Глава 6
February— Пробный запуск? — предположил Уилл.
Мрачный взгляд Тейлора встретился с его взглядом.
Они пили кофе с бесплатным лимонным печеньем в Nespresso на Елисейских полях. Идея кофе-брейка принадлежала Уиллу. Он хотел обсудить дело с Тейлором там, где их никто не подслушает. Не то чтобы было много «дела». Что, несомненно, и было одной из причин, почему Тейлор выглядел таким мрачным.
— Я знаю этот взгляд. О чем ты думаешь? — Уилл макнул печенье в кофе.
— Предположим, я действительно видел Эллоко в LAX, но что могло заставить шестидесятилетнего террориста выйти на пенсии? Что побуждает этого парня восстать из мертвых?
— Мировые события?
— Какие мировые события? FLB и «Финистер» боролись за суверенитет Бретани. Что произошло в мировых событиях, что влияет на суверенитет Бретани? Когда в последний раз кому-либо на планете было дело до суверенитета Бретани?
— Предположительно, бретонцам есть дело.
Тейлор скривился.
— Ну, это да.
— Слушай, если ты думаешь, что видел этого парня, для меня этого достаточно. Так что давай исходить из того, что Эллоко жив и по какой-то причине вернулся во Францию. Возможно, это как-то связано со смертью его жены.
— Чьей жены?
— Жены Ино. Другая вещь, которую мы принимаем как данность, — что Ино и Эллоко — одно и то же лицо, верно?
— Фотографии не совпадают. Ничто в Ино не соответствует тому, что мы знаем об Эллоко.
Тейлор был не из тех, кто так легко сдается. Уилл нахмурился на него.
— Да ладно. Из сотен людей, стоявших вокруг тебя в LAX, ты просто случайно замечаешь парня, похожего на этого Эллоко, который сразу же исчезает как раз перед тем, как бездействующая революционная группа снова всплывает. Я имею в виду, я знаю, что жизнь полна совпадений, но это уже слишком для меня. — Он потянулся за печеньем, которое Тейлор рассеянно пододвинул к нему. — Боннет верит тебе. Просто она не может много с этим поделать сейчас. Но она верит тебе.
— Почему в Эйфелевой башне не было бомбы?
— Не знаю, но не могу сказать, что жалею об этом.
— Нет. Конечно. Но… почему?
— Это случается чаще, чем можно подумать. Похожая тревога была в сентябре прошлого года. Мир полон психов.
— Верно. Но зачем привлекать к себе внимание?
— Что? Это то, что делают эти психы. В этом вся суть.
Тейлор откинулся на спинку большого кожаного кресла, хмуро глядя вдаль.
— Нет. Это не имеет смысла.
— О чем ты говоришь?
Тейлор поднял чашку и отпил, все еще думая. Наблюдая за ним, Уилл почувствовал прилив нежности. Это было правильно. Снова работать вместе, снова быть вместе. Именно так и должно быть между ними. Это было им нужно.
Тейлор медленно произнес:
— Если «Финистер» вернулся, если они перегруппировались и планируют возобновить свои террористические методы, почему в Эйфелевой башне не было бомбы?
— Пробный запуск, — снова сказал Уилл.
Тейлор покачал головой.
— Нет. Во-первых, что они тестировали? Как ты сказал, было достаточно ложных тревог на этом объекте, чтобы у них уже было хорошее представление о том, как отреагирует полиция. Во-вторых, зачем бы они кому-то намекать на то, чем они могут заниматься? И в-третьих, они бы не объявили о своем возвращении холостым выстрелом. Так группы не действуют. Они бы вернулись с громким взрывом.
Верно. И верно. И верно.
— Ладно. Согласен. Так что происходит?
Тейлор снова задумчиво нахмурился в пространство. Он отпил кофе. Наконец он поставил чашку.
— Кто-то хочет, чтобы мы думали, что «Финистер» вернулся.
Уилл ахнул.
— Это абсолютно потрясающе гениально, Холмс.
Тейлор скривил губу.
— И это не «Финистер».
Дэвид позвонил в посольство, пока Уилл занимался паспортом Ино.
— Привет, — тепло сказал Уилл, услышав голос Дэвида.
