Том 2 / Глава 53
— Даже не знаю, Хёну-я…разве ты не слишком молод для свадьбы?
Голос Тхэина прозвучал холодно. Он сидел, тяжело опершись локтями о стол, и смотрел куда-то мимо.
— Сонбэ, я не просил твоего совета.
Возразил Хёну.
— Я пришёл сообщить новость лично. И пригласить на торжество.
Какими бы натянутыми ни стали их отношения, кроме Тхэина, позвать ему всё равно некого. В конце концов, он всё ещё его друг. Единственный.
Тхэин устало потёр переносицу. В последнее время он выглядел неважно: под глазами залегли тяжёлые тени, кожа приобрела болезненный оттенок, а взгляд потускнел, словно утратил прежний живой блеск. Его плечи, когда-то расправленные и уверенные, теперь поникли, и в этой сгорбленной фигуре читалось истощение, копившееся неделями. Хёну старательно убеждал себя, что всему виной выпуск и бесконечные заботы, что подобные перемены естественны перед окончанием университета.
— Ты не думаешь, что пожалеешь?
— Сонбэ.
— Разве этот человек стоит того?
— Тхэин-а.
— Да он…он…
— Тхэин!
Имя, произнесённое чуть резче, наконец заставило его замолчать. Губы сжались в тонкую ниточку.
— Это мой выбор. Ты ведь тоже никогда не спрашивал у меня, с кем тебе встречаться.
— Хёну-я…
Друг двинулся вперёд, и его пальцы, тёплые и чуть шершавые, обхватили запястье омеги.
— Я просто…
Хёну заметно напрягся, тело выдало желание отстраниться, но он подавил этот порыв и остался на месте. Прикосновение, ещё недавно воспринимавшееся как невинный знак дружбы, теперь несло в себе иную, смущающую тяжесть.
— Я так боюсь, что слишком поздно…
Прошептал он.
— И всё равно хочу тебе это сказать.
— Сонбэ.
Голос прозвучал негромко, однако в интонации звучала твёрдость, не допускавшая возражений.
— Не нужно.
Он не мог знать наверняка, но догадка вспыхнула в сознании ярко, как молния.
«Я нравлюсь ему…»
Эта мысль ошеломила, лишила равновесия. Всё — забота, прикосновения, привычка обнимать без повода — раньше казалось проявлением дружбы. Но теперь, когда пазл сложился, стало ясно: они видели друг друга по-разному. И Хёну не имел ни малейшего представления, как поступить с этим знанием.
Можно ли после такого остаться друзьями? Он не собирался проверять. Именно поэтому остановил его, не дав признанию вырваться наружу.
— Приходи, ладно?
Он заставил себя улыбнуться.
— Я буду искренне рад видеть тебя на церемонии.
Прозвенел звонок, оповещающий о начале занятий. Удобный предлог, чтобы прервать разговор. Шанс разойтись по разным сторонам.
— Увидимся, мне пора.
Хёну поднялся, закинул сумку на плечо и украдкой посмотрел на Тхэина. Тот сидел, опустив взгляд.
«Будет ли ему комфортно на моей свадьбе?»
Пронеслось в голове.
«Одному, в окружении незнакомых людей…может, стоило предложить, чтобы он взял кого-то с собой?»
Тяжесть недосказанного тянулась за ним весь оставшийся день.
Подготовка к свадьбе давалась Хёну удивительно легко: он не вникал в детали и выступал скорее пассивным зрителем, нежели главным действующим лицом. Большую часть забот взял на себя Киун. Вернее, его помощники. От выбора банкетного зала до пошива костюмов, от утверждения меню до дизайна приглашений.
Иногда его отлавливали посреди дня, чтобы с деловым видом уточнить мнение о мелких деталях: оттенке скатертей, начинке для торта или шрифте на табличках для гостей.
Среди приглашённых числилось много иностранных имён, поэтому они остановились на корейско-европейском стиле — слиянии традиций и современности. Для семьи Киуна свадьба должна была выглядеть солидно и представительно. Для самого Хёну вся эта грандиозная затея не казалась чем-то необходимым. Напротив, масштаб предстоящего торжества слегка подавлял, вызывая тревогу.
— Может, просто распишемся?
Как-то предложил он.
Ответ последовал мгновенно, без тени сомнений:
— Нет, сладкий. Это важная традиция моей семьи. Отец сойдёт с ума, если всё не пройдёт на высочайшем уровне и по всем канонам. Я его старший сын как-никак.
