Глава 6

— Надеемся, вам будет очень комфортно в нашей гостинице «Дженерал Уоррен». Если что-нибудь понадобится, спросите Шарлотту — это я. — Длинноногая блондинка за стойкой регистрации протянула ключ-карту через поцарапанную кленовую стойку.

— Спасибо. — Джейсон взял пластиковую карту и оглянулся на Кеннеди, который уже закончил регистрацию и выходил через раздвижные стеклянные двери в тёмный внутренний двор.

Было восемь часов субботнего вечера. После того как поиски Ребекки приостановили, они с Кеннеди продолжили разбирать оставшиеся показания и вернулись с пустыми руками — как и добровольцы, прочёсывавшие леса и холмы.

Иногда отсутствие новостей — уже хорошая новость.

Поиски — и пешие, и бумажные — возобновятся с рассветом.

Шарлотта тоже смотрела на Кеннеди, и когда двери за ним закрылись, она сказала:

— Я помню его по прошлому разу. Он тогда тоже здесь останавливался.

Ей было около восемнадцати. Значит, когда Кеннеди работал в Кингсфилде по делу Охотника, ей было около восьми. Однако Джейсон не сомневался в её словах. Кеннеди всегда оставлял впечатление.

— Он оставил хорошие чаевые?

Шарлотта выглядела удивлённой.

— Да, оставил.

Джейсон подмигнул ей и собрался отвернуться, но она быстро сказала:

— Вы… вы думаете, вы найдёте её? Ребекку?

— Она ваша хорошая подруга?

Шарлотта покачала головой, но затем кивнула. Так что же? Да или нет? Возможно, Шарлотта и сама не была уверена.

— Я знаю её. Мы иногда тусуемся. Ну, компанией, я хочу сказать. Я хотела вам сказать…

Когда она не продолжила, Джейсон спросил:

— Что?

— Вы ошибаетесь насчёт Тони. Он ничего не делал Ребекке. У него не было причин.

— Нет?

— Между ними всё кончено. С обеих сторон; Ребекка просто не хочет в этом признаваться, потому что ей нравится бесить родителей с помощью Тони.

Шарлотта была милой девушкой. У неё были широко расставленные голубые глаза, искусно подведённые чёрным, и блестящие волосы, заплетённые в две косы. Не косы, как в «Маленьком домике в прерии», а стильные, как с обложки модного журнала. Джейсон сказал:

— И вы это знаете, потому что вы с Тони…?

Она покраснела и кивнула.

— Понятно. — Хорошо для родителей Ребекки и плохо для родителей Шарлотты, по мнению Джейсона.

Она подняла подбородок.

— Все знают, что здесь происходит. Никто не хочет говорить это вслух, но все знают.

— Что именно они знают?

Голос Шарлотты понизился.

— Охотник вернулся.

— Нет. — Джейсон хотел, чтобы это было предельно ясно. Он слишком хорошо знал, как быстро распространяются слухи в маленьком городе. — Мартин Пинк сидит в одиночной камере в тюрьме строгого режима прямо сейчас.

Шарлотта не впечатлилась.

— Все знают, что Охотник был не оди… — Она замолчала, когда из подсобки вышел высокий светловолосый мужчина лет пятидесяти. Он носил очки и усы такие густые, что они казались ненастоящими.

— Шарлотта, можно тебя на минуту?

— Да, папочка. — Шарлотта немедленно отошла от стойки, бросив на Джейсона извиняющийся взгляд.

Мужчина изучил Джейсона, вежливо кивнул и отвернулся.

Гостиница «Дженерал Уоррен» на самом деле не была гостиницей. Это был мотель, и довольно простой. Бюро обычно не раскошеливалось на пятизвёздочные апартаменты. Комната Джейсона выглядела чистой и функциональной, а на двери был блестящий, надёжный засов — о чём он раньше не задумывался, но в последнее время ценил.

Все знают, что Охотник был не оди…

Отлично. Спасибо за эту мысль, Шарлотта.

Стены украшала пара акварельных морских принтов Хомера Уинслоу — хороший выбор, — а двуспальная кровать была покрыта ситцевым покрывалом цвета индиго, потерявшим свой блеск несколько лет назад. Пока под ситцем был матрас, ему было всё равно.

