бы, чтобы сатхиси села поближе, а инир подальше. А еще лучше — оба в другом конце Итира!

— Так значит, кто-то напал на тебя в моем замке, и тебя даже не пришлось откапывать из могилы, ради счастья вновь лицезреть твое лицо!? — Инир опять вооружился тросточкой, вознамерившись проверять работоспособность членов Тиинсия, стуча ею по рукам и ногам.

— Ваша светлость… — прошипел Тиинсий, — Не могли бы вы… убрать… — он красноречиво глянул на тросточку.

— Ах, да… Ну так? Как тебе удалось выжить, Арий? Это ведь была та же штука, что убила сатха Тачеа?

— Я ввел себя в транс, — откровенно ответил Тиинсий, — Попросту говоря, притворился мертвым.

— Да?.. — инир удивленно заморгал, приставив мизинец к нижней губе. — Я бы не догадался… И что? Купилось твое чудовище?..

— Судя по тому, что я еще жив…

— Слыхал, что, встретив медведя в лесу, нужно притвориться мертвым и тот уйдет, не тронув тебя, но чтобы это работало и с нечистью?..

— Вы говорили, инир, что здесь мне опасаться нечего — ваш замок охраняется, — не преминул уколоть Тиинсий.

— Выясняется, не так надежно, как хотелось бы, — инир нисколько не смутился. — Так значит, я был прав — тварь охотится за тобой, все остальные — случайные жертвы!.. Тварь не шепнула тебе на ушко свое имя? Не подсказала, как от нее избавиться?

— Мне кажется, что здесь я беспомощен. Надеялся найти ответы, тем более что ваша библиотека хранит много тайн и могла бы дать мне необходимые знания. Но я себя переоценил. Ваша светлость, позаботьтесь о своей безопасности и безопасности сатхиси, пригласите Магистра. Если инир-джаб Квэр уже в пути, напишите письмо в Дом Магов, только волшебнику под силу разобраться…

— О-о-о!.. — Амиллас перебил его хохотом. — Вот это самолюбие! Ты что, Арий, думаешь, ради тебя весь Дом Магов станет на уши, и сам Верховный Магистр примчится в Блав, чтобы расследовать твое дело? Я обижу Квэра, если перескажу ему твоим мысли: мол, юный сатх считает, что вам, Главный Управитель Порядка, это дело не по зубам, тут нужен волшебник!..

— Я не волнуюсь за себя, — Злость разгоралась в Тиинсие, придавая ему силы, — Может пострадать сатхиси Валисия. — Он взглянул на девушку, та сидела бледная и тихая.

Инир тоже окинул взглядом невесту Ария.

— А по мне, так она больше боится потерять тебя, чем попасть в руки… или в лапы чудовища. Так Валисия? — Девушка рассеяно кивнула. Амиллас снова смотрел на Тинсия. — Не переживай ты так, найду я тебе волшебника! Неужели ты, борясь с этим существом, так и не понял, чего ему от тебя нужно?

— Поверьте, ваша светлость, я тоже сожалею, что не задал ему вопросов, — попытался отшутиться Тиинсий.

— Но ты его хотя бы разглядел?

— Да… Крупное. На три головы выше меня. С мощными когтистыми лапами. Нижних конечностей не видно, из-за скрывающей дымки. Голова приплюснута и вытянута, вместо глаз и рта провалы, а носа нет. Окрас светло-желтый. Рыхлая структура кожи. Кажется, будто оно состоит из студня… Когда я проткнул его подсвечником, и мое оружие и рука вошли в тело существа, легко погрузившись в неприятную массу. Нужно отыскать подсвечник, вернее его части, он разломан, и изучить остатки…

Глухой удар прервал речь Тиинсия, он приподнялся на локтях, глядя в сторону, откуда донесся звук. Сатхиси лежала на полу без чувств… И не удивительно — рассказ не для ее ушей.

— Дарик!.. — неприятным капризным тоном взвизгнул инир. — Да-а-арик!!!

Дверь отворилась, и на пороге появился Дарик, его усатое худощавое лицо, как всегда, было невозмутимым.

— Помоги… — Амиллас нетерпеливо тряс рукой, словно стряхивая воду с пальцев, — Помоги сатхиси.