Хёну вздохнул, покусывая губу.
— Тогда…можем ли мы обойтись без огромного количества людей?
Осторожно спросил он, пытаясь нащупать компромисс.
— Не хочешь видеть кого-то конкретного? Кто-то не понравился?
Альфа присел рядом на диван, тот прогнулся под его весом.
Чтобы поставить на столик кружку с только что сваренным ароматным кофе, ему пришлось отодвинуть целую груду изысканных конвертов с приглашениями, которые они подписывали от руки всего час назад.
— Да нет. Просто…
— Просто?
Хёну опустил голову, уставившись на собственные пальцы, сплетённые на коленях. Он подбирал слова, которые не звучали бы как жалоба. Но прежде, чем он успел что-то сказать, тёплая ладонь альфы коснулась его щеки и слегка надавила, повернув к себе.
— Смотри на меня и отвечай. Чтобы что-то скорректировать, я должен понимать, что у тебя в голове.
И под этим пронизывающим, заботливым взглядом правда сама вырвалась наружу:
— У меня…никого нет.
— А как же я, сладкий? Разве я — никто?
Он распахнул объятия, и Хёну без колебаний утонул в них, прижавшись лбом к мягкой ткани его кофты. Мысль о том, что теперь у него действительно есть кто-то, согревала изнутри, растапливая лёд неуверенности.
— Ты дороже всех. Но я имел в виду…у меня нет родителей или каких-то родственников, которых можно было бы пригласить.
— А, вот ты о чём.
Киун задумался на секунду, а затем потянулся к стопке глянцевых журналов на столике. Он быстро пролистал один из них, отыскал разворот и продемонстрировал его омеге.
— Вот, можешь выбрать.
Хёну отстранился, с недоумением переведя взгляд с невозмутимого лица жениха на яркие фотографии.
— Выбрать…что?
Растерянно спросил он.
— Актёров.
Небрежно пояснил Киун, указав на фотографию пары преклонного возраста.
— Помнишь свадьбу семьи Гу?
— Те, что снялись в фильме «Дорога в Хварён», который мы смотрели недавно?
— Верно.
Речь шла об одной из самых обсуждаемых пар года — известном актёре и обаятельной актрисе, чья романтичная история началась на съёмочной площадке и вскоре завершилась сказочной свадьбой.
— Открою тебе тайну. На самом деле её родители — прожжённые пьяницы. Не те люди, которых хочется выставлять на публику. Поэтому тех, кого все видят в ток-шоу и светской хронике, просто наняли. Довольно распространённая практика. Так что, если хочешь, можем и для тебя подобрать достойных родителей. Или тётю с дядей.
Ему стало не по себе, стоило лишь представить улыбчивых незнакомцев, которые будут похлопывать его по спине, изображать гордость и смахивать скупую слезу во время церемонии. Как артист, он, конечно, мог бы сыграть идиллию. Но ради чего? Лучше уж пусть за его спиной шепчутся, что он сирота, чем участвовать в подобном фарсе.
— Бред.
Резко сказал он.
— Я не хочу этого. Спасибо, но нет.
Киун не стал настаивать.
— Эй.
В его голосе прозвучала та особая мягкость, которую он позволял себе лишь рядом с Хёну.
— Тогда запомни главное правило. Всю свадьбу, с самого утра и до последней минуты, смотри только на меня. Ни на кого больше не отвлекайся. Ладно? Зачем тебе кто-то ещё, когда всё, что имеет значение, — я и ты.
И, глядя в эти тёмные, уверенные глаза, Хёну почувствовал, как навязчивые мысли отпускают.
— Угу. Только на тебя.
Зазвучал марш Мендельсона, они вошли в зал, полный гостей, и синхронно зашагали к арке из живых белых роз.
Забавно, что сам Мендельсон так никогда и не узнает, что его музыка — символ бракосочетания, — он умер задолго до того, как его мелодия стала популярной.
Пока они медленно продвигались под щелчки камер, Хёну, слегка наклонившись к Киуну, заговорил:
— Ты знал, что изначально эта музыка была написана к шекспировской пьесе «Сон в летнюю ночь»? Она звучала в эпилоге спектакля.
— Не знал.
Так же тихо ответил Киун и добавил:
— Станцуешь мне под неё?
— Она похожа на марш из «Щелкунчика». В детстве я участвовал в постановке. Мы кружились, размахивая маленькими саблями. Я тогда так перестарался, что меня чуть не вырвало прямо на сцене.
