Глава 6

Горный отель в Карризозо был похож на многие мотели, построенные в тридцатых-сороковых годах. Ночью его синие и розовые неоновые огни манили усталых путешественников. Днем он предлагал саманные домики с королевско-синими дверями, росписями в стиле индейцев Юго-Запада на оштукатуренных фасадах и тенистые дорожки, окаймленные можжевельником. Бассейн был совершенно сухим, бирюзовая краска отслаивалась под палящим солнцем, но машина со льдом все еще работала. Тейлор слышал, как она стучит и гремит за окном их домика. Это было самое близкое к кондиционеру, что предлагал Горный отель.

Красная и коричневая мебель внутри домика была уродливой и поношенной. Обстановка казалась потрепанной, но комнаты были чистыми, а кровати выглядели удобными. Конечно, в тот момент Тейлору что угодно, кроме плиты в морге, казалось удобным.

Им потребовалось два часа, чтобы спуститься с горы к пожарной дороге. К тому времени Хедвиг уже еле держалась на ногах. Спасение пришло в неожиданном виде — с ярко-желтым «Хаммером» под управлением человека, называвшего себя «охотником за камнями».

По-видимому, внезапные паводки были для любителей камней тем же, что Рождество. Когда вода высыхала, в иле можно было найти всякие сокровища. Зажатый на заднем сиденье, плечом и бедром прижатый к Уиллу, Тейлор в каком-то трансе слушал, как их бородатый спаситель монотонно разглагольствует об огненных агатах, мексиканских опалах, апачской яшме и окаменевшем дереве. Когда Уилл спросил о последствиях наводнения в окрестностях, Добрый Самаритянин был неопределенен, но высказал убеждение, что жертв не было.

Он высадил их в Карризозо, население которого составляло тысячу человек (плюс-минус), доход на душу населения — чуть больше двенадцати тысяч, и открытое приглашение всем и каждому, кто хотел инвестировать в возобновляемую энергию. Добро пожаловать в ад, другими словами.

Здесь был аэропорт, но он выглядел слишком маленьким для их целей.

После регистрации в Горном отеле Уилл приковал Хедвиг наручниками к кровати в соседней комнате их домика — вероятно, излишне, так как она уснула, едва коснувшись головой подушки, — и они с Тейлором провели следующий час, обзванивая компании по аренде автомобилей, станции рейнджеров и практически всех, кого могли вспомнить.

— Кто звонит Куперу? — спросил Уилл.

Куперу, то есть помощнику директора полевого офиса Куперу. Их начальнику. Человеку, которому будет что сказать о паре спецагентов, которые взяли на себя охоту за беглой подозреваемой в терроризме, когда их задачей было просто сопровождать ее в Лос-Анджелес.

— Я позвоню, — сказал Тейлор. — Это была моя идея.

— В последний раз: ты не принуждал меня к этому. Мы придумали этот план вместе.

— Думаешь, это делает ситуацию лучше или хуже, что нас двое придумало эту схему?

— Думаю, нам стоит повременить с разговором с Купером.

— Ты имеешь в виду из-за предполагаемой утечки в УБН?

Уилл пожал плечами.

— Я просто говорю.

— Мы не можем оставаться вне зоны действия радара бесконечно.

— Знаю. Но…

— Я скажу ему, что мы отрабатывали наводку.

Уилл открыл рот, чтобы возразить.

Тейлор добавил:

— И я позвоню в офис, когда он будет обедать, а не на его мобильный.

— Хорошая мысль.

— Легче просить прощения…

Уилл кивал. Его мобильный зазвонил, и он потянулся к нему, хмурясь, пока слушал.

— Да. Спасибо. Ценю. — Он отключился.

— Немов? — спросил Тейлор.

— Давно ушел к тому времени, как они туда добрались.

— Мы знали, что так будет.

— Верно. — Уилл заглянул в соседнюю комнату и посмотрел на свою пленницу. — Она все еще в отключке, — сказал он Тейлору, оставляя дверь приоткрытой. — Я не знал, что женщины могут так громко храпеть.

Мать Уилла умерла, когда ему было шесть. Он вырос в полностью мужском доме, что, по мнению Тейлора, было одной из причин, почему Уилл сохранил такие рыцарские представления о женщинах.

