Глава 52

Это было делом чести, думал Люка, не разрыдаться и не начать умолять Имре поцеловать его снова. Снова и снова и снова, пока эта ненасытная жажда наконец не будет утолена, пока он не опьянеет и не насытится Имре: его поцелуями, этим взглядом, которым Имре смотрел на него сейчас, тем, как он брал его в объятия, прижимая эти горячие, широкие ладони к его обнажённой коже.

Но он не стал.

Потому что Имре не мог. 

Потому что Люка был слишком молод. Потому что Люка был сыном Марко, а не настоящим человеком со своим лицом, потребностями, желаниями. Потому что Люка был… Люка был…

Люка был тем, кем был, а того, кем он был, оказалось недостаточно для Имре.

Он устал рыдать и страдать из-за этого. Устал ненавидеть себя за это. Просто так получилось, и однажды он переживёт это. Он предпочёл бы быть другом Имре, чем не иметь ничего, и, возможно, однажды… однажды они оглянутся на это и посмеются.

Но сегодня, глядя на экран ноутбука и пытаясь заставить себя сосредоточиться на сюжете, а не на мужчине рядом с ним…

Всё, что он мог, — это страдать. Страдать и запирать всё это внутри, словно копил для себя, потому что оно было слишком драгоценным, чтобы отдавать кому-то другому. Он думал, что было больно — унизиться, бросившись к Имре, и получить отказ, почувствовать себя нежеланным, неспособным вызвать влечение. Но правда была ещё хуже и оставляла более глубокие раны, впиваясь в его ноющее сердце и оставляя после себя шрамы.

Потому что правда была в том, что Имре хотел его.

Но отказывался видеть в нём что-то большее, чем все те причины, по которым ему нельзя этого делать.