Как бы он ни устал, голод был сильнее. Он пропустил завтрак, собираясь перекусить в аэропорту, а потом возможности поесть больше не было. Всё это казалось случившимся миллион лет назад — именно тогда, вероятно, он и ел в последний раз нормально. В ФБР не идут, если рассчитывают на восемь часов сна и регулярное питание.

Он распаковал свою дорожную сумку, уставился на комок мятой одежды и понял, что ему нужно будет найти прачечную, если это дело не закончится завтра. Каковы были шансы?

Все знают, что Охотник был не оди…

Что, чёрт возьми, она имела в виду?

Он умылся в крошечной ванной, плеская холодную воду в лицо, пока не начал задыхаться. Вытираясь одним из пахнущих хлоркой полотенец, он оглядел своё отражение. Неудивительно, он выглядел измождённым: зеленые глаза впали, лицо осунулось. Слишком много воспоминаний — и хорошие воспоминания были такими же болезненными, как и плохие. Поэтому он никогда и не хотел возвращаться в Кингсфилд.

Как бы то ни было, он здесь, и нужно выжать максимум. У него были заботы и поважнее. Например, его реакция на то, что он оказался под дулом полуавтоматического пистолета. От одного воспоминания его бросало то в холод, то в жар от унижения.

Господи Иисусе. Полная, блядь, катастрофа, которой едва избежали. Что с ним случилось?

Глаза, смотревшие на него из зеркала, были широко раскрыты от ужаса.

Всё в порядке. Макенрой за решёткой, а оружие Джейсона надёжно убрано в кобуру. Всё в порядке. Всё хорошо. Он больше никогда не допустит такой ошибки.

Он переодел рубашку — только сейчас заметив синяки и царапины, которые получил в стычке с Макенроем, — засунул бумажник в джинсы и вышел из комнаты.

Через две двери Кеннеди, высокая тень во мраке, запирал свою дверь. Сердце Джейсона упало.

Кеннеди взглянул на него. После пары секунд растерянности спросил:

— Хочешь перекусить?

Он был явно в таком же восторге от идеи разделить трапезу с Джейсоном, как Джейсон от мысли провести ещё час в мрачном присутствии Кеннеди, но поскольку оба явно собрались ужинать, отказаться было бы слишком вызывающе.

— Конечно, — вежливо сказал Джейсон.

— Тут есть китайский ресторан в нескольких минутах ходьбы. Довольно неплохой. Они работают допоздна.

Работать допоздна — одно из главных качеств, которое сотрудники правоохранительных органов ценят в ресторане.

— Я люблю китайскую кухню. — Джейсон поравнялся с Кеннеди, когда они шли по внешнему коридору.

Большинство номеров были тёмными. Ярко освещённый бассейн внизу был пустым аквамариновым прямоугольником. В Кингсфилде было мало туристических достопримечательностей, если они вообще были. Те, кого интересовало то, чем Кингсфилд был наиболее известен — серия жестоких убийств, — не были людьми, которых стоило привлекать.

Кеннеди пах шампунем и одеколоном после бритья, значит, он успел быстро принять душ и побриться. В отличие от него, несмотря на чистую рубашку, Джейсон чувствовал себя грязным и помятым.

Он последовал за Кеннеди по открытой лестнице во внутренний двор, и они вышли через белые железные арки.

Джейсону не хотелось говорить о деле, и он не мог придумать ничего нейтрального. Кеннеди, казалось, был невосприимчив к социальному давлению и быстро шагал, как обычно отстранённый.

Улицы Кингсфилда были тихими. Не было никакого движения и очень мало пешеходов. Свет струился из-за занавешенных окон, старомодные уличные фонари были окутаны золотистой дымкой. Острые наконечники кованых железных оград отбрасывали воинственные силуэты на мостовую, пока Джейсон и Кеннеди проходили мимо аккуратных розариев и почтенных домов. Это был не тот город, где могло случиться что-то плохое, и тем не менее, за всеми этими сияющими, как на картинах Кинкейда, окнами, темой разговора сегодня вечером будет очередное ужасное событие, которое с ними произошло.

— Вот это полная луна, — сказал Джейсон. — Она почти похожа на… — Он хотел сказать, что она похожа на картину Юлиуса Гримма 1888 года, изображающую луну и её поверхность, но вовремя понял, как это прозвучит для Кеннеди, и закончил: — на ненастоящую.

