Глава 5

Оставшаяся ночь прошла спокойно. Оса так и просидела у окна до рассвета, вслушиваясь в тишину. Гриф иногда перебрасывался с ней парой фраз, но в основном молчал.

А потом небо на востоке начало светлеть.

Серый, холодный рассвет пробился сквозь грязные стёкла аптеки. Тени стали чёткими, мир снова обрёл цвета — тусклые, выцветшие, но цвета.

Оса сдавила переносицу, прогоняя сон.

Гриф стоял у входа, задумчиво глядя на лес. Шут мялся рядом, переминаясь с ноги на ногу.

— Как думаешь, мы правильно сделаем, если отведём их в Пограничье? — тихо спросил Гриф.

Шут удивился:

— А что такого? Они военные, по ним видно. Не бандиты.

— Военные — разные бывают.

— Ну, эти... — Шут почесал затылок. — Эти нормальные. Не Псы же.

Гриф усмехнулся:

— Твоя мудрость меня когда-нибудь убьёт.

— Зато искренне!

Гриф хлопнул его по плечу:

— Ладно, пошли будить. Чем раньше уйдём, тем лучше.

Шут подошёл к Осе.

— Утро, — сказал он. — Пора будить твоих.

Они зашли в аптеку.

— Рота, подъём, — скомандовал Гриф.

Солдаты поднялись с пола, потирая заспанные глаза.

— Зачем так пугать? Сколько времени? — сонным голосом поинтересовался Рома.

— 6:30, малой, — отозвался Шут.

— Нам пора выдвигаться. На рынке самый разгар, — подметил Гриф.

— Стоп-стоп, — Роберт поднял руку. — Господа хорошие, вы так и не объяснили, что за рынок.

Гриф вздохнул.

— Ладно, слушайте. «Рынок у дяди Вани» — это место, где сталкеры торгуют всем, что можно найти в Зоне.

— Чем, например?

— Оружием, патронами, аптечками, — встрял Шут. — Но главное — артефактами.

— Артефактами?

— Ну да. Камни такие, из аномалий. Одни лечат, другие калечат, третьи вообще непонятно что делают. Кому как повезёт.

Клим нахмурился:

— Никогда не слышал.

Шут развёл руками:

— Вы как из пещеры вылезли! В Зоне без артефактов — всё равно что без оружия.

— А платить чем? — спросил Роберт.

— Гильзами, — ответил Гриф. — Или деньгами, если у вас они ещё не сгнили. Нам пора идти.

Отряд собрал необходимые припасы и отправился за «охранниками».

Через полтора часа ходьбы отряд добрался до местного рынка.

— Что ж, вот мы и пришли, — Гриф остановился.

Рынок «У дяди Вани» занимал территорию бывшего автовокзала. Остовы автобусов, вросшие в землю, служили торговыми палатками. В окнах, где раньше висели расписания, теперь красовались ценники на артефакты, оружие и человеческие жизни.

Клим насчитал четыре ряда прилавков.

Первый ряд — оружейный. Автоматы, винтовки, гранаты, патроны россыпью и в цинках. Цены кусались, но выбор был богаче, чем на любой армейской базе.

Второй ряд — медицинский. Аптечки, жгуты, обезболивающее, антидоты от мутагенов и какие-то порошки в запаянных пакетах, от которых Гром, заглянувший через плечо, скривился: «Лучше не бери, это химия дрянная».

Третий ряд — артефактный. Здесь было тише. Торговцы сидели молча, перед каждым — ящик, обитый свинцом. Внутри, на ватных подушках, лежали камни. Они светились, пульсировали, переливались. Одни — холодным синим, другие — больным зелёным, третьи — тревожным красным.

— «Золотая кость», — шепнул Шут, заметив взгляд Клима. — «Слёза гориллы», «Щупальцы медузы»... Тут такие названия, что чертям тошно.

Четвёртый ряд — барахолка. Здесь продавали всё остальное: консервы, одежду, обувь, инструменты, книги с вырванными страницами, старые фотографии, игрушки... Всё, что осталось от прежнего мира.

В центре рынка, в старом автобусе без колёс, жил он — Дядя Ваня.

Его никто не видел. Говорили, что он сидит внутри и смотрит через тонированные стёкла. Что он знает всё про всех. Что если ты ему понравишься — он поможет. А если нет...

