Глава 50. Осада Анарата

Надкусанная луна то появлялась, то снова тонула в проплывавших тучах. Каждое её появление Дира встречала заунывным плачем. Никто в эту ночь не посмел мешать дочери Килая оплакивать своего отца.

Она снова и снова затягивала свою траурную песню, под которую засыпало барсийское войско.

Дира понимала, что отныне её жизнь уже никогда не будет прежней. Нельзя заставить сломанную ветку врасти на то же место. Нельзя вдохнуть жизнь в мёртвого вожака. Нельзя бросать стаю в такой сложный момент. Отныне Дира, дочь Килая, будет говорить в Барсии от имени волков.

Она пела до тех пор, пока не почувствовала, что тиски, сжимавшие сердце, ослабли, а вскоре и вовсе разжались. Дух отца обрел покой. Волчица снова могла вдыхать полной грудью. Ночной прохладный воздух освежил мысли. Дира отряхнулась, словно хотела вытряхнуть из себя остатки печали, и спустилась с пригорка, который заняла ещё на рассвете. Возвышенность находилась в небольшой отдалённости от остального лагеря.

Оказавшись внизу, Дира своим чутким нюхом уловила знакомый запах. Царица волков подняла голову и увидела перед собой голубые глаза Ирбиса. Оказывается, в темноте они светились каким-то волшебным светом. Волчица едва заметно склонила голову. Барс сделал то же самое. Дочь Килая уже привыкла к внезапным появлениям владыки Барсии.

— Кажется, мне стало легче, — проговорила Дира, не глядя на барса.

— Волку с отрубленным хвостом не может стать легче. Он лишь может свыкнуться с мыслью, что у него больше нет хвоста, — ответил Ирбис.

Дира не знала, как правильно толковать слова барса. Оба молчали. Первым заговорил Ирбис:

— Готова ли ты служить Барсии, как это делал твой отец, Дира?

— Прости, повелитель, но такие вопросы оскорбляют меня.

— И ты прости. Я должен был задать этот вопрос. Я вижу, что отец напрасно переживал за тебя. Эта война показала, что ты уже не волчонок, а настоящая волчица, способная биться на равных с остальными членами стаи. Скажу честно: это я отговорил Килая посылать за тобой, когда стало известно, что ты решила присоединиться к смертникам, — снова пауза. — У меня есть дело для твоих волков.

Дира невольно приосанилась и распушила хвост. Всем своим видом она показывала, что нисколько не смущена лестными отзывами.

Солнце ещё не взошло, а волчица уже вела свою стаю прямиком к оставшемуся беззащитным Анарату. Её кровь кипела местью, а клыки и когти так и норовили впиться во вражескую плоть.

Однако Ирбис выслал серых хищников вперёд остального войска вовсе не затем, чтобы избежать потерь среди основных сил и войти в уже захваченный отрядами Диры город. Задача волков была иной — навести ужас на осаждённых.

По приказу Диры стая рассыпалась по степи длинной цепью, чтобы захватить в кольцо столицу алашей. Когда Анарат был окружён, хищники принялись громко выть, предвещая печальную участь порабощённому джином народу. Временами Дира всматривалась в испуганные лица часовых на зубчатых башнях, чтобы прочесть страх в их взглядах.

И той и другой стороне было ясно, что неприступные бастионы Анарата, напоминавшие отвесные скалы, вряд ли могли спасти его жителей. С рассветом на стены поднялось, наверное, всё оставшееся мужское население города. К этому времени жуткий вой перешёл в торжествующее улюлюканье. Волки вставали на задние лапы, иногда кружились на месте и все без исключения устрашающе скалили пасти.

Как и предполагал Ирбис, основные силы прибыли к Анарату к полудню. Барс остановил войско недалеко от городских стен и велел разбить лагерь.

Хищники разбрелись вдоль укреплений, вынюхивая и высматривая уязвимые места Анарата. Люди суетились над кострами, а Ирбис не выходил из своего шатра.

Вскоре стало ясно, что, скрывшись от всеобщего внимания, барс даже и не думал отдыхать. Шатёр никогда не оставался пустым. То один, то другой приходили к нему со всех концов лагеря. Одни уходили быстро, другие задерживались.

Так продолжалось до тех пор, пока к шатру не подошли двое. Это были Нуртай и Карлуг. Они остановились у самого входа и стали о чём-то оживлённо переговариваться. Затем Карлуг приподнял полог и пропустил вперёд хранителя Барсии. Сам зашёл следом.

Дира сделала вид, что страдает от безделья, и самым небрежным видом направилась за ними. Юная царица волков не смогла устоять перед любопытством. Ей хотелось знать, о чём Ирбис будет говорить с хранителем.

— Это не честный бой. Жалеть в нём никого не надо! — Дира узнала голос барса и затаила дыхание, чтобы не пропустить ни слова.