Кеннеди взглянул на серебряный шар, медленно поднимающийся за церковным шпилем, словно проверяя, не ошибся ли Джейсон и в этом.

Он хмыкнул.

Что случилось в Висконсине? На Кеннеди не было кольца. Была ли миссис Кеннеди? Были ли у него дети? Кот? Дом? Или он просто жил на колёсах, путешествуя от одного места преступления к другому, пытаясь найти смысл в бессмыслице?

Он казался таким абсолютно и холодно самодостаточным. Он всегда был таким, или работа сделала его таким?

— Шарлотта Симпсон, девушка, которая зарегистрировала нас в мотеле, сказала, что они с Тони Макенроем встречаются.

Кеннеди уставился на него.

— Вот это информация. Она предложила алиби для него?

— Нет. Она была на вечеринке? Её показаний не было в моей стопке.

— В моей тоже. Но у собраны показания не всех, кто был на вечеринке. Мы пришли. — Кеннеди внезапно свернул в маленький переулок. Там пахло сыростью. По стенам рос мох. Они поднялись по короткому каменному пролёту, и там оказалась «Нефритовая императрица».

Несмотря на своё грандиозное название, «Нефритовая императрица» была скромным заведением. На самом деле откровенно крошечным. Шестнадцать лет назад её здесь не было; в этом Джейсон был уверен.

В обеденном зале было не более шести столиков, покрытых скатертями, два из них были заняты азиатскими посетителями, наслаждавшимися восхитительно ароматными блюдами.

Желудок Джейсона заурчал так громко, что миниатюрная хостес, провожавшая их к столику, рассмеялась.

Их посадили у окна, выходившего в тёмный переулок. Стул Кеннеди громко скрипнул, когда он опустил на него свой вес, но это было связано как с хрупкостью старой мебели, так и с размером Кеннеди. Стол тоже казался маленьким, и Джейсон задавался вопросом, не придётся ли им во время еды стукаться коленями. При этой мысли он подавил улыбку.

Он взял меню и изучил его. Особое блюдо «Удача». Особое блюдо «Маленькая императрица». Особое блюдо «Смеющийся самурай». Можно с уверенностью сказать, что дружеского обмена тарелками и экзотическими вкусами с Кеннеди не будет. Эта идея тоже показалась Джейсону забавной, и он решил, что у него, должно быть, низкий уровень сахара в крови.

Кеннеди отложил меню и уставился в окно.

Джейсон сделал выбор — как можно устоять перед блюдом под названием «Курица "Бах-бах"»? — и отложил своё меню.

Профиль Кеннеди не располагал к разговору, поэтому Джейсон изучал декор ресторана. Бумажные фонарики всех цветов радуги, огромные складные веера и тонко тонированные свитки саньсебяо, которые выглядели так, будто могли быть настоящими современными оригиналами.

Азиатское искусство не было его специальностью — это был калифорнийский импрессионизм двадцатого века, — но он немного знал. Каждый в ACT немного знал о разном искусстве. И они постоянно узнавали больше. Имея всего шестнадцать агентов на всю страну, они никогда не могли знать достаточно.

Официант — низенький, пухлый и весёлый — подошёл, и они сделали заказ. Джейсон также заказал «Циндао» — он был уверен, что ему понадобится выпить, чтобы пережить этот ужин, — а Кеннеди заказал что-то под названием «Naale Stoutbeer».

Официант ушёл, и Кеннеди снова уставился в окно.

Это начало раздражать Джейсона.

Они никогда не станут приятелями, но разве это значит, что они не могут быть вежливыми? Не то чтобы Джейсон просился на это дело. Он устал после Бостона — своего первого настоящего расследования после возвращения с больничного — и с нетерпением ждал нескольких выходных. Ему требовалось больше времени, чем он ожидал, чтобы вернуться в полную форму, и он не знал почему. Он старался быть командным игроком.

Концепция, явно чуждая Кеннеди.

Джейсон сказал:

— Джервейз хочет верить, что Макенрой — его парень. Я просто не верю в это.

Кеннеди взглянул на него, и у Джейсона снова возникло впечатление, что о нём почти забыли. Кеннеди, казалось, размышлял.

