Глава 51. Последний день войны
Тимур Ермашев— Стойте, стойте! Почему я впервые слышу, что Тау будет не один?
Нуртай выглядел взволнованным. По его вытянутому скуластому лицу ручьями стекал пот. Он ходил взад-вперёд, не находя себе места.
— Одно дело бодаться с тем старичком-дистрофиком, которого я уже видел во дворце. А строить из себя Ван Хельсинга и рубиться со всей бандой этого Тау — совсем другое. Не находишь, Ирбис?
Нуртаю казалось, что с каждой их новой встречей на морде барса появлялось по одному, а то и сразу по нескольку чёрных пятнышек. Ирбис был настолько невозмутим, что временами могло показаться, будто он не слышит, о чём с ним говорят. Вот и на этот раз белая кошка и ухом не повела. Барс лежал на пожелтевшем от времени ковре из грубой истоптанной шерсти (Нуртай слышал от кого-то, что этот коврик когда-то был предводителем шакалов, которых одолел Ирбис). Тяжёлая голова покоилась на передних лапах.
— Ало! — почти прокричал Нуртай. — Ваше величество, я вам не мешаю?
— Не шуми, человек, — Ирбис потянулся и сел. — Сам по себе джин почти не опасен, потому что лишён собственной плоти. Он способен нанести вред, лишь завладев телом другого существа. Иначе говоря, чтобы сразиться с тобой, ему нужно вселиться в кого-то. У него есть двенадцать демонов, которые беспрекословно подчиняются ему. Тринадцатым был Тейран. С ними тебе и придётся иметь дело. Тау будет драться с тобой, вселяясь в каждого из них по очереди.
— Ну хорошо, допустим, я изрубил в капусту всех этих чертей. Разве не ты говорил, что он может завладеть плотью любого? Получается, с ним можно драться хоть целую вечность. Подохнут демоны — он переселится... в тебя, например.
Ирбис чуть завалился на бок и, вытянув заднюю лапу, почесал полукруглое ухо. При этом он блаженно прищурил один глаз. Лишь покончив с этой процедурой и вернувшись в прежнее положение, он ответил:
— У Тау нет власти надо мной. Так же как и над тобой. Потому ты и зовёшься Хранителем. Цепь Барсии защитит тебя. Всем остальным находиться рядом с джином опасно.
— Это что ж получается, мне, чтобы победить его, всю вашу Барсию покрошить надо? Где тут логика?
— Тебе придётся войти в замок Тау и уничтожить каждую тварь, которую там встретишь. До тех пор, пока в цитадели не останется ни одного живого существа.
— А если передо мной встанет человек? Или какой-нибудь медведь? — на всякий случай переспросил Нуртай, хотя суть он уже уловил.
— Ты заточишь джина в кожаный кувшин, который дадут тебе каркентцы, — продолжал Ирбис, проигнорировав вопрос. — С ним ты и должен выйти к нам. На этом твоя миссия будет выполнена.
— И я вернусь домой?
— Именно так.
На выходе из шатра окончательно высохший за дни похода Карт действительно вручил ему небольшой бурдюк. Старичок ещё что-то бубнил о том, что этот кусок бычьей кожи — чуть ли не главная святыня всех алашей, но Нуртай слушать не стал. Увидев, поджидавшего в сторонке Карлуга, он направился в его сторону. На свергнутого вождя он больше не обращал никакого внимания.
Солнце было в зените, когда тяжёлые дубовые ворота Анарата распахнулись. Из города вышла длинная вереница всадников, которую возглавляли старейшины. Их было не больше семи. Следом двигались знатные воины — Нуртай определил это по дорогим доспехам и попонам на их лошадях. Один из анаратцев держал над головой огромный ключ, который, судя по блеску, был отлит из чистого золота. Вслед за знатью пешком шли простые солдаты — видимо, составлявшие гарнизон столицы. Последними вышла группа знаменосцев. Пёстрые полотнища с непонятными рисунками были опущены и волочились по земле.
Узнав о том, что жители Анарата сдались, Ирбис наконец вышел наружу и, в сопровождении нескольких волков, двинулся навстречу проигравшим. Нуртай обратил внимание, что место подле барса, принадлежавшее прежде Килаю, заняла дочь убитого вожака.
Чуть помедлив, Нуртай хотел было присоединиться к встрече с побеждённым врагом, но ему преградили дорогу два бурых медведя, наблюдавших за ним со стороны. Вид у этих лесных жителей был не самый дружелюбный: оба демонстрировали свои неподвластные гниению белые клыки, сморщивая при этом шкуры на носу. Нуртай оставил эту идею. Тем более что суть происходящего была ясна.
Анарат пал. Без боя. Дикие орды барсийцев неудержимой волной хлынули заполнять улицы вражеской столицы. Оставшиеся в живых жители в ужасе шарахались от ворвавшихся в город хищников вперемешку с людьми и мэлами. То был последний день войны...