Глава 5. Расследование. Конец первого дня

Есть три типа дел, на которые в первый день расследования собирается весь отдел, чтобы рассказать о случившемся, послушать и обменяться идеями. Первое — это шантажи, которых у нас случается стабильно пара-тройка в год. Второе — это похищения тёмных магов. Явление настолько редкое, что сразу и не вспомню, когда последний раз принимал участие в таком деле. А третье — убийства. И вот этих нам случается чаще остальных. Когда все остальные отделы закрыли свои двери, а клерки разбрелись по домам, я только поднимаюсь по ступеням к массивным дверям. Колонны в сумерках тянутся ко мраку. Моё время пройдёт, а они останутся — мраморные хранители тайн.

В холл пробивается вечернее солнце, но и с ним мало что видно. Если бы не светильники, ведущие в наш отдел, тут бы правили тёмные углы и фантазии. И угли — угасающие огоньки энергий, оставленных людьми. Подобно цветным камням, раскиданные тут и там, перемешанные в массу точек-пятен. Днём они не так заметны, но в сумерках… в час, близящийся к ночи, раскрываются все истинные цвета жителей города.

Неспешно захожу в отдел следований и дознаний, прикрываю за собой двери. Людей здесь, кажется, никогда не становится меньше. Душно так, что можно в воздухе поставить чашку, так она там и будет висеть до утра. В основном зале уже почти все собрались. Кто-то выкатил широкую доску. Клерки суетились вокруг, развешивали на ней собранную информацию. Сравниваю с тем, что висит на моей доске — там много пропущенного и не отвеченного. Пока что.

— У нас убийство, господа… — громко для людей впереди, но доступно для задних рядов рассаживающихся коллег, объявляет детектив Брокенхёрст.

Занимаю место у стены, прячу руки в карманы. Прикрываю веки и представляю свою доску. По мере того, как Эдмунд повествует, вешаю на неё зацепки, биографию, вопросы. Портрет Катерины Атвуд всё чётче прорисовывается: неприятная одинокая женщина тридцати трёх лет, без живых родственников, без навещавших её дом друзей. Тело обнаружила соседка, услышавшая шум в «неприличное для того время» — в промежуток с семи до семи-десяти утра. Фотокарточку кинули в мой ящик через час после возможного времени убийства. Означает ли это, что мой клиент — это и есть убийца? Или кто-то ещё видел тело и решил нанять меня в обход официальному следствию, которое на тот момент ещё даже не началось? Но зачем?..

И ещё на всякий случай добавляю заметку об этой соседке по имени Мария. Уж очень точно она назвала время.

Сознание продолжает выхватывать отдельные фразы. «Мастер-кукловод», «Таких мастеров в городе хватает — средней руки, ничего примечательного», «…ни наград, ни грамот». И с тем, рядом выстраивается новая цепочка: кукольный дом проводил выставки, последняя датирована 4 года назад — там произошел конфликт, где Катерину обвинили в какой-то мелкой краже. Нужно найти, у кого и что она украла. Даже если развития дела не было, его замяли на местном уровне, а выставки после этого прекратились, кто-то что-то может знать и подсказать.

Список имён клиентов в её журнале. Взглядом нахожу нужного мне клерика, запоминаю его, а завтра спрошу сделать копию. Много времени это не займёт. Я уверен, что в журнале гораздо больше будет записей, чем Эдмунд показал мне.

Проталкиваюсь ближе к доске чтобы взглянуть на фотокарточки тела, сделанные уже нашим отделом. Указывая на них, эксперт даёт короткую сводку:

— Женщину убили точным ударом по шее, сломан позвоночник у основания. Удар пришёлся сильным, тупым предметом. Она умерла сразу и без боли. Грудную клетку растрощили, тоже ударом. Осколки рёбер попали в полость. Сердце буквально вырвали. Не вырезали. И, подчеркну, это должен быть очень сильный человек.

— Есть шанс что она видела убийцу? — интересуются из зала.

— Никакого. Её ударили со спины. Медиумы уже поработали и не смогли ничего обнаружить. Говорят, что её осознание слишком слабое, и они не смогли вызвать жертву на разговор.

Ясно. Ещё одна несчастная, не способная рассказать о своей смерти. Беда с тобой, Катерина. Беда.

— Детектив Деккер, — магистр Элдридж находит меня во втором ряду. Затылком чувствую взгляды, а люди впереди расступаются, пропуская меня. — Ты ведь тоже был на месте преступления. Нет ли желания дополнить картину?

— Не особо, — туплю взгляд в доску, с которой на свою выбрал уже всё интересное.

— Коэль?

Да ну чтоб его… Я не готов. Сжимаю кулак, вдох-выдох. 

— Дополнить… — подхожу к нераскрытому делу, рассказаному в фотокарточках изувеченного тела и прибитой булавками к доске бумаге для заметок. Чей-то неровный почерк — вот и всё, что сейчас продолжает существование человека, о котором, похоже, никто не присутствующих до сегодня даже не знал. — Начну с того, что у неё дорогой парфюм.