Киун хмыкнул, подавив смешок, тщательно пряча эмоции.
Так, перешептываясь, они дошли до алтаря.
Музыка стихла, и зазвучали слова ведущего церемонии, произнесённые на корейском. Он рассказал о двух семьях, о соединении судеб, о долге и верности.
После небольшой паузы мужчина перешёл на английский, чтобы гости-иностранцы тоже могли разделить этот момент.
Ведущий, передавая паре чаши с напитком, пояснил для незнающих:
— Мы проведём обряд кёбэчжу. Супруги сделают три глотка: сперва из собственной чаши, затем из чаши друг друга и напоследок из общей. Подобно вину, которое, однажды смешавшись, уже нельзя разделить вновь, так и жизнь супругов отныне станет единой.
Хёну постарался не скривиться, делая глоток. Прозрачный напиток обжёг губы и горло, оставив горьковатое послевкусие.
Затем последовали ещё несколько формальных обрядов, и завершилось всё поклонами: сперва родителям и ближайшим родственникам Киуна, а в финале — друг другу.
— Ну, а теперь обмен кольцами!
Объявил ведущий.
Киун уверенно надел кольцо на палец супруга, склонился и поцеловал то самое место, где отныне сверкало украшение. В ответ Хёну, заметно волнуясь, поднял второе кольцо и повторил жест мужа.
Зазвучали аплодисменты. Они ненадолго соприкоснулись губами, и уже спустя мгновение ведущий отвёл их чуть в сторону, а для гостей заиграла музыка.
На стол, накрытый белоснежной скатертью, упала стопка документов.
— Нужно поставить подписи.
Сообщил юрист сухим голосом.
— Это брачный договор. В нём указаны условия раздела имущества в случае развода.
Хёну поднял вопросительный взгляд на Киуна.
— Формальность.
Коротко отозвался жених, успокаивающе погладив по спине.
Хёну опустил глаза на страницы и ужаснулся их количеству. Строки с юридическими терминами плыли перед глазами, он едва понимал суть.
— В случае развода вы не сможете претендовать на компанию семьи.
Пояснил юрист.
— Да я и не…
Начал омега, но его перебили.
— Также есть положения о недвижимости, банковских счетах, наследстве. Всё стандартно.
Словно торопя, добавил мужчина.
Со стороны зала донёсся окрик:
— Ну что вы там возитесь? Давайте скорее к нам!
Хёну, смутившись и не желая задерживать церемонию, схватил ручку.
«Киун же адвокат, он наверняка лучше знает, как правильно…»
Мелькнуло в голове. Рука дрогнула, но он собрался и сделал то, что велели. Одна за другой подписи легли на страницы.
Завершив официальную часть, они вернулись к гостям. Поток поздравлений казался бесконечным: вручали цветы, протягивали красные конверты с деньгами, произносили дежурные слова. Люди сменяли друг друга, и все они были со стороны Киуна — родственники, партнёры, знакомые семьи.
Хёну улыбался, кланялся, благодарил, хотя внутри ощущал пустоту. Десятки незнакомых лиц мелькали перед ним. Единственный, кого он пригласил, — Тхэин, так и не пришёл.
— Здравствуй, племянник.
Женщина в элегантном голубом платье подошла к ним. Она заговорила по-английски. Хёну улавливал смысл, но понимание требовало усилий и сосредоточенности. Он с детства занимался языками — не только английским, но и французским. Английский осваивал с репетитором, а вот французскому его учила приёмная мать. Сам омега, возможно, и не задумался бы о том, насколько это важно, но мать настояла, что это необходимо для артиста балета. Да, сейчас он мечтал о сцене Национального театра Кореи, но кто знает, может, в будущем его позовут на гастроли в другую страну.
— Хван Хёну, рада наконец познакомиться.
Она отчего-то была уверена, что он её поймёт. Увидев рыжие волосы парня, многие нередко принимали его за иностранца.
— Добрый день. Спасибо, что пришли.
Ответил он стандартной вежливой фразой.
— Честно признаюсь, для меня стало неожиданностью, что ты парень. До этого до моих уже доходило только то, что ты омега. Омега…омега…никаких подробностей.
Она тихо хохотнула, будто какой-то шутке, появившейся в её голове, и тут же поспешила пояснить:
— Не удивляйся моему подарку, пожалуйста. Я не нарочно. Подумала, что Киун урвал себе какую-нибудь длинноногую красавицу. Даже размеру стопы не удивилась…
Фразы сыпались быстро, в какой-то момент Хёну перестал улавливать суть.