Может, слишком тепло? Он бросил виноватый взгляд на дверь своего рабочего отсека, ожидая, что Тейлор вот-вот войдет. В данный момент он встречался со Стоун, делясь своей новой теорией о том, что Ян Эллоко не восставал из мертвых.
Глубокий голос Дэвида был столь же теплым.
— Я думал, не хотите ли вы с Макаллистером присоединиться ко мне за ужином сегодня вечером?
Уилл колебался на долю секунды дольше, чем следовало.
— Нет? — Разочарование Дэвида было достаточно заметным, чтобы польстить, но без какого-либо давления. — Я бы предложил другой вечер, но я буду занят до конца своего пребывания мероприятиями, посвященными годовщине высадки в Нормандии.
— Сестра Тейлора в городе, и, кажется, он упоминал, что попытается встретиться с ней сегодня вечером.
— Есть шанс поменяться вечерами? — предположил Дэвид.
— Спросить не вредно. — Хотя Уилл не был абсолютно в этом уверен.
— Почему бы тебе не посоветоваться со своей лучшей половиной и не перезвонить мне в отель?
— Так и сделаю.
— Отлично. В Латинском квартале есть место под названием La Boussole. Все твердят, что я должен там поесть.
— Я слышал о нем, — сказал Уилл. — Я дам знать.
— Ты слышал о чем? — Тейлор вошел в дверь, когда Уилл положил трубку. Тейлор пролистывал папку, которую держал, и было чудом, что он не споткнулся об один из стульев на пути к столу Уилла.
Уилл мысленно расправил плечи.
— О месте под названием La Boussole в Латинском квартале. Дэвид пригласил нас на ужин сегодня вечером.
Все еще склонив голову, Тейлор рассеянно спросил:
— Какой Дэвид?
— Брэдли.
Тейлор поднял взгляд от папки и фыркнул.
Примерно та реакцию Уилл и ожидал, но она все равно его раздражала.
— Что это значит?
— О, не знаю, — протянул Тейлор. — Неловко?
— Почему неловко? Естественно, что он хочет встретиться. Мы работали вместе. Мы… Он американец в Париже.
— Я видел этот фильм, Уилл. Мне не нужен пересказ.
Тейлор намеренно оскорблял. Это означало, что он чувствовал неуверенность. Уилл с усилием подавил гнев.
— Ладно. Тогда ответ — нет, спасибо?
— Тара хочет с нами встретиться, помнишь?
— Значит, ответ — нет, спасибо, или, может, поменяемся и поужинаем с Тарой завтра вечером?
Тейлор резко вдохнул, а затем медленно выдохнул. Он сказал с абсолютно нулевой интонацией:
— Если ты хочешь поужинать с Брэдли, мы поужинаем с ним.
Неужели они будут спорить и об этом? Уилл не особенно хотел ужинать с Дэвидом. Дэвид нравился ему, да, но он мог представить мало вещей более неудобных, чем их ужин втроем. Правда заключалась в том, что он был бы счастливее всего, если бы они с Тейлором могли провести каждую минуту — включая ужин — наедине друг с другом.
Почему мир так не работает?
— Нет. Приглашение было очень неформальным. Скорее, запоздалая мысль. Мы поужинаем с твоей сестрой сегодня вечером, как и планировали.
У Тейлора было не много внешних проявлений, но Уилл знал их все. Он уловил едва заметное расслабление плеч Тейлора, узнал, как его ресницы опустились, пряча глаза, как жесткая линия его рта смягчилась и стала по-мальчишески нежной всего на мгновение.
— Но как насчет этого, — продолжил Уилл. — Как насчет того, что остаток твоего пребывания здесь будем только мы? Хорошо? Наше совместное время и так уже слишком часто прерывали.
Удивленное удовольствие в улыбке, которую Тейлор ему подарил, сделало дискомфорт от необходимости перезванивать Дэвиду небольшой ценой.
— Мне нравится это мыло, — сообщил ему Тейлор, когда Уилл приоткрыл дверь душа, чтобы присоединиться к нему в кремовом, цитрусово-ароматном пару. Они опаздывали к ужину с Тарой и Джеймсом, но никому не хотелось спешить.