— Мы таким не занимаемся, — подтрунивают в зале под смешок.

«Поэтому вы там, а я тут», — вертится на языке, и всё же я продолжаю развивать мысль: 

— Катерину убили в семь утра, а она уже была с духами. Название не скажу, но, уверен, в её спальне стоит флакон с чем-то, что пахнет чайным деревом. Так вот: кто в такое время будет использовать насыщенный аромат? Она или откуда-то вернулась после ночи, или уже куда-то собралась идти. На ней были вечернее платье и туфли.

— Или она просто старалась хорошо выглядеть в своей мастерской, — замечает надоедливый Стефан.

— На двери в которую указано, что она принимает с двенадцати часов? — уточняю, однако у него нет ответа на мой вопрос.

Ни у кого нет. Только Катерина знала, зачем или почему в семь утра она носила стойкий аромат духов. Возможно, и эта мысль посетила меня только сейчас, они позволяли перебить запах масла, используемого для смазывания деталей манекенов. Все три варианта: возвращение с ночной прогулки, ранние планы и поддержание внешности в рабочие будни — вешаю на свою доску. Что-то из этого окажется правдой или появится четвёртое решение.

— Что-нибудь ещё? — не отпускает магистр.

— Мне не дали достаточно времени осмотреться, — киваю на Эдмунда.

Но Элдридж  знает меня и как я начинаю юлить.

— Сегодня ты сказал, что дело может быть опасно, — строго замечает он, скрещивая руки. — Выкладывай уже.

Не люблю этот его тон. Как не люблю то, что последует за моими словами:

— К счастью, мне удалось осмотреть тело ещё до того, как его забрали. К несчастью, и странно то, что я не смог обнаружить на нём никаких следов силы.

— То есть?

— То есть на ней не было следов чужой энергии. — Из зала, ожидаемо, вздохи, чтоканье, недовольное бурчание. Кидаю в толпу взгляд, поверх их голов, ни на кого конкретно не смотря. — Мне что, опять нужно это объяснять? Это же база — когда мы кого-то или чего-то касаемся, на этих вещах остаётся энергия. При таком взаимодействие, как залезть по локоть в грудь другому человеку, — от слов сдавил под корнем языка, и стянуло в животе, — должно оставаться много энергии, но в случае с нашей Катериной там не осталось ничего. И, как по мне, это не звучит как что-то безопасное, вроде семейной драмы.

Воды бы хоть глоток. Что ж так душно-то?

Магистр хмурится. Редкая, но красноречивая эмоция — ему это не нравится. А когда ему не нравится происходящее, ждать нам дополнительных проблем. Элдридж слишком ценит людей и не любит, когда те рискуют жизнями. И умирают…

— Хочешь сказать, — Стефан изволил подать голос, — что сердце само выпрыгнуло и пошло погулять? Если там нет энергии, значит никто женщину и не убивал. Так?

— Так, совершенно так, — поддакиваю, и хорошо, что нас разделяют три ряда служащих. — Просто подождём до завтра, когда сердечко вернётся с новым телом, будто и не уходило никуда. Пригласим его на чай, возьмём показания…

— Ладно, ладно, не кипятись ты.

Да я!.. Вовремя закрываю рот, почувствовав на плече руку Эдмунда.

— Давайте-ка подведу итог, а то так много информации, — он кивает мне, приглашая вернуться ко всем, другой рукой жестом призывает толпу быть потише. — Итак, у нас есть убийство одинокой женщины-мастерицы без единого следа энергии на ней, — не знаю как бы нам это могло помочь, — и без возможности поговорить с её духом, — что действительно печально, — и без каких-либо явных зацепок. Завтра соберёмся и распределим дальнейшие работы. Нам, детектив Деккер, надо будет опрашивать клиентов из журнала, тех кто есть, хотя не исключено, что убийца может быть кем-то, кого она четыре года назад обокрала, например.

Киваю его уместной догадке. И, конечно, не без ложки дёгтя от Стефана:

— Та нет, это вздор, кто будет четыре года вынашивать месть и из-за чего, украденной куклы?

— Мы разве знаем, что она тогда унесла? — уточняю, поворачиваясь к этому удивительной дедукции человеку, похоже, целенаправленного портящего сегодняшний день. На меня от всегда плевался, а за что новичку так достаётся пока не пойму. Не даю ему ответить, продолжаю мысль. — И потом, люди бывают разные, этот вариант тоже следует проверить. Ещё стоит начать копать в местах, где Катерина могла светиться. Может, кто-то её видел в каких-то заведениях, театрах, барах?

— Благотворительность? — подсказывает клерик из зала. — Ну, я так…

— Это тоже можно проверить, вдруг её имя где-то всплывёт. 