2

Инир-джаб Квэр, или кто-нибудь другой по поручению Главного Управителя Порядка за эти две недели, проведенные в замке Блав, так и не появился. Тиинсий подозревал, что Амиллас никому ничего не сообщил о смерти сатха Тачеа. А ведь в его, инира, власти было скрыть подобное происшествие, тем более что дочь покойного не предъявляла претензий к сатху Арию. Тогда вопрос в другом: что за игру ведет Амиллас? Зачем держит Тиинсия в Блаве? При том, что Арий, по выводам самого инира, привел за собой в замок опасное чудовище, которое не брезгует ни слугой, ни сатхом.

Тиинсий не стал озвучивать перед Амилласом название твари (милостивую подачку своей памяти) — дэто — лучший охотник за ичин. Скрупулезные поиски упоминания дэто в книгах библиотеки инира ни к чему не привели. Такой твари не было ни в перечнях, ни в справочниках, ни в бестиариях, ни даже в сборнике вымышленных существ. Создавалось впечатление, что все книги, содержащие упоминание о дэто просто изъяли, убрали с глаз долой. И Тиинсий был уверен, что он видел далеко не всю библиотеку инира, а только часть, может большую часть, но самое интересное, познавательное, и, скорее всего, запретное, хранилось где-то в застенках, куда имел право входить только сам Амиллас.

Попытки напрячь собственную память, и выудить что-то из ее глубин, также заканчивались неудачей. В трансе, когда Тиинсий спасался от дэто, он побывал в своем детстве, настоящем, том, где его называли Тий, а не Арий, в том, где у него были родители и братья, которых он любил. Когда и где это было? Было ли?.. И что мог знать об ичин и охотнике на нее, сын бедного рыбака, мальчик, поседевший во сне? Тот сон… о стучащем все-таки что-то значил?..

Чтобы вспомнить, Тиинсий решился даже на повторный транс, хотя в таком случае всегда рискуешь умереть по-настоящему. Он пролежал в летаргическом сне несколько часов, очнулся слабым и беспомощным, промучился день с головокружением и тошнотой… но ничего не добился. Память упорно хранит секреты. И что заметил Тиинсий: в последнее время (со дня смерти Айжи), его память печется о морали похлеще Кодекса Магического Искусства, бескомпромиссно отделяя разрешенное от запретного, и не подпускает его к темной стороне. А ведь знать нужно… Иначе, как покончить со всем этим? Можно ли жить нормальной жизнью, когда за тобой всюду следует неопределенная нечисть, и эта нечисть явно не подпадает под Кодекс Магического Искусства. Кто ее создал и для чего?

Тиинсий, вдоволь нагулявшись по обширному и пестрящему растительным разнообразием саду инира, уткнулся в высокую крепостную стену, окружающую весь остров. Еще раньше он замечал, что кое-где в этой стене имеются небольшие калитки, через которые можно выйти на узкий пляж. Калитками активно пользовался местный люд, особенно по утрам, когда хороша рыбалка. Но сейчас вечер, замковая челядь занята работой, и здесь безлюдно. Тиинсий быстро отыскал одну из калиток, неслышно отворил ее и вышел на берег Катасан, окаймлённого густо разросшимися и низко склонившимися к воде ивами.

Сквозь просветы в прибрежных зарослях виднелось озеро с завораживающе прозрачной голубой водой, спокойное и гладкое, как поверхность зеркала. Почти у самого берега грациозно плавала пара белых лебедей. На мгновение показалось, что он перенесся в другой мир — прекрасный, наполненный любовью и добротой… Он подошел к кромке воды, и носок сапога лизнула вялая озерная волна, напомнив о море, около которого он вырос… Море очень редко бывает таким спокойным, но бывает…

Тиинсий вначале заметил рябь, кругами расходящуюся по зеркальной глади Катасан, а только потом лодку, весла которой потревожили спокойствие озера. Суденышко отчаливало от острова, выплывая откуда-то из-за изгиба берега, скрытого кронами низко склонившихся над водой деревьев. Тиинсий, еще не понимая, зачем он это делает, отступил назад в заросли и застыл среди листьев и ветвей.

Несколько мощных взмахов весел вывели лодку в поле обзора Тиинсия, и он рассмотрел в ней двоих, один из которых оказался иниром Амилласом (Тиинсий узнал того по ауре, несмотря на плащ и надвинутый на лицо капюшон. Инир в роли гребца?!). Второй был носатым и худощавым незнакомцем с черными длинными волосами, немного младше Амилласа, насколько позволяло разглядеть зрение Ария. Человек тоже был закутан в плотный плащ, но капюшон снял, не опасаясь быть узнанным.