— Он направил на тебя оружие.

— Да. — Джейсон не сможет этого забыть. — Я могу себе представить, как Макенрой убивает кого-то случайно или наносит удар с фатальными последствиями. Мне трудно представить его хладнокровно планирующим убийство.

Он удивился, когда Кеннеди сказал:

— Согласен. Если он наш подозреваемый, убийство Мэдигана не было спланировано. Это была бы случайность или вспышка насилия, усугублённая наркотиками и алкоголем.

— Джервейз считает Макенроя нежелательным элементом. Возможно, именно поэтому он так хочет повесить на него это дело. Ему хотелось бы избавиться от Макенроя на общих основаниях.

— Никто не является образцовым гражданином сто процентов времени.

Официант принёс их пиво. Джейсон поднял свой бокал.

— За здоровье. — Взгляд Кеннеди дрогнул. Джейсон продолжил: — Я не вижу Макенроя как человека, способного успешно скрывать своё преступление в течение длительного времени. Думаю, он бы запаниковал. Думаю, он бы совершал одну глупую ошибку за другой.

Губы Кеннеди изогнулись в холодной улыбке.

— Вероятно.

— Вы тоже не считаете его виновным.

Кеннеди не согласился и не возразил.

— У меня проблемы с временной линией. Макенрой ушёл от Мэдиганов около половины одиннадцатого. Свидетели это подтверждают. И у нас есть доказательства, что Ребекка продолжала веселиться следующие два с половиной часа, как будто ни о чём не заботясь. Это не значит, что внутри она не кипела от злости и что в конце концов она не примчалась разбираться с Макенроем, но на её мобильном нет звонков ему, и у него не было бы времени вернуть её машину в гараж до того, как люди заметили, что она пропала. Её друзья первым делом проверили, на месте ли её машина.

— Если предположить, что свидетели говорят правду.

— Это всегда возможно.

— Также трудно представить, как кто-то выхватывает её с её собственного заднего двора на глазах у скольких свидетелей, и никто ничего не заметил. Землю дома Мэдиганов от леса отделяют около двух акров расчищенной территории. На этом участке нет ни одного дерева. Негде было бы спрятаться.

— Согласен, было бы почти невозможно протащить кого-то пинающегося и кричащего на такое расстояние, не привлекая внимания. Но тот, кто идёт тихо сам по себе, мог бы добраться до леса незамеченным.

— Ты думаешь, Ребекка выскользнула, чтобы встретиться с кем-то?

— Думаю, это одна из возможностей.

— Думаю, она бы взяла с собой телефон. Девушки её возраста всегда берут с собой телефон.

— Ты много знаешь о девочках-подростках? — Кеннеди скептически поднял бровь.

— У меня есть тринадцатилетняя племянница. Она никогда никуда не ходит без телефона.

Кеннеди издал звук признания. Или, возможно, это была его версия веселья.

Их заказы принесли. Горячая и ароматная еда на огромных сине-оранжевых тарелках, похожих на подделку под династию Цин. Джейсон удивился, когда Кеннеди разорвал упаковку с бумажными палочками для еды и с ловкостью набросился на свой ужин.

Джейсон неуверенно сказал:

— Девушка Симпсон обмолвилась, что все знают, что Охотник действовал не один.

— Это была одна из теорий в своё время, — ответил Кеннеди. — Мы так и не нашли доказательств, которые бы её подтверждали.

— Кого-то подозревали в том, что был сообщником Пинка?

— Брата Пинка, Дуэйна. Он умер. — Кеннеди искусно орудовал палочками и отправил креветку в рот. Золотистый соус увлажнил его полную нижнюю губу.

— Как вы думаете, почему слухи о том, что у Пинка был сообщник, сохраняются?

— Потому что нам — правоохранительным органам — потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что происходит, а затем поймать преступника. Люди хотят убедить себя, что это была не ошибка правоохранительной системы, а то, что они столкнулись с несколькими преступниками.

— Хм. — Джейсон не купился на это. Он не был уверен, что даже Кеннеди купился, но, казалось, это было последнее слово Кеннеди по этой теме.

Они продолжили ужин в тишине. Еда была хороша, и Джейсон был очень голоден. Он не жаловался.