— Я знал, что тебе понравится. — Уилл провел руками вверх по скользкому телу Тейлора и притянул его к себе. — Я купил его с тобой в мыслях.
— О да? — Тейлор ухмылялся, капли воды висели на кончиках его длинных ресниц. Он выглядел счастливым и довольным, податливым в руках Уилла, пока Уилл прижимал его к стене, облицованной белой плиткой. — Что еще у тебя было в мыслях?
— Думаю, этому придется подождать до ужина. — Тем не менее Уилл наклонил голову и прижался губами к плечу Тейлора. Он старался не смотреть на изуродованную шрамом кожу на правой стороне груди Тейлора — не потому, что Тейлор возражал против шрамов, а потому что возражал Уилл.
Тейлор был на вкус как мокрая кожа и французское мыло. Уиллу хотелось вдыхать его. Он хотел трахать его до следующей недели. Он должен был напомнить себе, что они уже опаздывали. Тейлор не помогал. Его теплое дыхание коснулось уха Уилла. Его руки лежали на плечах Уилла, разминая напряженные мышцы длинными сильными пальцами.
Он пробормотал:
— Почему ты такой напряженный?
Руки Уилла инстинктивно обхватили скользкое, поджарое тело Тейлора, крепко прижимая его на мгновение.
Тейлор рассмеялся.
— Уилл? — Он замер. Он отстранился, отбросив мокрые волосы, и впился взглядом в Уилла. — Что случилось?
Уилл покачал головой. Ему даже удалось смущенно улыбнуться.
— Ничего. Не обращай внимания. — Его взгляд автоматически упал на грудь и шрам Тейлора. Не так плохо, как он помнил. Шрамы бледнели, серебрились под завитками мелких черных волос.
— Уилл, — снова сказал Тейлор, но на этот раз он звучал устало.
— У меня просто дурное предчувствие, — признался Уилл. — Ты спросил. Я говорю. У меня в животе дурное предчувствие каждый раз, когда я думаю о том, что ты едешь в И…
— Черт возьми. — Лицо Тейлора было острым от гнева. — Не говори мне этого. Не говори этого.
Он отпустил Уилла и ударил правой рукой по кафелю над его головой.
— Мы не должны были говорить об этом!
Уилл покачал головой. Он схватил мыло и начал намыливаться.
Тейлор продолжал стоять, вода ручьями стекала по его лицу и груди.
— Хочешь, чтобы я солгал? — огрызнулся Уилл.
— Я хочу, чтобы ты заткнулся об этом на хрен!
Мгновение они сверлили друг друга взглядами, пока теплая, мягкая вода била вокруг них.
Я потеряю его, если не остановлюсь. Но что он мог сказать? Он не собирался лгать. Каждый раз, когда он думал о будущем, о том, как Тейлор улетает в Ирак, в его кишках начинался этот холодный, тошнотворный холодок. Уилл не верил в предчувствия, но как еще это назвать?
Тейлор яростно покачал головой, повернулся и толкнул дверь душа. Он захлопнул ее за собой, и она снова отскочила.
Уилл протянул руку и тихо закрыл дверь. Он выпустил долгий вздох, закрывая глаза и позволяя воде омывать его.
Когда он наконец вышел из душа, Тейлор брился. Белое банное полотенце было наброшено на бедра; его мокрые волосы были гладко зачесаны назад. Его глаза скосились на Уилла, но он ничего не сказал, проводя электробритвой по щеке. Сердитое жужжание в любом случае делало разговор невозможным. Уилл схватил зубную щетку и пасту и очень усердно занялся тем, чтобы заполнить свой рот белой пеной.
Тейлор выключил бритву и вышел.
Они снова взяли себя в руки к тому времени, когда вышли из дома в ресторан, автоматически возвращаясь в безопасное русло своего рабочего партнерства, говоря о своем «деле» и избегая всего, что могло спровоцировать очередную из этих ошеломляющих ссор.
И эти ссоры были ошеломляющими. Они никогда так много не ссорились за все время своего партнерства. Даже после того, как стали любовниками. Теперь, когда они должны были использовать каждую минуту, они, казалось, не могли продержаться и нескольких часов без взрыва.
Они не могли себе этого позволить, не могли позволить себе тратить это время вместе. Скорее всего, ни у одного из них не будет отпуска еще год.