Тейлор стянул оставшийся ботинок и со стоном опрокинулся на покрывало с индейским узором.

День обещал быть знойным. Полуденный ветер был пустынно-сухим и пах гамбургерами, жарящимися в кафе рядом с мотелем.

— Думаю, я не смогу пошевелиться, даже если от этого будет зависеть моя жизнь, — пробормотал он, когда матрас прогнулся под тяжестью Уилла.

Ему удалось не дернуться, когда рука Уилла легла ему на лоб. Уилл медленно откинул волосы назад со лба Тейлора. Тейлор держал глаза закрытыми. Эта нехарактерно открытая нежность заставляла его сердце болеть.

— Поспи. — Голос Уилла был низким. — У нас есть пара часов, прежде чем нужно будет ехать в аэропорт. Я позвоню Куперу, когда буду уверен, что он ушел на обед.

Тейлор фыркнул — это был скорее усталый вздох. Ресницы казались слишком тяжелыми, чтобы поднять, да он и не хотел видеть выражение лица Уилла. Сожаление? Извинение? Прощание? Иногда он был так зол на Уилла, что ему стоило огромных усилий держать себя в руках. Как Уилл мог так с ними поступать?

В другое время он был просто… печален.

Теплые губы Уилла прижались к его виску. Тейлор распахнул глаза. Глаза Уилла лучились морщинками.

— Сохрани мне местечко в своих снах.

Тейлор выдавил усталую улыбку.

— В первом ряду. Всегда. — Он позволил векам опуститься, отсекая улыбку Уилла.

Должно быть, он спал глубоко, потому что когда Уилл потянулся рядом, Тейлор понятия не имел, сколько времени пробыл в отключке. Это могло быть пять минут или пять часов. Шторы были задернуты от яркого дневного света, тонкая клетчатая ткань шелестела при порывах горячего ветра.

— Время? — пробормотал он.

— Всё в порядке. Мы вылетаем из Руидозо в пять. Придется ехать объездными путями из-за повреждений от наводнения, но у нас есть время для небольшой сиесты.

Тейлор зевнул. Протер глаза.

— Я думал, это и был объездной путь? — Он позволил притянуть себя к Уиллу, хотя для объятий было слишком жарко. Слишком жарко для чего-либо, кроме холодного душа.

Холодный душ, казалось, был последним, о чем думал Уилл. Они обнялись, и Тейлор уткнулся головой в сильный изгиб плеча Уилла.

— Ты красивый. — Голос Уилла был грубым, неровным. — Ты знаешь это?

Пряча лицо у плеча Уилла, Тейлор покачал головой.

— Знаешь. И да, ты красивый.

Тейлор взял себя в руки. Он укусил мясистую часть плеча Уилла и отстранился.

— Ты тоже не так уж плох.

Голубые глаза Уилла были серьезны. Он принял душ и побрился. Тейлор этого не помнил, значит, он действительно был в отключке.

Уилл продолжал изучать Тейлора так, будто пытался запомнить его лицо.

— Я люблю тебя.

Тейлор кивнул в знак согласия. Его губы покалывало, когда Уилл провел подушечкой большого пальца по его нижней губе. Он слегка укусил палец.

— Как думаешь, Патти Херст может проснуться?

Уилл покачал головой, его взгляд стал острым.

— В таком случае… отложим сиесту до самолета.

Уилл мягко застонал в знак согласия, принимаясь расстегивать пуговицы рубашки Тейлора. Он широко распахнул хлопок цвета хаки и наклонил голову, его губы были теплыми на уже раскрасневшейся коже Тейлора.

Дыхание Тейлора перехватило, когда губы Уилла двинулись дальше, пробуя, целуя от ключицы к груди. Сочетание мягких губ и острых зубов сводило с ума в лучшем смысле. Он провел пальцами по влажным темным, шелковистым волосу Уилла, приподнял голову, чтобы поцеловать ухо — единственное, до чего мог дотянуться. Он застонал и откинулся назад, когда рот Уилла сомкнулся вокруг одного из его сосков. Возбуждение и удовольствие устремились прямиком к его паху. Он ахнул, выгнулся, вдавливая твердый, чувствительный комочек плоти в рот Уилла.