— Впрочем, не важно.
Махнула она рукой.
— Поздравляю вас, дорогие. Вы смотритесь очень гармонично.
Они ещё немного поболтали, после чего, на ходу подхватив с подноса у официанта бокал вина, тётя плавно растворилась в толпе гостей.
Ещё одно необычное поздравление омега получил от Лилит. Причём персональное.
Ангел в белом появился внезапно посреди вечеринки. За его спиной следовало трое охранников.
— Не обращай на них внимания.
Бросил он, заметив взгляд Хёну на сопровождающих.
— Они теперь шастают за мной по прихоти отца.
Он вложил в ладонь Хёну небольшой конверт и чуть склонился к его уху, понизив голос:
— Это подарок для тебя.
— А…спасибо.
Пробормотал тот, взглянув на презент.
«Такой лёгкий, не деньги…может, какой-то сертификат?»
Мелькнула мысль. Хёну сунул конверт в карман, решив посмотреть позже.
Киун, наблюдавший за сценой, обратился к Лилит.
— Ты себе не изменяешь. Даже на чужую свадьбу явился в белом, наглец.
Сегодня из присутствующих лишь Хёну имел право облачиться в белое. Издревле для омег данный цвет означал начало новой жизни, символизировал чистоту и готовность вплести себя в судьбу чужого рода. Чёрное предназначалось альфам — цвет земли и корней, надёжной опоры, что поддерживает, хранит и питает новую ветвь семьи.
Ангел в ответ на замечание мягко улыбнулся.
— Не беспокойся, я не собираюсь перетягивать внимание на себя. Просто заглянул на минуту.
Он и вправду задержался ненадолго, хотя присутствующие, завидев его, тут же потянулись поздороваться.
Больше всех в тот вечер напился отец Киуна. Казалось, он радовался празднику сильнее самих молодожёнов. Человек, вложивший немалые силы и средства в организацию свадьбы, теперь являлся её душой: говорил со всеми, шутил, обнимался, а при первых звуках медленной музыки неизменно звал жену на танец. Они выходили в центр зала, и он, слегка пошатываясь от выпитого, всё же бережно держал её, раскачиваясь в ритм мелодии.
Хёну смотрел на них заворожённо.
«Они так тепло относятся друг к другу…»
Если сыновья берут пример с отца, значит, Киун станет ему таким же мужем: внимательным, заботливым, нежным. Господин Хван буквально сдувал с супруги пылинки, то и дело хватал её за руку под столом, переплетая их пальцы, и не отходил ни на шаг. Образец семьянина.
На торжестве присутствовали и младшие братья-близнецы.
— Братец Со, а как нам тебя теперь называть? Братец Хван?
— Зовите просто Хёну.
— А можно сонбэ? Мы ведь скоро будем учиться в одном университете.
— Точно.
Кивнул он, совсем забыв об этом.
— Как успехи в учёбе? Экзамены сдали?
— Сдали! Уже готовим документы. Кстати, твой друг очень помог, спасибо, что дал его номер.
— А…да.
А Тхэин даже не упомянул, что те к нему в итоге обратились. Возможно, потому что в последнее время они несколько дистанцировались друг от друга.
— Ну и какие у вас баллы? Кто оказался умнее?
— Одинаковые.
В один голос сказали близнецы.
— Да ну.
Прищурился Хёну, пытаясь подловить их на лжи.
Братья синхронно вскинули брови и с возмущением выпалили:
— Ха! Сто есть сто.
— Вы оба получили максимальный балл?!
Глаза омеги округлились.
— А ты нас недооцениваешь, сонбэ.
Ухмыльнулся один из них.
— Были какие-то сомнения?
В этот момент Хёну взглянул на них по-новому. Перед ним стояли не какие-то сорванцы, а упорные и умные парни.
— Умнички.
С искренней теплотой похвалил их он.
— Ох, как приятно, когда братец к нам добр.
Тэй театрально схватился за сердце.
— Слушал бы и слушал.
Все трое рассмеялись.
— Добро пожаловать в нашу семью.
Вдруг посерьёзнел Тэо.
Слова тронули Хёну до глубины души.
— Ай, ну всё.
Вмешался второй.
— Так трогательно, что сейчас слезу пущу.
«Теперь у меня есть семья…большая…та, что приняла меня…»
И от этого осознания глаза предательски защипало — он и правда был готов расплакаться.