В метро Уилл постоянно ловил себя на том, что смотрит на Тейлора. Время от времени Тейлор отвечал ему странным, холодным взглядом. Впервые за всю историю их отношений Уилл не знал, что сказать человеку, который, как он считал, знает и понимает его лучше всех в мире.
Ощущать это было очень одиноко.
Ресторан выбрала Тара. L’Arpège, специализирующийся на вегетарианских и рыбных блюдах, был еще одним очень известным рестораном с тремя звездами Мишлен — хотя, наверное, назвать его «забегаловкой» было бы чревато международным скандалом. Это было маленькое, скромное здание через дорогу от Музея Родена.
Уилл придержал дверь для Тейлора, и Тейлор вошел, окидывая взглядом заполненные столики. Похоже, в этой части мира у людей по-прежнему водились лишние деньги.
Декор был простым и современным. Травленое стекло, полированная сталь, панели из грушевого дерева, несколько смелых мазков цвета и неожиданные предметы искусства, такие как крупные тыквы вместо цветочных композиций на столах.
Тара и Джеймс уже сидели. Тара помахала, когда заметила их.
— Ничего себе. Что такие серьезные? — спросила она, когда Уилл и Тейлор сели. — Нам следует знать о какой-нибудь национальной чрезвычайной ситуации?
Уиллу нравилась Тара. Она была умной, забавной, откровенной и в целом легкой в общении. Как и ее младший брат. Она была также довольно красивой — длинные темные волосы и те широкие, экзотические бронзово-зеленые глаза, которые она разделяла с Тейлором и остальными из клана Макаллистеров.
Тейлор не посмотрел на Уилла.
— Наш отпуск отменили.
Тара перевела взгляд с Тейлора на Уилла.
— Что? Они не могут так поступить!
Джеймс сказал:
— Это американское правительство, дорогая. Они могут все, что захотят. — Джеймс был хорошим парнем; по крайней мере, таким было впечатление Уилла. Он не знал его хорошо, но, по словам Тейлора, он был умен, способен, амбициозен и откровенно обожал Тару. Уилл мог видеть это открытое чувство каждый раз, когда Джеймс смотрел на Тару.
— Где дети? — спросил Тейлор.
— В отеле есть услуга няни.
Тейлор посмотрел неодобрительно, и Тара закатила глаза.
— Ты можешь учить меня растить детей, когда заведешь своих, — сказала она беззлобно.
Джеймс прочистил горло, и щеки Тары слегка порозовели. Тейлор без запинки сменил тему, введя Тару в курс дела о человеке, за которым он гнался в аэропорту Лос-Анджелеса.
Они кратко обсудили дело до прихода официанта, а затем началась долгая сессия вопросов и ответов, без которой Уилл вполне мог бы обойтись. Наконец они сделали заказ и снова вернулись к обсуждению того, что могло заставить человека вроде Эллоко выйти из укрытия после сорока лет.
— Женщина, конечно, — сказала Тара. — Cherchez la femme, как здесь говорят. Он вернулся за своей бывшей любовницей.
— Если так, почему он ждал все эти годы? — спросил Уилл.
— Почему он женился на ком-то другом? — вставил Тейлор.
— Может, ему пришлось.
— С чего бы?
Тара посмотрела на брата и покачала головой.
— Ради прикрытия.
— Тогда почему он ждал сорок с лишним лет, чтобы вернуться? Зачем вообще возвращаться?
— Потому что он никогда не забывал женщину, которую действительно любил.
Тейлор прижал руку к животу.
— Меня тошнит, — пожаловался он.
— Как ты с ним справляешься? — спросила Тара Уилла.
— К нему привыкаешь*,— признался Уилл.
Наконец принесли их заказы — идеально приготовленные и художественно оформленные, как и следовало ожидать по ценам этого заведения. Специалитетом шефа были овощи, и Уилл терпеливо слушал, изредка обмениваясь снисходительными взглядами с Джеймсом, пока Тейлор и Тара, оба вегетарианцы-любители, без умолку восхищались. Затем настала их с Тейлором очередь терпеливо слушать, пока Джеймс и Тара, которые называли себя гурманами, сбивчиво и с большими подробностями говорили о дегустационных меню, амур-буш, носе, небе и дегустации.