Когда их палочки наконец заскребли по фарфору, Кеннеди достал свою кредитную карту и подал знак официанту принести счёт.

— Это пойдёт в мой отчёт о расходах.

Джейсон кивнул. Очевидно, их ужин пойдёт в чей-то отчёт о расходах. Неужели Кеннеди боялся, что Джейсон может воспринять ужин как дружеский жест? Не стоит бояться.

— Как давно вы в Бюро? — спросил он, когда пухлый официант удалился, вернув Кеннеди карту и папку со счётом.

Кеннеди подписал чек и бросил на Джейсона один из тех прямых голубых взглядов.

— Семнадцать лет.

— Это… — Джейсон запнулся.

— Долгий срок.

— Вы начинали в правоохранительных органах?

— Нет. — Кеннеди потянулся за бумажником. Его улыбка была сардонической. — Я начал в Бюро. Откуда внезапное любопытство? Я думал, вы тот парень, у которого есть все ответы.

Что это должно было означать?

— Нет. Не думаю, что у меня есть все ответы.

— Я, черт возьми, знаю, что у вас их нет, агент Уэст. — Кеннеди улыбнулся ему слегка насмешливо. Он отодвинул стул с силой, которая покачнула маленький столик, и встал. — Я пойду. Увидимся утром.

Это было достаточно ясно. На секунду-другую Джейсон поиграл с комической возможностью почтительно пройти на два шага позади Кеннеди всю дорогу обратно до мотеля, но Кеннеди не оценил бы шутку, да и Джейсон ещё был не совсем готов ко сну.

Он смотрел, как Кеннеди — длинная, бледная тень — спускается по узкой лестнице в переулок, а затем шагает в темноте, пока не исчезает из виду. Джейсон съел два печенья с предсказаниями, которые пришли со счётом.

В одном предсказании говорилось: «Любовь к человеку должна распространяться и на ворон на его крыше».

Это явно было предсказание Кеннеди. Если у кого и была постоянная стая ворон на крыше, так это у него.

На другой бумажке было написано: «Самая счастливая жизнь заканчивается раньше, чем приходит смерть».

Отлично.

Джейсон допил остатки пива и вышел из ресторана, возвращаясь по своим следам через переулок к гостинице «Дженерал Уоррен». Как бы он ни устал, он был также беспокоен, ему было не по себе. Отчасти это было просто странностью возвращения в Кингсфилд спустя столько времени и при таких обстоятельствах. Отчасти… он не был уверен.

Когда он добрался до мотеля, то взглянул сквозь арки и увидел свет, горящий за занавесками в номере Кеннеди. Возможно, Кеннеди работал допоздна — или, может быть, он спал с включённым светом.

Джейсон пошёл дальше.

В квартале вверх по улице он наткнулся на паб «Синяя русалка». Он узнал кокетливо улыбающуюся русалку на ретро-вывеске ручной работы, внутренне усмехнулся и толкнул тяжёлую дверь.

К его удивлению, в баре было людно. Не битком, но определённо шла бойкая торговля.

Джейсон подошёл к бару.

— Что у вас есть на разлив? — спросил он симпатичную блондинку-барменшу. Её длинные светлые волосы спадали на плечи мягкими волнами, а на глазах были блестящие голубые тени. Помада была нейтрального цвета с золотистым отливом. Это было неожиданно, но эффектно.

Она перечислила:

— Anchor, Bell's, Blue Moon, Budweiser, Bud Light, Coors Light, Corona, Miller Lite, Sam Adams…

— Sam Adams.

— Есть.

Джейсон прислонился к стойке. О, воспоминания. Когда-то здесь подавали приличный ланч, и его родители иногда заходили на бургеры и этот своеобразный шарм. В детстве он обожал это место. На самом деле ему не терпелось достичь двадцати одного года, чтобы прийти сюда и выпить.

Декор был в чисто пиратском стиле — много грубого кованого железа, разбитых сундуков и расколотых бочек, наполненных песком и увенчанных дешёвыми побрякушками. Стены были украшены пиратскими флагами, пластиковыми рыбами и дешевыми сувенирами на тему русалок пятидесятых годов. Главной достопримечательностью для него в детстве, настоящей изюминкой, был ретро-аквариум с русалкой, пластиковыми водорослями и гигантской раковиной.

На самом деле аквариум был просто богато украшенным окном из листового стекла, вставленным в стену и затянутым синим целлофаном. Когда-то давно в комнате за стеклом на блестящем голубом песке возлегали сменяющие друг друга полураздетые русалки, развлекая посетителей тем, что изящно помахивали своими огромными резиновыми рыбьими хвостами, потягивая коктейли и листая модные журналы.

В восьмидесятые годы русалки вышли из моды, что Джейсон всегда считал позором, хотя в семнадцать его вкусы были больше на русалов.

Чёрные шторы, задернутые перед «аквариумом», придавали бывшему аттракциону почти похоронный вид.

Барменша поставила его запотевший бокал на подставку в форме рыбки.

— Вы хотите открыть счёт?

Джейсон покачал головой.

— Сколько я должен?

Она сказала, и он достал из бумажника пару купюр.

— Сдачи не надо.

— Спасибо. — Она улыбнулась. — Вы из ФБР, да?

Он улыбнулся.

— Меня выдала причёска?

Она рассмеялась.

— Нет. Это ваш костюм.

— На мне не костюм.

— Нет, костюм. Только он не имеет никакого отношения к вашей одежде.

Настала очередь Джейсона смеяться.

Она протянула руку.

— Кэнди Дэвис.

— Джейсон Уэст. — Они пожали друг другу руки.

— Думаете, вы найдёте её? Ребекку?

Джейсон сказал:

— Думаю, мы все сделаем всё возможное. Вы были на вечеринке у Мэдиганов?

— Я? — Кэнди выглядела ошеломлённой. — А сколько вам лет? Нет, меня там не было. Надираться с толпой старшеклассников — не моё представление о том, как проводить пятницу вечером.

— Верно. Извините.

Она пренебрежительно отбросила волосы.

— Это ужасно для её семьи. Ужасно для всего города. Надеюсь, что бы ни случилось, это не как…

— В прошлый раз? — закончил Джейсон.

Она кивнула.

— Вы хорошо знаете Ребекку? — Он отпил свой Sam Adams.

Улыбка Кэнди была сухой.

— Знаю её. Не хорошо. Если хотите знать правду, я считаю её избалованной девчонкой. По крайней мере, я точно не помню, чтобы в её возрасте я чувствовала такое чувство собственной важности. Конечно, мои родители не были богаты. В любом случае мне жаль, что случилось. Она не заслуживает того, чтобы её похитили. Или что там.

Не похитили. Тогда бы уже потребовали выкуп. Ребекка либо ушла сама, либо её увели. Если её похитили, то не ради денег.

— Я имею в виду, вы, ребята, поймали того самого парня в прошлый раз? — Кэнди шутила лишь наполовину. Многие в Кингсфилде, наверное, задавались тем же вопросом.

Не смотри на меня.

— Да, — твёрдо сказал Джейсон. — Мы поймали того самого. Что бы ни случилось с Ребеккой, Охотник за решёткой.

Один из посетителей в другом конце бара помахал Кэнди, она виновато улыбнулась Джейсону и отошла.

Джейсон оглядел комнату и пересмотрел своё первое впечатление. В баре было людно, но настроение царило нерадостное. Напротив, оно было немного мрачным.

Входная дверь распахнулась, и вошёл Бойд Бокснер.

Джейсон подумал было повернуться к залу спиной, но Бокснер всё равно бы его заметил, да и какая разница? Он не боялся встретиться с Бойдом. Что бы он ни чувствовал, это было давно.

Действительно, янтарный взгляд Бокснера окинул комнату и остановился на Джейсоне. Странное выражение промелькнуло на его лице. Он неторопливо направился к бару.

— Джейсон Уэст, — сказал Бокснер. — Думал, я тебя не узнаю?

— Я предположил, что ты узнал. Я узнал тебя.

Это на мгновение сбило Бокснера с толку. Он быстро пришёл в себя.

— Значит, ты в ФБР.

— Да.

— Вот это сюрприз.

— Мир полон сюрпризов.

Бокснер был достаточно красивым парнем, но уже не тем юным богом, каким был в восемнадцать. Его лицо стало полнее, талия толще, плечи массивнее. На бакенбардах появилась преждевременная седина. Однако его одеколон после бритья был приятным. Что-то лёгкое, травянистое и откровенно мужественное.

Он изучал Джейсона с равным любопытством. Его губа скривилась.

— Я думал, ты станешь следующим Джексоном Поллоком?

Джексон Поллок? Бокснер вообще знал, кто такой Джексон Поллок?

— Нет, — сказал Джейсон. — Оказалось, я недостаточно хорош.

Если он думал, что самоуничижение отвлечёт Бокснера, то ошибся.

— Ещё бы. А девушки всегда на это велись. — Лицо Бокснера исказилось в то, что он, вероятно, считал проникновенным взглядом. — Чувствительный артист. Девушки всегда на это ведутся. Что довольно забавно в твоём случае.

Верно. Потому что Бокснер был одним из первых, кто понял, что Джейсон гей. На самом деле, он, вероятно, понял это раньше самого Джейсона. Определённо, Джейсон был поздним цветочком.

— Должен признаться, — мягко сказал Джейсон, — ты помнишь обо мне гораздо больше, чем я о тебе.

Даже в синеватом свете он видел, как Бокснер изменился в лице. Очко в его пользу. Но это было неправдой. Джейсон был влюблён в Бокснера несколько лет. Ну и вкус у него был в юности. У Бокснера была Ханни, у Ханни был Джейсон, а у Джейсона был Бокснер. 

Как бы то ни было, все это давно в прошлом.

Бокснер заказал пиво у Кэнди. Он поздоровался с некоторыми другими посетителями у стойки и выпил своё пиво.

Джейсон чувствовал, что они ещё не закончили, и действительно, через несколько минут Бокснер снова повернулся к нему.

— Я не знал, что в ФБР разрешают работать геям.

Одна из вещей, которым учит работа в правоохранительных органах, — это контролировать свой темперамент. И своё лицо. Кроме того, Джейсон знал, что широкая улыбка действует на таких, как Бокснер, гораздо эффективнее, чем любые гневные тирады. Он усмехнулся и для убедительности подмигнул Бокснеру.

— Да, разрешают.

Лицо Бокснера покраснело. На этот раз от раздражения, а не смущения. Он был недостаточно умён, чтобы легко смущаться.

— Я думал, быть геем мешало бы тебе выполнять свою работу.

— Не замечал. — С какой частью его работы, интересно, у него могли бы возникнуть проблемы по мнению старого доброго Бойда? Он чуть было не спросил, но на самом деле не хотел это слышать. Он сказал: — Ну, как ты поживаешь?

Однако Бокснера было не отвлечь светской беседой. Он отпил пиво и долгим, мрачным взглядом посмотрел на Джейсона.

— Ты женат? — спросил Джейсон. Он решил, что этот вопрос с его стороны, вероятно, смутит Бокснера.

— Нет, — сказал Бокснер. — А ты?

О, туше.

— Нет.

Наблюдая за Бокснером сейчас, Джейсон с грустной усмешкой думал о том, как сильно ошибался его младший «я». Бокснер был всё ещё достаточно привлекателен своего рода грубой, блондинистой красотой — немного похож на бюджетную версию Сэма Кеннеди, — но, кроме его внешности, трудно было вспомнить, что в нём было такого увлекательного. Возможно, в конце концов всё сводилось к самоуверенности Бокснера, его апломбу. Это были весьма редкие товары на бирже подростковой мужественности. Джейсон, застенчивый и неуверенный в себе — как бы хорошо он это ни скрывал, — очень ценил эти качества в Бокснере. Будучи взрослым, он научился ценить мужчин, которые не предполагают, что они всегда правы или всегда знают ответ. Взрослый Джейсон больше не принимал высокомерие за уверенность.

Бокснер медленно сказал:

— Странное совпадение, что ты вернулся сюда как раз в то время, как у нас орудует подражатель.

Это застало Джейсона врасплох. И то, что Бокснер принял как должное, что они имеют дело с подражателем, и то, что у него хватило наглости намекать на то, на что он, казалось, намекал.

Или, может, он ни на что не намекал. Может, он просто вёл себя как обычный придурок.

Джейсон сказал:

— Ага, это вряд ли совпадение, раз я здесь именно для того, чтобы расследовать это дело.

— Ага. В этом-то и вся странность, — с мрачным удовлетворением сказал Бокснер.