Дома Киун заметил на тумбочке бежевую коробку из-под обуви с логотипом Louboutin. Стало очевидно, почему тётя днём приносила извинения за неуместный подарок.
— Вот что она имела в виду.
Он поддел указательным пальцем тонкий ремешок и извлёк из коробки босоножку на высоченной шпильке — не меньше десяти сантиметров, чёрную, с фирменной алой подошвой.
Хёну рассмеялся, но в глазах Киуна не было ни тени веселья. Его взгляд стал хищным, многозначительным, слишком хорошо знакомым омеге, чтобы не понять намёк.
— Я придумал, что хочу в подарок на нашу свадьбу, сладкий.
— Нет.
Поспешно отозвался Хёну, резко замотав головой. Он уже знал, куда клонил Киун.
— Надевай.
Не оставил тому выбора он, протянув обувь.
Так Хёну оказался запертым в душевой рядом со спальней — в одном лишь лёгком халате и в изящных босоножках на убийственно высоких шпильках.
Цок-цок-цок.
Он довольно быстро приноровился к непривычной обуви, расхаживая по плитке туда-сюда.
— Почти как в пуантах…
Он мялся в уборной с ноги на ногу, не решаясь выйти.
— Иди сюда, сладкий.
Хёну опустил взгляд на свои ступни. Он никогда не считал их уродливыми, но и привлекательного ничего не видел: мозоли, натёртости, покраснения — следствие бесконечных репетиций и тяжёлых нагрузок.
Он благодарил свои ноги. Они его инструмент. Но всё же в пуантах они выглядели куда эстетичнее, чем сейчас.
— Выходи.
Настойчиво позвал Киун.
Со Хёну решительно выдохнул и шагнул в комнату. Альфа присвистнул, оценивая его походку. Взгляд прожигал насквозь, будоража.
— Великолепно.
Протянул он, поманив ближе.
— Может, всегда будешь их носить? Тебе идёт.
Хёну подошёл, и муж усадил его к себе на колени. Тёплая ладонь скользнула от бедра к щиколотке.
— Сюда бы ещё чулки…м-м-м…
Хёну знал, что дальше посыплются грязные словечки, и потому заткнул его поцелуем. Долгим и влажным. Он жадно изучал его рот языком, пока лёгкие не начали гореть от недостатка воздуха.
— Мф…хах…
Хёну и не заметил, как в процессе с него сняли халат.
Руки Киуна мяли упругие ягодицы, то и дело касаясь сквозь тонкую ткань нижнего белья намокшей щёлочки. Материя темнела от влаги, липла к коже.
— Сладкий, а ты знаешь, что на свадьбе принято давать друг другу клятву?
— М?
Только и выдохнул Хёну, извиваясь на его коленях. Он невольно тёрся членом о напряжённый пресс Киуна.
— В богатстве и бедности…слышал?
Тот вдавил мокрую ткань трусов в его дырочку и начал медленно растирать соки круговыми движениями, расслабляя отверстие.
— Мг…угу…
— Дашь мне такую клятву?
Хёну задыхался. В таком состоянии, ощущая, как феромоны Киуна накрывают, он был согласен на всё.
— Повторяй за мной. Я, Хван Хёну…
— Я…ых…Х-хван Хёну…
Киун уложил его на лопатки на кровать, стягивая бельё.
— Обещаю…
— Обещаю…
— Раздвигать ноги для своего мужа по первой просьбе.
Произнёс альфа, и уголки его губ дрогнули.
— Ах!
Хёну судорожно вдохнул. Он догадывался, что клятвы окажутся пошлыми, но всё равно смутился.
— Говори.
Киун нетерпеливо сжал его сосок, а затем щёлкнул по нему ногтем.
— Ай! К-клянусь…раздвигать ноги для своего мужа по первой просьбе…
— Умница.
Мурлыкнул он, нагибаясь и оставляя горячие поцелуи на груди. Язык скользнул по соску, губы втянули его внутрь.
— М-м-м…
На секунду оторвавшись от раскрасневшейся бусинки, Киун продолжил:
— Клянусь принимать своей попкой член мужа с наслаждением…
И тут же снова припал к груди, покусывая её.
— Ах…мх…Киун…
Слушать такие слова было постыдно, а произносить их вслух и подавно. Каждый слог давался с трудом, голос дрожал. Однако это и заводило — до судорог в пальцах и мурашек по всему телу. То, как Киун манипулировал им, вынуждая оголять самую тёмную, запретную сторону его сущности.
Тот шлёпнул его по бедру, подгоняя.
