Глава 5 часть 1

Когда Ник подъехал к дому, Эрин практически бегом бросился к машине друга, остро осознавая, что на всём пути по дорожке за ним следует взгляд Оуэна.

Ник включил отопление, когда Эрин сел — автоматический жест, рождённый годами дружбы, ведь Эрину всегда было холодно.

— Так, начинай рассказывать. Какого чёрта происходит?

Эрин поставил сумку на пол, застегнул ремень безопасности и сжался, уставившись на приборную панель.

— Я повёл себя несколько опрометчиво, признаю.

— Несколько опрометчиво. Ты был совершенно безумен, Эрин. Эммануэлла и бабушка Эмерсон обе звонили мне с лекциями, потому что очевидно, что с тобой что-то не так. Я с ними согласен.

Несмотря на то что он приготовился к этой лекции, она всё равно задела его за живое. Тот факт, что Ник и его семья беспокоятся, только усугублял ситуацию.

— Я не знал, что остальные тоже собирались делать ставку на Оуэна, и запаниковал.

— Ты спустил на него достаточно, чтобы купить новую машину, а потом переехал к нему. Ты в порядке? Ты сошёл с ума?

Эрин потер переносицу.

— Я в порядке. Немного не сдержался. Как часто мне нужно это повторять? Ты хочешь, чтобы я признал, что я полный дурак, который ничего не умеет делать правильно?

— Да, это было бы неплохим началом.

Ник был всё тем же — неизменная любовь, облечённая в суровость. Щёки Эрина вспыхнули.

— Да, ну, я всё это и так знаю. Я создал беспорядок. Прости.

— Это и моя вина тоже. Я знал, что ты уже некоторое время не в своей тарелке, и должен был обращать больше внимания. — Ник выругался себе под нос. — Ты был в режиме паники. В режиме паники ты принимаешь ужасные решения.

То, что Нику было плохо, только ухудшало самочувствие Эрина.

— Ты не отвечаешь за меня. У меня была глупая прихоть, и я поддался моменту.

— Ты сорвался с цепи, пытаясь привлечь внимание своей симпатии.

Теперь Эрин впал в панику.

— Он мне не симпатичен.

Ник долго посмотрел на него.

Эрин отвёл взгляд.

— Ладно. Он… немного мне нравится. Но нет смысла говорить ему об этом.

— Какого чёрта нет? Зачем тогда тратить на него столько денег? И почему ты переехал к нему?

— Я же сказал, всё вышло из-под контроля. И теперь он не так понял… — Эрин прижал пальцы к виску. — Неважно. В итоге это беспорядок, как ты и сказал.

— Что я хочу знать, так это почему ты делаешь его ещё более беспорядочным, переезжая туда.

— Очевидно, я не собираюсь оставаться. Я просто хотел уйти от отца на один вечер.

— Да, потому что он действительно успокоится, когда разгорятся слухи о том, что вы встречаетесь. — Ник приподнял бровь. — Если только вы действительно не встречаетесь?

— Нет. — Эрин постучал ногой по сумке. — Мы можем поговорить о чём-нибудь другом?

Вздохнув, Ник кивнул.

— Конечно. Как насчёт того, чтобы обсудить итоги сбора средств, которые более чем вдвое превысили прошлогодние.

Эрин прижал руки ко рту.

— Ты шутишь.

— Нет. Рекордный доход и восторженные отзывы, даже о твоих выходках с Оуэном. Однако, — Ник поджал губы, — когда я утром внёс цифры в таблицу, их всё равно не хватило, чтобы начать строительство кардиологического отделения.

— Что? Нет. Этого не может быть. Должно было хватить, если бы мы просто достигли цели, а чтобы удвоить её…

Ник ткнул большим пальцем в заднее сиденье.

— Я привёз с собой документы. Мы с тобой едем в домик и всё там пересмотрим. Потому что, как ты и говоришь, деньги должны быть там. Странно, что их нет.

Эрин рассеянно нахмурился, глядя на приборную панель, его мысли закружились.

— Это не имеет смысла.