— Мне нравится это.

— Я знаю. — Уилл снисходительно улыбался. Он не находил прикосновений к своей груди и вполовину такими возбуждающими, как Тейлор. На самом деле Тейлор подозревал, что это вызывает у Уилла легкий дискомфорт, но он, казалось, был рад удовлетворить эту причуду Тейлора. Он покусывал и лизал путь к другому соску Тейлора, а затем сильно пососал.

— Боже. Уилл.

Уилл нежно укусил его.

Тейлор захныкал. Он уже был твердым и ноющим, его член покачивался над плоским животом.

— Я знаю, дорогой. — Уилл лизнул напряженный сосок Тейлора последний раз, оставив влажность. Он приподнялся, оседлал Тейлора, зажав его член между ягодиц. Потом сжал мышцы вокруг ствола, наклоняясь вперед, чтобы снова завладеть ртом Тейлора.

— Хороший… контроль крупных мышц, — выдавил Тейлор, когда смог снова дышать.

— Подожди, увидишь мой мелкий моторный контроль.

Тейлор вздрогнул, а затем рассмеялся. Он просунул руку между горячими, влажными телами и начал гладить свой живот, медленно, намеренно стимулируя себя для их общего удовольствия. Уилл дразнил его за эксгибиционизм, но Уиллу определенно нравилось смотреть. И Тейлору нравилось, когда на него смотрит Уилл.

Глаза Уилла были такими темными, что казались черными, когда Тейлор вытянул позвоночник, выгибаясь. Его собственный взгляд задержался на поджаром, загорелом, мускулистом теле Уилла. Член Уилла торчал из черного, шелковистого ворса его лобковых волос.

Протянув руку, Тейлор провел пальцами вниз по члену Уилла, гладя толстый, горячий ствол. Он чувствовал пульсацию крови под атласной кожей. Казалось бы, не может быть приятно, когда такая большая и твердая штука вонзается тебе в задницу, но это было приятно. Это было лучшее чувство на земле.

— Чего ты хочешь? — прошептал Уилл, словно читая его мысли. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя?

Тейлор нетерпеливо кивнул.

— Я люблю, когда ты это говоришь.

— Пожалуйста, Уилл. Боже. Пожалуйста, трахни меня. Мне это нужно. — У Тейлора не было запретов на то, чтобы просить то, что он хотел. У него вообще было мало запретов. Отсутствие страха перед тем, что ему нравилось, давало ему контроль, даже власть в этих деликатно сбалансированных отношениях.

Он видел эффект этих слов на Уилле, видел, как выражение лица Уилла изменилось, став откровенным сплавом желания и уязвимости.

— О да… — Лицо Уилла вытянулось. — О черт. Подожди!

Он был уже вне кровати и направлялся в ванную.

— Это что-то из того, что я сказал?

Приглушенный смех Уилла донесся из ванной. Тейлор, рассеянно гладя себя, наблюдал, как Уилл появляется снова. Он вернулся на кровать прыжком и отскоком.

От отскока они оба чуть не провалились сквозь матрас. Тейлор начал смеяться.

— Что это было?

Уилл поднял маленький флакон бесплатного крема для рук.

— А. — Тейлор одобрительно кивнул. — Хорошая мысль.

— Прими позу, — сказал ему Уилл, и Тейлор устроился поудобнее в сбившемся постельном белье и поднял ноги.

Уилл выдавил немного бледного ароматного лосьона в руку и лениво гладил Тейлора. Жидкость казалась прохладной и скользкой на разгоряченной коже. Тейлор одобрительно забормотал.

— Гедонист. — Уилл пощекотал его яйца, которые начали сжиматься. Тейлор втянул воздух, когда пальцы Уилла скользнули по ложбинке между ягодиц.

Уилл выдавил еще немного лосьона на ладонь. Он провел по влажному изгибу ягодиц Тейлора. Тейлор застонал, глядя вверх, в серьезно улыбающееся лицо Уилла.

— О Боже. Да. Сделай это со мной, Уилл.

Уилл скользнул пальцами внутрь, заставляя Тейлора резко вскрикнуть и откинуть голову на плоские подушки.

— Тсс. — Уилл бросил виноватый взгляд на дверь, отделяющую их комнату от комнаты их пленницы.