— Ых! Клянусь…п-принимать своей попкой его член…кх…ах!
— Хани, разве, давая клятву, не нужно постараться?
— Я стараюсь…мхык…
Простонал он, закатив глаза и изгибаясь навстречу губам, терзавшим чувствительный сосок.
Киун, наконец насытившись, оторвался от груди. Внезапно он перевернулся, поменяв их местами, и Хёну оказался сверху, ошарашенный переменой.
— Подвинься сюда.
С хрипотцой велел Киун.
— К-куда?
— Ближе.
Тот схватил его за задницу, подтолкнув к себе.
— Хочу взять в рот.
Сам того не замечая, Хёну уже оказался пахом у его головы.
— Вот так…сядь мне на лицо. Хочу заглотить его вместе с яичками.
Хёну зажмурился от стыда. Он хотел поскорее подчиниться, лишь бы не слышать очередных грязных слов. Но это не помогло. В промежутках между посасыванием и вылизыванием всех его нежных местечек Киун то и дело комментировал:
— Увидел твои ножки на каблуках и так завёлся, пиздец просто. Как ты можешь быть таким соблазнительным, м?
В подтверждение он стянул брюки вместе с бельём и высвободил пульсирующий, влажный от предвкушения член.
Хёну протянул руку назад, коснувшись органа.
— Хочешь мне помочь? Тогда давай так.
Пара манипуляций с хрупким телом омеги, и они оказались в позе 69.
— Нет…не так…не хочу…
Бормотал Хёну, понимая, какой тому открылся вид. Теперь покраснело не только его лицо, а даже плечи и ягодицы. Жар охватил с ног до головы.
Но Киуна не интересовали его протесты.
— Клянись давать вылизывать свою дырочку мужу.
Кончик языка прошёлся по влажному входу, дразня.
— Нгх…уф…
Он так и не смог произнести требуемые слова. Вместо этого смирился и обхватил тяжёлый, горячий орган обеими руками. Омега неловко двинул ими вверх-вниз, стараясь доставить удовольствие.
«Он так часто делает подобное для меня…а я никогда не пробовал…»
Неуверенно склонившись к паху, он провёл языком по набухшей головке, собирая солоноватые капли смазки.
— Ха…
Тяжёлый выдох сорвался с губ Киуна, его бёдра подались навстречу. Таков был ответ, подтверждение того, что Хёну движется в правильном направлении.
Хёну продолжил ласкать член мужа ртом.
Киун улыбнулся, подумав, что он похож на котёнка, слизывающего сливки с блюдца. Но сама эта неловкая попытка сводила его с ума, распаляя.
— Вот так, сладкий…повторяй за мной…
Киун взял его член в рот, демонстрируя, как нужно доставлять удовольствие.
— Ымх…мх…
Слёзы навернулись на глаза. Он старался действовать так же, как муж. Но чем глубже проталкивал член в рот, тем сложнее становилось. Он не мог ни дышать, ни глотать.
— Мх!
Киун стал настойчивее посасывать его плоть, раздавались влажные, пошлые звуки, Хёну больше не мог сосредоточиться ни на чём, кроме интенсивных ощущений, охватывавших низ живота.
Вскоре он не выдержал.
— А-а-а! П-постой…Киун-а…я сейчас…
Он попытался отстраниться, но сильные руки только крепче ухватили его за бёдра.
Горячая сперма обильно заполнила рот мужа, часть скатилась по губам и подбородку.
— Ах…хнык…
— Спасибо, что накормил меня.
Довольно прохрипел Киун.
— Ха…ты знал, что все твои соки невероятно вкусные?
Хёну замотал головой и зажмурился, не в силах слышать такое.
— Хнык…п-прекрати…
Всхлипнул он.
Киун рассмеялся, укусив его за бедро.
— Хочу обнять тебя. Иди сюда.
Он послушно переместился и лёг рядом.
— Ты не закончил…
Шепнул он, переводя дыхание и стараясь унять трепет.
— У нас вся ночь впереди.
Киун провёл ладонью по его волосам, длинные пряди рассыпались по плечам.
— Хван Хёну.
Голос мужчины изменился.
— Да?
Откликнулся он.
— Обещай, что будешь верен мне.
Омега вздрогнул, поняв, что в этот раз альфа не дразнит его, а вполне серьёзен.
— Обещаю.
— Что будешь всегда рядом.
— Обещаю.
— Что будешь моим.
— Обещаю…
Перейти к 54 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty