Глава 6

Зима пришла внезапно — не снегом, а холодом, который пробирался под одежду, в душу, в самые потаённые уголки, где раньше жило тепло. Бабушки больше не было, а в квартире поселилась тишина. Катерина ходила как тень, почти не разговаривала, только курила на балконе, глядя в пустой двор. Сиенна боялась подходить к ней. Слишком много боли было в маминых глазах.

В школе ничего не изменилось — та же парта, та же учительница, те же дети. Но Сиенна чувствовала себя чужой. Без бабушкиной улыбки, без её тёплых рук мир стал серым и колючим, как декабрьский ветер.

Однажды на большой перемене она сидела в коридоре на подоконнике, листая учебник, хотя не читала. Мысли были далеко — о бабушке, о Коляне, который теперь забирал её после уроков и молча вёл домой, о маме, которая плакала по ночам.

— Смотрите, кто тут у нас, — раздался знакомый голос.

Сиенна подняла голову. Перед ней стояли три фигуры — Алиса, Настя и Ира. Только теперь они были не просто девчонками со двора. Они учились в том же классе, что и Сиенна, и успели стать главными задирами.

— Плакса, — усмехнулась Настя, ткнув пальцем в сторону Сиенны. — Слышали, у неё бабка умерла.

— А ещё её папаша — алкаш, — добавила Алиса, скрестив руки на груди. — Моя мама говорила. Он будет судиться с её матерью, чтобы забрать её.

— Правда? — Ира сделала круглые глаза. — Бедная Сиенна. Папаша-алкоголик. Никому не нужна.

Сиенна сжала учебник так, что побелели костяшки.

— Заткнитесь, — тихо сказала она.

— Ой, какие мы смелые, — Алиса шагнула ближе. — А то что? Что ты сделаешь? Побежишь жаловаться? Кому? У тебя никого нет.

Она дёрнула Сиенну за косичку. Больно. Сиенна дёрнула головой, но Алиса не отпускала.

— Пусти, — прошипела она.

— А то что? — повторила Алиса. — Мамка твоя ничего не сделает. Она сама нищая. А папаша тебя в Краснодар увезёт. Будешь там жить в общаге с бомжами.

Сиенна вырвалась, спрыгнула с подоконника. Учебник упал на пол, страницы разлетелись.

— Не трогайте меня, — голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. Колян учил её не бояться. — Отстаньте.

— Или что? — Настя встала рядом с Алисой. Они окружили её, как хищницы добычу.

— Или я скажу Коляну, — выпалила Сиенна.

Девочки переглянулись и расхохотались.

— Коляну? Тому оборванцу из пятого подъезда? — Алиса скривилась. — Он тебя не защитит, когда ты уедешь. Да и сейчас он не везде успевает.

Она толкнула Сиенну в плечо, та отшатнулась и ударилась спиной о батарею. Больно. Очень больно.

— Уходите, — прошептала Сиенна, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Плакса, — фыркнула Ира. — Слабачка.

Они ушли, оставив её одну в коридоре. Сиенна стояла, прижавшись к горячей батарее, и смотрела на разбросанные страницы учебника. Не плакала. Колян говорил: не показывай слабость. Но внутри всё кипело — обида, страх, злость.

Она подняла книгу, прижала к груди и пошла в класс. Спина болела, но она не обращала внимания.

В тот же день, когда Сиенна вернулась домой, в квартире уже ждали чужие люди. Женщина в строгом костюме с папкой, мужчина с бейджиком. Опека.

Катерина сидела за столом, бледная, с красными глазами. Напротив — Сергей. Отец. Он был трезвый, гладко выбритый, в новой рубашке. Выглядел почти прилично.

— Сиенна, — позвала женщина из опеки, улыбаясь натянутой улыбкой. — Подойди, пожалуйста.

Сиенна подошла, встала рядом с матерью, положив руку ей на плечо. Катерина вздрогнула, но не отстранилась.

— Мы здесь, чтобы решить, с кем ты будешь жить дальше, — продолжала женщина. — Твой папа, Сергей, хочет, чтобы ты переехала к нему в Краснодар. У него есть работа, квартира, условия.

— Я не хочу, — твёрдо сказала Сиенна.

Сергей усмехнулся.

— Дочь, ты меня даже не выслушала.

— Я не хочу, — повторила она. — Я останусь с мамой.

— Девочка, — вмешался мужчина из опеки, — твоя мама работает на двух работах, у неё нет времени на тебя. А ещё она... — он запнулся. — Она не справляется. А у отца есть возможность дать тебе нормальное будущее.

— Какое нормальное? — выкрикнула Катерина, вскакивая. — Вы знаете, кто он? Вы знаете, что он делал?

— Катерина, успокойтесь, — женщина подняла руку. — Мы всё проверили. Сергей предоставил справки, он прошёл обследование. Он не пьёт уже полгода.

— Полгода! — Катерина засмеялась. — А до этого? А что было до этого?

— Прошлое осталось в прошлом, — холодно ответил Сергей. — Я хочу дать дочери то, чего ты ей дать не можешь.

— Не отдам.

— Суд решит, — отрезал он.

Сиенна смотрела на отца. Чужой человек. Чужой, холодный, опасный. Она не помнила его добрым. Только пьяным, злым, с криками и битой посудой.

— Я не поеду, — прошептала она.

Женщина из опеки вздохнула, достала какие-то бумаги.

— Решение суда будет на следующей неделе. Пока ты остаёшься с матерью. Но, Сиенна, будь готова. Скорее всего, тебе придётся переехать.

Они ушли. Сергей на прощание кинул на Сиенну короткий взгляд — без тепла, без жалости, как на вещь, которую нужно забрать.

Катерина рухнула на стул, закрыла лицо руками.

— Прости, — шептала она. — Прости, дочка.

Сиенна обняла её. Не плакала. Колян говорил: будь сильной. Но сил почти не осталось.

Ночью она не спала. Лежала в темноте, смотрела в потолок и думала. О бабушке. О Коляне. О маме. О том, что скоро всё может кончиться. Или только начаться — но уже по-другому, страшному.

Она вышла на балкон, достала из-под подушки бабушкину пачку сигарет. Одну вынула, покрутила в пальцах. Не зажигала. Просто держала, чувствуя запах табака и мяты.

— Бабушка, — прошептала она в ночное небо, где не было ни одной звезды. — Забери меня к себе.

Но никто не ответил. Только ветер шуршал сухими листьями внизу, в тёмном дворе.