— Лучше не думать, — закончил Гриф. — Пошли, познакомлю вас с Пауком. Он тут главный по артефактам.

Паук был высок — под два метра, но худ до прозрачности. Длинные руки, длинные ноги, длинные пальцы с идеально чистыми ногтями — в Зоне, где все ходят грязные, это смотрелось жутковато. Будто он не отсюда. Будто он приходит только по ночам.

Лицо — узкое, острое, с глубокими морщинами у рта. Чёрные волосы зализаны назад и блестят от дешёвой помады. Глаза — тёмные, без зрачков, или это только казалось? — когда он смотрел на тебя, возникало желание проверить, на месте ли кошелёк и все ли пальцы целы.

Одет в чёрный камуфляж, который сидел на нём как вторая кожа. Никакой брони. Никакого видимого оружия. Только на поясе — тонкий стилет в ножнах из змеиной кожи.

Говорили, он никогда не стреляет. Ему хватает взгляда.

— Здорова, Паук, — Гриф махнул рукой.

Паук повернулся. Медленно. Очень медленно.

Глаза скользнули по Грифу — коротко, без интереса — и остановились на отряде. Оса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она невольно положила руку на пистолет.

Паук это заметил. Уголок его рта дёрнулся — не улыбка, намёк на улыбку.

— Кто с тобой, Гриф? — голос тихий, вязкий, как патока.

— Это «Орден Ворона». Военные со «Шторма».

— Военные, — повторил Паук, и в этом слове поместилось всё: и насмешка, и уважение, и вопрос «долго ли вы протянете».

Он достал сигарету — длинную, тонкую, непохожую на те, что курили сталкеры. Прикурил. Затянулся. Выдохнул дым прямо перед собой, и тот повис в воздухе странным облаком — не таял, не рассеивался.

— И что же военные забыли в Пограничье?

Клим шагнул вперёд:

— Ходоки прорвались. Мы шли к Бункеру-7. Потеряли командира.

— В Алом Лесу, — добавила Оса.

Паук перевёл взгляд на неё. Задержался на секунду дольше, чем на других.

— Алый Лес, — эхом отозвался он. — Территория Псов. И вы живы?

— Как видите.

Паук вдруг улыбнулся. По-настоящему. Это было страшнее, чем когда он не улыбался.

— Интересно, — сказал он. — Очень интересно.

Он щёлкнул пальцами — и откуда-то из тени вынырнул парень в грязной куртке, принял невидимый приказ и исчез так же быстро.

— Можете остановиться в отеле. «Радиоактивный рай». Если захотите заработать — приходите, поговорим.

Он протянул руку Климу. Рукопожатие было сухим и холодным — как пожатие ящерицы.

— Добро пожаловать в Пограничье, капитан. Здесь либо выживают, либо платят.

***

Отряд отправился к отелю под названием «Радиоактивный рай».

Отель оказался внутри именно таким, как и снаружи — собранным из старых досок и ржавого металла, но на удивление крепким.

За стойкой стояла девушка с длинной косой. При виде вооружённых людей не вздрогнула — значит, привыкла.

— Сколько комнат? — спросил Клим.

— Две. По три человека.

— Берём.

Девушка назвала цену, Клим отсчитал гильзы, и через несколько минут отряд уже поднимался на второй этаж.

Клим с Громом и Робертом скрылись в двери с номером 201. Оса уже взялась за ручку 202-го, когда Рома вдруг замер.

— Ты чего? — обернулась Оса.

— Я... сейчас, — Рома сунул ей ключ. — Иди пока, я догоню.

Оса хмыкнула, но спорить не стала — слишком хотелось упасть на нормальную кровать.

Рома спустился обратно в холл. Сердце колотилось где-то в горле, и он сам не понимал — то ли от глупости того, что делает, то ли от чего-то другого.

Девушка за стойкой подняла голову. Увидела его — и вроде бы чуть заметно удивилась.

— Забыли что-то?

— Нет, — Рома подошёл ближе. Остановился, не зная, что сказать дальше. — Я... просто хотел спросить...

Она ждала. Тёмные глаза смотрели спокойно, без обычного для Зоны подозрения.

— Как тебя зовут? — выпалил Рома и тут же покраснел до корней волос.

Девушка улыбнулась — чуть-чуть, одними уголками губ.

— Катя.

— А я Рома.

— Знаю. Слышала, когда вы заселялись.