— Кстати, я никому не говорил, что взял документы. Даже Венди. Давай оставим это между нами. На случай, если происходит что-то подозрительное.

О нет. Только не снова. Эрин поднял руку.

— Послушай, тех, кто присвоил деньги, уволили. Мы с тобой занимаем их места.

— Это правление у власти уже десятилетиями. Такого никогда не случается. В те редкие разы, когда другие проскальзывали, их не просто выгоняли, их уничтожали. Они заслуживают небольшой перепроверки. Особенно теперь, когда у них появился новый член. Первое, что они сделают, — попытаются свалить всё на неё.

Мысль вызвала у Эрина тошноту.

— Ты действительно так думаешь?

— Я знаю. — Ник не сводил глаз с дороги, но у него дёргалась челюсть. — Моя бабушка в домике с Эммануэллой и моей матерью, кстати. Ждут, чтобы поговорить с тобой.

— О боже. — Эрин сжался на сиденье.

— Что, думал, выкинешь такой трюк, и они ничего не скажут?

Все три женщины показались на крыльце, когда они вышли из машины, глядя на Эрина так, что ему захотелось спрятаться за автомобиль. Сестра Ника, а также его мать, Ания, стояли по бокам матриарха семьи и самой грозной из троих — Перл Дайны Эмерсон.

Медленно, успокаивающе вздохнув, Эрин подошёл к миссис Эмерсон и склонил голову.

— Эммануэлла. Ания. Бабушка Эмерсон. Рад вас видеть. Если бы я знал, что вы будете здесь, я бы принёс что-нибудь из пекарни.

Эммануэлла хлопнула Эрина по руке.

— Двадцать пять тысяч долларов, Эрин? Серьёзно?

Ания скрестила руки и смотрела на Эрина примерно так же, как и тогда, когда ему было тринадцать — как на маленькую странную бомбу, которая может взорваться в любую секунду.

— Мама, он не выглядит сумасшедшим, но я просто не знаю.

Хотя Эрин пытался переждать эту встречу, тонкая, но сильная рука бабушки Эмерсон поймала его за подбородок и удержала на уровне её взгляда.

— Ты достаточно ешь? — спросила она, её тёмные глаза были добрыми, но твёрдыми, не терпящими ничего, кроме правды.

— Да, мэм.

— Ты высыпаешься? Хотя бы семь часов каждую ночь?

— Да. По большей части.

Она фыркнула, давая понять, что в следующий раз, когда спросит, ожидает лучшего ответа. Затем продолжила.

— Мой мальчик здесь хорошо обращается с тобой на работе и иногда общается с тобой как друг?

— Да, мэм. Ник — замечательный работодатель и главный врач, и я не могу быть счастливее, работая под его началом. И да, мы пьём кофе вместе по крайней мере раз в неделю вне работы.

Это, казалось, удовлетворило её, и она одобрительно кивнула в сторону Ника, прежде чем задать Эрину последний вопрос.

— Ты счастлив, молодой человек?

Эрин заколебался. Она спрашивала его об этом каждый раз, и каждый раз он колебался. Однажды он солгал и сказал «да», и его попытка обмана привела к нескольким часам лекций о том, что такое настоящее счастье, пока он сопровождал её к могиле мужа.

Счастье — это не то, что ты находишь или получаешь, это то, что ты решаешь присвоить. Он всё ещё не понимал, что она имеет в виду, но не хотел новой лекции.

— Я пытаюсь присвоить его, бабушка Эмерсон.

Она кивнула, но выглядела разочарованной.

— Я оставила тарелку с бутербродами с яичным салатом в холодильнике и шоколадный торт на столе, — крикнула она, следуя за дочерью и внучкой к их машине. — Привези мне кресло-качалку в любое время завтра, Николас. Я не тороплюсь.

— Хорошо, мэм, — крикнул ей в ответ Ник.

— Спасибо за еду, — добавил Эрин.

Как только они уехали, он поспешил внутрь и съел два бутерброда с яичным салатом не останавливаясь.