Уилл посмотрел на Тейлора, и Тейлор одарил его забавным взглядом. Уилл попытался не рассмеяться. И снова он почувствовал один из тех приливов… ну, любви.
Да, любви. Конечно, любви. Что бы ни было не так между ними, им нужно было это решить, потому что то, что у них было вместе, было слишком хорошо, чтобы терять.
— Как долго ты останешься в Париже, Уилл? — спросила Тара где-то между уходом омара и прибытием горчичного мороженого на томатном гаспачо.
Тейлор смотрел на него, вежливо приподняв брови.
— Еще как минимум два года, верно?
— О, это долгий срок. — Тара бросила на брата сочувствующий взгляд.
Тейлор пожал плечами.
К своему изумлению, Уилл услышал, как сам говорит:
— Я уволюсь прямо сейчас, на этой неделе, если ты тоже уволишься.
Тара издала испуганный писк. Тейлор посмотрел на Уилла с неверием, и это было не восторженное неверие.
— Что ты сказал? — переспросил он.
— Ты слышал. Я готов уволиться, если ты тоже.
— Уволиться?
— Чем бы вы занялись, если бы не работали в Госдепартаменте? — спросил Джеймс.
— Хороший вопрос, — сказал Тейлор. — Есть идеи, Уилл?
Как ни ошеломлен был Уилл тем, что предложил такое, теперь он обнаружил, что спорит в пользу этого предложения.
— Мир опасен. У нас достаточно востребованных навыков.
— Я не увольняюсь. И ты тоже.
Тара сказала:
— Я думала, тебе нравится твоя работа, Уилл?
— Так и есть. Я всегда могу найти другую работу.
Заиграл его мобильный телефон, отсрочив неизбежный взрыв со стороны Тейлора. Тейлор ждал, пар почти шел из ушей, пока Уилл отвечал на звонок.
Лаконичный голос Элис Стоун приказал им прибыть на станцию метро Данфер-Рошро.
— Еще одна угроза взрыва. На этот раз «Финистер» заявляет, что заминировали парижские катакомбы. Нужно наше символическое присутствие американцев на месте. Я также отправляю Артура и Хана. Они встретят вас там.
Уилл отключился.
— Нам нужно идти, — сказал он Тейлору.
Тейлор четко кивнул, снова переходя в деловой режим.
— Почему? Что происходит? — Тара смотрела то на одного, то на другого.
— Надеюсь, ничего, — сказал ей Уилл. — Но сделайте нам одолжение — держитесь подальше от парижских катакомб сегодня вечером.
Попытку Тейлора оставить деньги Джеймс нетерпеливо отверг.
Они вышли из ресторана и быстро направились к метро. Уилл ввел Тейлора в курс дела.
— Какого черта мы должны делать? — спросил Тейлор. — Мы даже не говорим по-французски. Ну, я не говорю.
— Моральная поддержка? Я не уверен. Вот в чем проблема для всех нас. Не существует точной карты всех катакомб. Речь идет о почти двухстах милях лабиринта. Та экскурсия по катакомбам, на которую ходят большинство людей, — лишь малая часть настоящего лабиринта подземных туннелей. По всему городу есть секретные входы и проходы, в которые можно попасть через канализацию или метро. Есть даже люки, ведущие в катакомбы.
— Отлично.
Уилл помнил, что Тейлор не очень любит замкнутые пространства после того, как провалился в подземную пещеру во время погони за беглецом в Нью-Мексико.
— Эй.
Тейлор вопросительно посмотрел на него.
— Ты будешь в порядке?
Лицо Тейлора изменилось.
— Нет, Уилл. Я пойду домой и подожду тебя, потому что я боюсь темноты. А потом позвоню своему начальнику и уволюсь, потому что мой парень думает, что у меня есть шанс когда-нибудь погибнуть при исполнении. Может, я вообще перестану выходить на улицу. Я имею в виду, на меня может упасть самолет. Или на меня может нагадить птица.
— Мы можем не ссориться из-за этого? — попросил Уилл. — Потому что нам нужно сосредоточиться. Это может быть очередной ложной тревогой, а может и не быть.
Тейлор бросил на него пронзительный взгляд и кивнул.