Отплыв от берега, лодка остановилась. Они о чем-то возбужденно беседовали, и Тиинсий, поборовшись малость с соблазном подслушать, сдался: он присел на землю, закрыл глаза, сплел контактную нить… Хотел было набросить ее на Амилласа или того незнакомца, но передумал — вдруг маг способен заметить такое вмешательство, и не исключено, что собеседник инира из волшебников, а сам инир так и вовсе — тип загадочный. Своими ушами и глазами Тиинсий избрал лебедя. Птица, попавшая в его невидимую сеть, встрепенулась, получив странную для себя команду, поплыла к лодке, второй лебедь последовал за своей парой.

— …и если бы ты, Амиллас, думал, что делаешь… — Лебедь достиг зоны слышимости. — Чего нужно этим птицам? — незнакомец тут же обратил внимание на пернатого шпиона, Тиинсий насторожился, приготовившись, в случае чего, тут же одернуть нить.

— Они всегда выпрашивают хлеб… — отмахнулся Амиллас, голос инира звучал сдавленно, и, Тиинсию показалось, что тон был нервным и испуганным.

— Ты действуешь необдуманно, безрассудно, напролом. Думаешь, дэто — это такая уж тайна для Дома Магов?

Лебедь приподнялся над водой, затрубил и забил крыльями — реакция на волнение Тиинсия, услышавшего слово «дэто»! Тиинсий одернул себя — с непривычки потерял контроль, птице передались его эмоции… Он уже практиковал подобные контакты, будучи Арием ош Мирас, но не так часто, чтобы добиться мастерства.

— Да нет у нас никакого хлеба!.. Кыш! Кыш!.. — гаркнул Амиллас и ударил по воде веслом, едва не оглушив лебедя, Тиинсий в тревоге задержал дыхание — в таком случае, инир оглушил бы и его.

— Назойливые птицы… — пробормотал незнакомец. — Твое дэто слабо, опытный маг, знающий, как это делается, если распознает, уничтожит его, не успеешь ты и до трех досчитать.

— Маг, да. Опытный. — Соглашался Амиллас. — Но здесь их нет. Даже сведений о дэто не найдешь ни в одной библиотеке местных аристократишек. К тому же ты говорил, что магам как раз очень тяжело распознать дэто, пока оно не активно.

— Да, это так. Тогда вовсе не понимаю, зачем тебе именно эта тварь… Оно эффективно, чтобы потихоньку, оставаясь на носителе и не показываясь, качать ичин с тех, у кого его полным-полно. Ты хотел научиться создавать дэто, и я тебя научил, думал на примете у тебя есть кто-то сильный, кого можно пощипать. А простых смертных?.. Использовать дэто, как убийцу?.. Не понимаю! Ну да ладно, почему ты не испробовал его в своем замке, зачем сразу заслал так далеко?..

— Я испробовал, — оправдывался инир, — я не такой дурак. Успел несколько раз наполнить и опустошить его, прежде чем…

— То-то, гляжу, в тебе под двести са, — усмехнулся худощавый. — Это тоже не умно. В Итире найдутся люди, читавшие Дайра. Тем более наполнять дэто ичин с обычных людей?.. Неужели нет в округе хотя бы слабеньких магов? Дэто носило бы тебе са без всякого риска и расследований, ты мог бы доить магов, не убивая, а если бы кто-то из них и зачах, это не выглядело бы так подозрительно. Но ты натравил тварь на сатха!

— Мой дэто убило не того сатха… Впрочем, все обернулось так, как мне и нужно…

— Что-то мне так не кажется… Значит, первоначально ты планировал избавиться от мальчишки? Тебе нужна его сатхинара?

— Мне нужен доступ к руднику. Я порядком поиздержался…

— А договориться с ним не пробовал? Или просто обвести вокруг пальца? Ты же не собираешься сам становиться сатхом в ош Мирас? Все равно кого-то нужно ставить.

— Тарака…

— Что?.. Почему его?

Инир промолчал.

— Неужели ты проигрался?.. Опять проигрался! Амиллас, ты неисправим! Ты же спустишь так весь инирхат! Разве я не говорил тебе держаться подальше от тав-слас и от «Тиши»! Закончи хотя бы обучение или играй не в «Тиши», используй магию на дурачках, чтобы не продувать все.

— Тарак вынудил меня…

Собеседник инира с досады хлопнул ладонью по воде, испугав второго лебедя, который кружил вокруг, не понимая, почему его милый друг льнет к людям, а на него не обращает никакого внимания.

— Что именно ты проиграл Тараку? — сердито спросил черноволосый.

— Сатхинару…

— О! Великолепно! Этот сын отбившейся от стаи совы и ядовитого гада решил заиметь сатхинару! Скажи мне, Амиллас, как тебе удается быть одновременно одним из умнейших аристократов в Итире и притом круглым идиотом?.. Мне порой кажется, что я имею дело с двумя разными людьми…

— Ты же знаешь, всему виной выпивка и игра… В азарте я не понимаю, что делаю…

— Это недопустимо для того, кто стал на путь силы! Ты должен быть осторожен, бесстрастен, хладнокровен, как змея! Я откажусь от твоего обучения, если ты продолжишь в том же духе! — Даже лебедю было понятно, что собеседник Амилласа едва сдерживается, чтобы не утопить инира прямо сейчас в Катасан. — Почему ты не послал дэто к Тараку? Почему не припугнул хотя бы…

— Честь… Я не могу, Венрой… — Вот как зовут длинноносого! Венрой учит чему-то Амилласа, очень похоже, что темной магии… — Честь инира!.. Я проиграл — я должен!

— Честь?.. Я никогда не пойму этих ваших, так называемых, законов чести! Ты убиваешь достойного сатха, который верно тебе служил, пытаешься убить другого сатха — вполне сообразительного паренька, который сумел улучшить дела на руднике, несмотря на твои происки…

— Знаешь и об этом?.. — буркнул Амиллас.

— Обижаешь!.. Оголяешь сразу две сатхинары и собираешься подарить их этому гнойному прыщу — Тараку, который предаст тебя при первой же возможности!.. И все это безумие ты называешь делом чести!

— Тот, в ком течет благородная кровь, никогда не сделает трех вещей: не помыслит зла Великому Князю, не откажет в защите женщине и не останется должен, если проиграл… — Фраза, начатая с пафосом, закончена была сникшим голосом.

— Иногда я сожалею, что, встречаясь с тобой, вникаю в твои дела… — печально заключил Венрой. — Лучше бы мне всего этого не знать. Две сатхинары для Тарака — это слишком…

— А кто сказал, что я собираюсь отдавать ему две сатхинары! Достаточно с него ош Таф! И то до времени! Я выполню свое обещание, отдам долг, и избавлюсь от него! Все станет на свои места.

— Сатха ош Мирас ты убивать передумал?

— Да… Он мне симпатичен, к тому же — способный малый. Знаешь, он отправился в мою библиотеку, и я застал его за чтением, чего бы ты думал? Дайра! Из сотен тысяч книг, которыми забита вся Южная башня, он выбрал учение об ичин! Его, видишь ли, привлекло незнакомое слово!

Венрой хмыкнул.

— Он маг? Средняя школа?

— В нем под триста са!..

— Что?.. — голос собеседника инира дрогнул.

— Да… я подсчитал.

— Скорее всего, ты ошибся, ты еще не очень хорошо это делаешь.

— Ну, может быть!.. — раздраженно буркнул Амиллас, снова ударив веслом по воде и вынудив лебедя отплыть в сторону. — Я хотел было заполучить для себя эти са… Ты ведь знаешь, как это бывает со мной — вижу большой куш и не могу остановиться. Я вознамерился послать дэто, чтобы немного его, как ты выразился, пощипать…

— Кто же так действует! Ты вовсе не слушал моих уроков? Дэто не нужно активировать, когда рядом маг, оно должно сидеть на носителе и не дергаться, тянуть са потихоньку, день за днем, неделя за неделей. Твой план бы не сработал, обладай Арий на самом деле таким нескромным ичин, твое дэто не взяло бы этот «куш» за раз, а если бы все и вышло, благодаря какому-то чуду, триста са поверх твоих ста восьмидесяти убили бы тебя мгновенно.

Амиллас передёрнул плечами.

— Именно эти две мысли и остановили меня.

«Две эти мысли и одна неудачная попытка» — подумал Тиинсий, невесело улыбаясь себе.

— Рад, что ты хоть иногда размышляешь, — Венрой ленивым жестом зачерпнул ладонью воды, брызнул в сторону лебедя и шикнул. Птица шарахнулась, но Тиинсий успел ее успокоить.

— В любом случае, ты прав, — снова заговорил Амиллас, — паренек сообразительный и во много раз лучше этого… как ты выразился, гнойного прыща Тарака. Я подружусь с Арием! Дам ему дорогу в жизнь, а он поможет мне поправить мои финансовые дела.