Они прикончили все бутерброды и приличный кусок торта с целым кофейником, пока просматривали документы. Эрин не знал, с чего начать, — информации было так много.

— Это уходит в прошлое на десятилетия. — Эрин поднял стопку бумаг к Нику. — Некоторым из этого больше, чем нам с тобой лет. Зачем ты всё это привёз, если мы смотрим бюджет на сегодняшний день?

— Потому что когда я начал возиться с бюджетом, и я имею в виду по-настоящему возиться, у меня ничего не получалось. Тогда я начал отступать на год назад, потом на два, потом дальше и дальше, и понял, что все годы были такими. Было такое чувство, будто я пытаюсь распутать узел в клубке пряжи и каким-то образом ухожу всё глубже в путаницу.

— Ты всё это понял сегодня утром?

— Я начал вчера днём до сбора средств и поспал около часа прошлой ночью.

Эрин окинул взглядом море бумаг перед собой, совершенно ошеломлённый.

— Я не знаю, почему ты думал, что мы решим это за один день. Потребуются месяцы, чтобы понять, на что я смотрю, не говоря уже о том, чтобы что-то найти.

— Но ты понимаешь, о чём я говорю, да? В этих цифрах есть что-то подозрительное. Что-то более сложное, чем то простое присвоение средств, в котором обвиняли наших предшественников.

Эрин мог это видеть. Вернее, он не мог этого видеть, но понимал, почему Ник схватил документы, заарканил Эрина и спрятал их обоих в домике. Но это действительно займёт месяцы. Месяцы вне работы. Он полагал, что должен быть готов проводить много времени в этом домике.

Ник взглянул на часы.

— Нужно помнить о погоде. Снова обещают снег, а эта дорога превращается в кашу даже от лёгкого снегопада. Обычно мы чистим её сами, но трактор сломан.

Итак, очевидно, они будут работать здесь только тогда, когда нет снега. А в это время года — практически никогда. Эрин опустил бумаги, которые держал в руках.

— Ник, как мы будем это расследовать? Может, передать это кому-нибудь?

— Я никому в городе не доверяю. Все так или иначе связаны с правлением.

— Тогда Ребекке.

— Я не хочу ни к кому обращаться, пока у меня не будет чего-то конкретного. — Он провёл рукой по лицу. — Я надеялся, что мы сможем найти что-то сегодня, но ты прав. Это слишком сложно. Проблема в том, что я не хочу брать это домой, потому что если моя семья увидит, они расстроятся, а я не хочу заставлять их снова через это проходить.

Снова? Эрин хотел спросить, о чём говорит Ник, но что-то на лице друга остановило его.

Ник серьёзно посмотрел на Эрина.

— Ты действительно съехал из дома отца? Как долго ты там пробудешь? Как думаешь, ты сможешь уговорить Оуэна, чтобы ты остался там достаточно долго, чтобы просмотреть эти документы? Не рассказывая ему о них?

Челюсть Эрина отвисла, и он не мог издать ни звука.

Ник продолжал.

— Ты не можешь просматривать эти документы дома, не с твоим отцом. Но Оуэн и Джаред не будут лезть в твоё личное пространство. К тому же ты уже там.

— Я не могу этого сделать.

— Почему нет?

— Потому что это значит использовать его. Я пытался пригласить его на свидание, а не создать себе прикрытие!

Ник положил руку на руку Эрина.

— Он поцеловал тебя, танцевал с тобой и увёз домой. Может, ты ему нравишься, и из этого что-то выйдет.

— Это всё было понарошку.

— Может, и не всё. Даже если я ошибаюсь, притворяйся, пока это не станет реальностью.

Эрин закрыл глаза.

Ник сжал его руку.

— Мне всё равно, будешь ли ты что-то делать со своей симпатией или нет, но мы должны разобраться с этим присвоением средств. Это серьёзно. Жизни. Каждый день, пока у нас нет кардиологического отделения, люди умирают. Я хочу знать, почему.

Ник был прав. Что ещё оставалось делать Эрину?

— Ладно, — сказал он, надеясь, что не совершает ужасную ошибку.