Они не разговаривали, когда добрались до катакомб, но и не ссорились, так что… победа.
Большинство парижан не утруждали себя посещением знаменитых катакомб так же, как большинство калифорнийцев не утруждают себя посещением Голливуда. Уилл был там однажды, в основном из-за деда, который служил во Франции во время Второй мировой войны. Его дед рассказывал о Сопротивлении, использовавшем туннели — по иронии судьбы в то же время, когда оккупировавшие страну немцы строили бункер в другой секции.
Уилл нашел свое единственное посещение тревожным. Экскурсия была относительно короткой — сто тридцать ступенек вниз, восемьдесят три вверх и полуторамильный лабиринт из малоизвестных галерей и узких коридоров, все из костей; черепа и бедренные кости, расположенные в романтично-мрачных узорах, дополненных надгробными урнами и погребальными статуями. Ржавые ворота преграждали доступ к проходам, признанным опасными или непригодными для экскурсий.
Жутко, одним словом.
И все ищейки, полицейские и военная полиция в спецсредствах, и специальные подразделения, и мигающие огни, рации и мегафоны, транслирующие предупреждения и инструкции, не уменьшали жути.
Все были на взводе из-за ложной тревоги сегодня днем.Мнения разделились: одни считали, что это повышает вероятность того, что на этот раз всё серьёзно, другие — что понижает. Специальный агент Артур считал, что понижало. Специальный агент Хан считал, что повышало.
Тейлор не высказывал своего мнения. У него был тот невинный заинтересованный вид, который он всегда надевал, когда был готов послать к черту все тренировки и все мысли о самосохранении и лететь быстрее пули в самую опасную ситуацию, какую только мог найти.
Уилл бросил на Тейлора мрачный взгляд, которого Тейлор даже не заметил; он был слишком занят изучением и сравнением арсенала, который носили французские полицейские. Никогда не бывает счастливее, чем в ожидании того, что ад вот-вот вырвется на свободу, — это был Тейлор.
— Отпуск у твоего напарника, — сказал Артур. — И самое смешное, что это даже не операция БДБ.
Уилл кивнул. Какова была вероятность того, что Тейлор окажется в очереди в LAX в тот самый момент, когда увидит и опознает Эллоко? Это было похоже на судьбу. Не на хорошую судьбу. На Судьбу с большой буквы С. Или на что-то другое с большой буквы.
— Мы заходим, — сказал Тейлор, подходя к ним. — Похоже, я с парнями в больших плексигласовых шлемах. Ты с Иностранным легионом.
— Это жандармы.
— Я знаю. Я шучу. — Тейлор вгляделся в него сквозь освещенный вспышками мрак. Он врезался жестким плечом в плечо Уилла — жест солидарности или, может, просто «очнись!».
— Эллоко не будет ждать нас в этих туннелях.
— Меня это устраивает. Мы закончим здесь и найдем какое-нибудь место, где подают пиво и начос, а потом вернемся к тебе. — Тейлора звали. Он кивнул Артуру, бросил Уиллу: — Прикрывай спину.
— Макаллистер.
Тейлор повернулся.
— Держись ниже.
Тейлор показал ему большой палец.
Надпись у входа в катакомбы гласила: Arrête, c’est ici l’empire de la Mort. Стой, это империя Смерти.
Скрип бронежилетов, глухие удары ботинок для подавления беспорядков, позвякивание жетонов и предсмертное бульканье скрытого акведука были единственными звуками, пока Уилл и жандармы спускались по узкой винтовой лестнице.
Призрачное освещение рассеивалось ослепительным светом полицейских фонарей, скользящих по стенам из аккуратно уложенных костей. Влага блестела на потолке и капала вниз с высоты всего около шести футов. Уиллу приходилось нагибаться, чтобы не удариться головой. В некоторых местах известняковые купола были укреплены, чтобы предотвратить обрушение участков пещеры.
— Я всегда хотел посмотреть это место, — шепотом сказал Артур Уиллу.
Ого, как приятно, что кому-то весело. У Уилла это вызывало слишком много воспоминаний о патрулировании «Аллеи самодельных взрывных устройств».