— Этот план намного лучше. Но избавься от дэто. Или спрячь его. Такие шутки могут дорого тебе обойтись. Квэр уже знает о происшествии?

— Нет.

— А его Наместник в твоем инирхате?

— Тоже нет. Я отчитался, что смерть Тачеа произошла в результате несчастного случая, притом в дороге, а не в замке Амицин. Никакого расследования не будет, хотя разговоры о расследовании помогают мне влиять на мальчишку.

— Будь с ним осторожен, — голос Венроя холоден.

— Буду, — закивал Амиллас. — Мне нужен твой совет.

— О! — рассмеялся учитель инира. — Мой совет! Ты редко обращаешься за советом. Это прогресс, ученик! Ну?

— Я хочу использовать дэто еще раз. В важном деле…

— Для чего? — строго спросил Венрой.

— Для мести…

Они оба замолчали, Амиллас ждал, а Венрой обдумывал ответ.

— Серьезный человек? — наконец произнес учитель инира.

— Да… — мрачно подтвердил тот.

— Маг?

— Нет.

— Ну, славно. Мага бы ты не убил при помощи дэто. Точно не маг?

— Я уверен на все сто. В нем нет и тридцати са.

— Хорошо. Твой дэто закрепился на постоянном носителе?

— Да.

Снова Венрой на некоторое время замолчал.

— Не делай этого в своем замке, да и вообще в своем инирхате. Не делай этого поблизости с Домом Магов. Сделай это так, чтобы смерть выглядела естественно. Может быть тебе лучше использовать яд, а не дэто?

— Этот гад… — прошипел Амиллас, — знает толк в ядах и противоядиях… Знает… А дэто — для него в новинку, я уверен. О дэто до твоих уроков я вообще ничего не слышал, даже от Магистров. Пусть потягается.

— Ты ошибаешься, в некоторых кругах о дэто очень хорошо знают, Магистры, конечно, не станут обсуждать этих тварей с учениками вне Дома Магов, но они не невежды. Да и тайцины, хоть и кажутся тупыми фанатиками, хорошо обучены.

В ответ на это Амиласс надолго замолчал.

— Даже если ему что-то известно, даже если он пачками видел дэто… Что он, неодаренный, может противопоставить неуязвимой молниеносной магической твари, натравленной именно на него?

— Судя по случайным жертвам и твоим словам не о том убитом сатхе, — насмешливо заметил длинноносый, — ты еще не так хорошо управляешься со своим дэто.

— Да, так вышло, несколько случайностей… Но тот, кто не испытывает своего создания, никто не приноровится им управлять. Теперь, благодаря допущенным ошибкам, я намного лучше знаю, как это делается. И насчет смертоносности своего дэто я уверен, хоть ты и говоришь, что оно слабо. До сих пор только один ушел от моего дэто живым, и это был маг, наш юный маг, мой, в будущем, хороший приятель — Арий.

— Так ты все-таки, не просто намеревался, а натравил на него активное дэто?

Амиллас как бы извиняясь, пожал плечами.

— Я думал активное дэто просто заберет излишек са… Но он что-то придумал и тварь ушла ни с чем…

— Не знаешь, кстати, что именно он придумал? — Тий через птицу, почувствовал яркий оттенок напряжения в вопросе Венроя.

— Притворился мертвым… — Амиллас ухмыльнулся, но ухмылка тут же сползла с его губ, когда он натолкнулся на ледяное выражение на лице Венроя.

— Дэто его не тронул?

— Нет.

— Будь осторожен с ним… — повторил собеседник инира после долгой паузы и сделал знак, чтобы Амиллас греб к противоположному берегу, и тот активно заработал веслами.

Тиинсий отпустил лебедя, дав ему и себе обещание вернуться сюда в следующий раз, прихватив хлеба из замковой пекарни — птицу нужно отблагодарить.

Итак. Прогулка выдалась более чем удачной. Тиинсий узнал, что дэто — создание инира. Надо же, Амиллас балуется темной магией!.. А может это уже и не баловство, судя по тому, что он обзавелся учителем, да и начал экспериментировать с мало кому известными тварями… Кто этот Венрой? В самом деле он младше инира или только выглядит так молодо? Кому хочет отомстить инир?