Рома почувствовал себя полным идиотом. Конечно, слышала. Она же за стойкой стояла.

— Ты давно здесь? — спросил он, лишь бы не молчать.

— В отеле? — Катя пожала плечами. — Почти с самого начала. Дядя Ваня меня приютил, когда я одна осталась.

— А родители?

Катя отвела взгляд. Всего на секунду, но Рома заметил.

— В первый день, — коротко сказала она. — Прорыв. Мы жили у границы.

Рома молчал. Что тут скажешь? У всех в Зоне одна история.

— А ты? — спросила Катя. — Ты откуда?

— Со «Шторма». База военная. Мы...

Он запнулся. Рассказывать про Хантера? Про Алый Лес? Про то, как они бежали, а командир остался?

— Мы тоже своих потеряли, — тихо закончил он.

Катя кивнула. Понимающе. Без лишних слов.

Сверху донеслось:

— Рома! Ты где там? — голос Осы.

Рома дёрнулся.

— Мне пора.

— Иди, — Катя снова улыбнулась. — Спокойной ночи, Рома.

— Спокойной... — он уже отошёл, но обернулся: — А ты? Ты тоже спишь здесь?

— Есть комната, — кивнула она. — За стойкой.

— А... ну ладно.

Он почти добежал до лестницы, когда услышал:

— Рома!

Обернулся.

— Если что-то понадобится — я здесь.

Он кивнул и взлетел наверх, чувствуя, как щёки всё ещё горят.

Рома влетел в комнату и с порога наткнулся на насмешливый взгляд Осы.

— Ну? — спросила она, даже не пытаясь скрыть улыбку.

— Что — «ну»? — Рома сделал вид, что очень занят разгрузкой рюкзака.

— Поговорил?

— С кем?

Оса закатила глаза:

— Ты красный как рак. С девушкой внизу, с кем же ещё.

Рома промолчал, но уши предательски покраснели.

— Ладно, не хочешь — не рассказывай, — Оса плюхнулась на диван, закинув ноги на подлокотник. — Только имей в виду: в Зоне каждая встреча может быть последней. Так что если тебе кто-то дорог... не тяни.

Рома замер.

— Ты о чём?

— О том, что Хантер никогда не успел бы сказать то, что хотел, если бы знал, что останется в той часовне, — тихо ответила Оса и отвернулась к стене.

Рома хотел что-то сказать, но не нашёлся. В комнате повисла тишина — тяжёлая, как намокшая шинель.

Где-то за стеной закашлялся Гром. Скрипнула кровать под Робертом.

— Оса, — позвал Рома.

— Спи, малой. Завтра тяжёлый день.

Он лёг, уставился в потолок. Амулет под футболкой — самодельный, из старой монетки — казался тёплым.

«Если тебе кто-то дорог — не тяни».

Он думал об этом, пока его не сморил сон.

***

В 201-м номере обстановка была не лучше.

Роберт сидел на кровати, стаскивая пропитанную кровью повязку. Гром молча колдовал над его боком, ловко орудуя бинтами и каким-то вонючим антисептиком.

— Больно же, — шипел Роберт.

— Терпи, — буркнул Гром. — Живой пока.

Клим стоял у окна, глядя на тёмную улицу. В отражении стекла он видел свои глаза — чужие, пустые.

Хантер.

Имя билось в голове, как пуля, застрявшая в черепе.

— Клим, — позвал Роберт. — Иди ложись. Проворонишь всю ночь, завтра с ног валиться будешь.

— Я в порядке.

— Врёшь, — просто сказал Гром, не отрываясь от раны. — Но это твоё право.

Клим усмехнулся. Горько.

— Док, ты всегда такой утешительный?

— Я врач, а не психолог, — отрезал Гром. — Психолог бы тебе сказал, что командир имеет право на слабость. Я скажу: если сдохнешь от недосыпа — мне же тебя и закапывать.

Роберт хрюкнул — то ли от боли, то ли от смеха.

— Он прав, — сказал Клим. — Ладно. Спокойной ночи.

Он лёг на узкую кровать, заложив руки за голову. В соседней комнате было тихо — Рома с Осой, видимо, уже спали.

Мы живы, — подумал Клим. — Пока живы.

За стеной вздохнул Гром. Скрипнула кровать Роберта.

Где-то далеко, на краю Пограничья, завыли ветра.