Влажный гравий хрустел под ногами. Потрескивала рация. Над головой продолжала скапливаться вода, капая на землю. Они двигались медленно, тщательно, комната за комнатой, в поисках взрывчатки, но ничего не находили.
Следующий туннель поворачивал на девяносто градусов вправо, а затем, немного дальше, налево. Еще больше пожелтевших, треснутых черепов, глядящих пустыми глазницами в бездну.
Богатые и бедные, великие и смиренные — все сложены, как дрова, как кирпичи в стене.
Шестьдесят миллионов французов не могут ошибаться.
На самом деле, в туннелях должно быть захоронено всего шесть миллионов человек; даже это число было непостижимым — в три раза больше, чем число живущих в городе наверху.
Командир прошептал в рацию:
— Espace libre. Déplacement à la prochaine section**.
Они прошаркали еще несколько ярдов. Собаки заскулили, натянули поводки, и они двинулись исследовать очередной из многочисленных ответвлений туннеля. В тех частях катакомб, которые не открыты для публики, кости не были уложены в узоры. Они не были уложены вообще. Они были просто свалены, как палочки. Чтобы пересечь некоторые из этих галерей, нужно было переползать через разбросанные кости. Уилл говорил себе, что это как перелезать через камни.
Он гадал, как там Тейлор. Здесь было очень тесно. Многие туннели не достигали и восьми футов в ширину. Обычно в катакомбы одновременно пускали не более двухсот посетителей. Сейчас по темным проходам двигалось вдвое больше сотрудников правоохранительных органов.
— Как ты думаешь, как далеко мы прошли? — прошептал Артур.
Уилл покачал головой. Он посмотрел на часы и с удивлением обнаружил, что они находятся под землей уже более двух часов. Совсем не казалось, что прошло столько времени, но это была утомительная, кропотливая и нервная работа. Им нужно было проверить каждое возможное укрытие, каждую впадину в земле, каждую груду костей и каждый кусок мусора, который выглядел слишком художественно расположенным.
Запах был странным. Плесень, влажная земля, что-то приторно-сладковатое — не смерть, по крайней мере, не тот запах смерти, который знал Уилл, — и пронизывающий холод.
Прошел еще час. Затем еще один.
Патруль начал убеждаться, что здесь ничего нет. Ни бомб. Ни Эллоко. Даже обычных подростков, надеющихся потусоваться, не обнаруженных охраной катакомб.
В Ираке редко проходил день, чтобы они не натыкались на «леденец», а патрулирование состояло из часов тыканья палкой в каждое подозрительное возвышение или углубление в земле. СВУ были второй по величине угрозой для американцев в Ираке. Уиллу до сих пор снились эти охоты за трюфелями.
И вот теперь он здесь, в Париже, снова охотится за взрывчаткой.
И Тейлор тоже.
Впереди зашипела рация, и взволнованный голос сказал что-то по-французски, чего Уилл не разобрал.
— Ты понял? — спросил он Артура. Артур знал язык лучше.
— Кажется, они говорят, что что-то нашли.
— Кто что-то нашел?
Артур покачал головой. Невозможно было расслышать из-за взволнованных голосов впереди. Все остановились. Одна из ищеек внезапно села на задние лапы и издала долгий, леденящий кровь вой.
— Какого черта? — Уилл посмотрел на Артура. Лицо Артура было бледным и встревоженным в тусклом свете.
Артур быстро покачал головой.
За весь свой опыт в Ираке Уилл никогда не видел, чтобы ищейка так реагировала.
Как только эта мысль оформилась, земля начала трястись. Кости застучали, падая, как домино; люди начали кричать. Сверху посыпались песок, вода и куски камня.
— Что происходит, Брандт? — закричал Артур.
— Отступаем! — приказал Уилл. — Немедленно назад.
Мужчины позади них начали возвращаться. Последнее, что Уилл увидел перед тем, как погасли огни, был череп с оскаленной улыбкой и пустыми глазницами, пойманный в луче его фонарика.
* «grows on you»: устойчивое английское выражение, которое означает, что человек (или вещь) не нравится сразу, но со временем вы начинаете его ценить / привязываетесь к нему / он становится вам симпатичен. Буквально: «он растет на тебе» — то есть его привлекательность постепенно увеличивается.
** Свободно. Двигаемся к следующей секции