Несмотря на то, что открытия были не такими уж приятными, Тиинсий почувствовал некоторое облегчение: во-первых, Амиллас отказался от дальнейших попыток его убивать, а значит можно вздохнуть свободно; во-вторых, инир не собирается афишировать произошедшее с сатхом Тачеа, и расследования не будет; в-третьих, Валисии не грозит опасность умереть, встретившись с дэто… После смерти ее отца, Тиинсий чувствовал какую-то ответственность за девушку, по сути, еще девочку, оставшуюся совершенно одинокой на свете, и это одиночество, не было ей по душе, в отличие от самого Тиинсия, который только о нем и мечтал. Размышляя о Валисии, он вспомнил слова Амилласа. Тарак… Инир первоначально планировал отдать своему приятелю Тараку сатхинару ош Мирас (то есть его Тиинсия-Ария вотчину), а теперь вознамерился расквитаться с долгами за счет сатхинары ош Таф, а это можно провернуть, отдав юную сатхиси замуж за этого самого Тарака… Впрочем, рано Тиинсий обрадовался — Валисия вовсе не в безопасности, Амилласу может прийти в голову и другой способ передачи наследства стороннему человеку: искоренить род Таф.

Амиллас может снова использовать дэто, который по легенде везде следует за сатхом Арием, то есть его, Тиинсия, можно будет косвенно обвинить в смерти невесты, как и в случае с Тачеа. Могут быть применены и яды… Или убийственная магия, которая изведет девушку, а все будет выглядеть так, будто она умерла, тоскуя по отцу.

А ведь инир оказывал Тиинсию огромную услугу, избавляя и от навязанной ему когда-то невесты, и от необходимости пачкать руки, принимая меры для того, чтобы остаться холостяком. Именно об этом Тиинсий мечтал в тот день, когда хоронили Ланассу. Мечта его практически исполнилась, но что-то ему не радостно. Более того, он, кажется, полон решимости, защищать и оберегать эту девчонку, будь она неладна!.. Защищать… но не жениться!..

Помянутая в мыслях Валисия неслась к нему навстречу из-за поворота садовой дорожки, на щеках — румянец, в руках — целая охапка белых роз, запах которых он ощутил еще на расстоянии в тридцать шагов.

— Арий! — воскликнула девушка. — Где вы были? Я беспокоилась!

— Обо мне волноваться не стоит, — Тиинсий заметил, что его голос стал каким-то сладким и мягким, он попытался добавить чуточки суровости, нахмурившись. — Я в полной безопасности.

— Я размышляла… — она пошла рядом с ним, и Тиинсий вынужден был терпеть навязчивый аромат роз, который всегда его раздражал. — Я не могу допустить, чтобы вас обвинили в смерти моего отца. Вы единственный близкий мне человек… Поверьте, Арий, когда прибудет инир-джаб и начнется расследование, я скажу, что вы совершенно ни при чем, более того, вы уговаривали моего отца уехать, но… он… не послушал… — на глаза девушки навернулись слезы, а ее слезы он не мог переносить, потому что с памятью при этом каждый раз происходили какие-то странные метаморфозы, и… белокурая красавица, которую он любил, плакала здесь, перед ним вместо темноволосой Валисии. Я могла бы даже солгать ради вас, но ложь тут не нужна… я…

— Не будет расследования, — поспешно сказал он, чтобы предотвратить ее рыдания.

Она встрепенулась, уставилась на него, как на призрака. Тиинсий приложил палец к ее маленьким губкам:

— Никому ни слова… Это тайна. О расследовании можете не беспокоиться.

Девушка захлопала ресницами, затрясла головой, убеждая его, что сохранит тайну. Разговаривать ему с ней было не о чем, и он, как обычно, стал искать повод, чтобы улизнуть. Валисия, видимо, за те несколько проведенных вместе недель, научилась улавливать это его желание — не стала его преследовать, лишь кивнула его отговорке и проводила печальным взглядом.

Тиинсий чувствовал себя отвратительно: бессердечным чурбаном или тем ледяным ветром из сна… (вот ведь пришло на ум!), но… таким он, по сути, и был… А эта милая роза пусть цветет для другого, для того, кто оценит, он же слишком не любит запах роз. Хорошо, если бы этот пресловутый Тарак оказался не таким уж «гнойным прыщем», а человеком достойным, желательно юным и красивым. Все бы сложилось лучше некуда, если бы Валисия счастливо вышла замуж и перестала сохнуть по сатху Арию. Но так хорошо все не бывает… Почему-то не бывает… На это откровение его память не поскупилась!..