Тейлор признал предупреждение, но ощущение пальцев Уилла, движущихся внутри него, было изысканным. Он потянулся и надавил, помогая Уиллу в его поисках губчатого бугорка простаты.

— Хорошо? — Уилл наблюдал за его лицом.

Тейлор сглотнул. Кивнул. Трудно было найти слова перед лицом такого интенсивного удовольствия. Он закрыл глаза и просто чувствовал. Запах мускуса и цветочного лосьона, покалывание волос и ногтей…

Как всегда, было немного жаль, когда пальцы Уилла мягко выскользнули. Но в следующее мгновение толстый член Уилла уже давил на него, проникая, пронзая его медленно, глубоко.

— Тей, — выдохнул Уилл.

На мгновение возникла боль сопротивления, тревожное, растягивающее натяжение кожи и мышц, почти невыносимое давление, а затем — мгновенное всепоглощающее удовольствие.

Тейлор обвил ногами талию Уилла. Его руки лежали на широких плечах Уилла, поглаживая, рассеянно подталкивая его. Уилл начал двигаться в более мощном ритме, и Тейлор толкнулся навстречу, ощущая горячее, как кровь, сжатие плоти о плоть. Жарко, влажно, беспокойно… он оседлал тигра, впитывая вспышку огня внутри себя, их раскаленные тела, скользкие и блестящие от пота…

Удовольствие от его финала было почти болезненным, таким яростным, что сотрясало его. Солнце, казалось, наполнило комнату светом, все ярче и ярче, сжигая его, а затем погасло.

— Ты прав, — сказал Уилл некоторое время спустя. — Я действительно облажался прошлой ночью. С Безумным Русским. Я мог нас всех убить.

Тейлор повернул голову на плоской подушке. На лице Уилла были морщины, которые он помнил только однажды. Это был тот день, когда он думал, что умирает. Тот день, когда они оба верили, что он умирает.

— Иногда это действительно мешает. Мои чувства к тебе. Я не могу…

— Я тоже не могу, — сказал Тейлор. — Но мы согласились, что лучше рисковать вместе, чем порознь. Мы знали, что иногда будет трудно.

Челюсть Уилла напряглась. Тейлор провел костяшками пальцев по натянутой, гладкой коже.

— Поэтому ты чувствуешь, что тебе нужно пять тысяч миль между нами?

Уилл покачал головой.

— Это нечестно. Ты знаешь, почему я хочу эту работу.

Тейлор отвернулся. Уставился на темные, покрытые шрамами панели.

— Я знаю.

— Я не убегаю от нас. Я ни от чего не убегаю. Ты сам сказал, что это огромная возможность для меня. Это шанс всей жизни. Я не могу отказаться. Было бы глупо отказываться.

Тейлор закрыл глаза, чтобы не видеть боли Уилла — и своей собственной.

— Я знаю. Извини. Я веду себя как придурок.

— Тейлор, ты знаешь, что я люблю тебя.

Тейлор открыл глаза, повернул голову, и лицо Уилла на этот раз было беззащитным, все его чувства были видны. Его собственное горло сжалось. Он кивнул.

— Я знаю, ты не веришь, но для меня всё то же самое. Точно то же самое. Мысль об этих двух годах убивает меня. Но если я не приму назначение, я боюсь того, что это сделает с нами. Я боюсь, что потом буду жалеть об этом решении.

Тейлор кивнул.

— Я знаю. Я тоже этого боюсь. Тебе нужно ехать.

Но два года? Два? Он скучал по Уиллу, когда они работали порознь всего пару дней.

Было бы ошибкой заплакать, не в последнюю очередь потому, что он никогда не пережил бы унижения, но он был так близок к слезам, как никогда в жизни. Это была настоящая борьба, и он не был полностью уверен, что не утонет в этом оттоке сдерживаемых эмоций. Он держал глаза закрытыми, но ради скорости ему пришлось открыть рот и вдохнуть влажный воздух.

Уилл застонал.

— Не надо. Боже. Не надо. — Он прижал Тейлора к себе, уткнувшись лицом в его плечо. Тейлор чувствовал, как Уилл трясется от тех же усилий сдержаться.

Париж казался таким далеким.