Эдмунд записывает всё на листочках и пришивает их к доске. Рассуждает вслух:

— Добавим ещё тех людей, у кого она брала запчасти, ведь где-то же она их доставала…

А это хорошая идея. Вешаю и на свою доску тоже. Может быть, детектив Брокенхёрст и новичок в нашем отделе, но мне точно по душе ход его мыслей. Так, если замешкаюсь, ещё и раньше меня дело раскроет, а там мне уже и до выхода на пособие для стариков недалеко.

Под шум толпы, наконец-то таки отпущенной расходиться по домам, выскальзываю из отдела и тоже тороплюсь вернуться в родные стены. Мне есть ради кого продолжать работать, усердно разнюхивая всё что можно и нельзя. Завтра… Задавать вопросы, бегать от людей к людям, искать их, ставить под сомнения их слова и мысленно развешивать фигурки в вереницу на доске — завтра. Сегодня, пускай уже поздно, меня ждёт Алина.

Ночь быстро опускается на белый город Хидемантика. Только солнце полностью скрывается за горизонтом, чувствую бешеный прилив сил. Будь я чуть-чуть моложе, начал бы прямо сейчас, пока не слишком поздний час, стучаться в двери к людям. «Это не вы убили Катерину Атвуд вчера в восемь утра? — спрашиваю у воображаемого человека, а он воображаемо отвечает:  Что вы, это случилось в шесть-пятьдесят!» 

Свежая мысль с порывом ветра бьёт меня по голове. Время! Нам известно довольно точный час. Возможно, соседка знает куда больше. Завтра вереницу допросов я начну именно с неё.

Останавливаюсь на полпути к дому, оглядываюсь посреди круглой площади. Чудесный город Хидемантика. Ночь оборачивает его белые стены в серые мазки очертаний. Яркие руны-указатели горят на них, зазывают открыть новый путь к удовольствию и соблазну. Музыканты вылазят под небо, чтобы вознести молитвы их богам, кто общаются песнями. И ты, город, в чьих жилах течёт благословение и проклятье императора, бросаешь мне новый вызов? Новое преступление, скрытое от возможностей тёмных магов?

Дома спят. Тихое и спокойное место встречает меня одной лампой в гостинной, а шумный вечер и яркие огни остаются на дверью с той стороны. Только щёлкает замок, и с моих плеч спадает груз дня. Все его взгляды, колкие слова, невысказанные мысли — всё это воображаемо выкидываю за дверь. Со мной остаются вопросы, досье убитой и доска. Механически мою руки, умываю лицо, так же не задумываясь съедаю остывший ужин, с головой погружаюсь в тёплую ванну…

Смотрю на потолок-волну, отплывающую за край ванны. Угрожает смыть мою крепость их хрупких стен и острых зеркал.

Звук в ушах… слышат ли его глухие, когда так же ныряют? Чувствую ли, как бьётся сердце? Выныриваю, обнимаю колени. Сгорит ли мир, если я утону?

Мои мысли — хаос. Их смысло с доски волной и разметало по комнате. Вихрь мысленных копий чужих листов кружат в воздухе, требуют, чтобы их систематизировали. Ловлю их по одной, читаю. Заново составляю портрет убитой, надеваю чистое бельё. Поднимаюсь в спальню и окружаю Катерину воспоминаниями о её кабинете. Запах чайного дерева смешивается с пылью и утопает под лёгким одеялом.

Укладываю голову на руки, смотрю в потолок. Серый, прочный. Между мной и ним — множество вопросов.

Итак, что мне известно и не известно? Листы веером разложены на столе.

Кто анонимный клиент? — этого я не знаю. Вешаю на правую часть доски. К этому ещё следует прийти.

Конверт и фотокарточки, и дело — это вызов от убийцы? — направо.

Зачем кому-то так грубо поступать с женщиной? — зачёркиваю последнее слово, вписываю: Катериной? — и тоже вешаю направо.

Что меня там ждёт? — да уж, и такой вопрос был, а теперь он комком летит в мусорную корзину. Туда же и следующий вопрос: Будет тело или это старое дело?

А вот этот: Дом-мастерская или работала в ином месте? — вешаю слева. Дописываю: дом-мастерская. Рядом цепляю новую заметку: узнать подробней, в какое время работала, кто доставлял материалы, как оформлялась доставка готового.

Когда и от кого узнали про тело? — соседка мисс Мария Феннел обнаружила тело и послала срочную телеграмму в наш отдел. Умница. Надо бы с ней поговорить. Листочек отправляется налево.

Чьё сердце похитила Катерина? — я даже не уверен, что вообще о сердце речь, но предположим, что послание на стене не имело двойного или тройного смысла. Пока что вешаю направо.

Кто мог совершить убийство и не оставить след? — этот вопрос занимает центральную часть справа, остальные листы нитями связываются с ним и идут по кругу.

Где сердце Катерины? — такая же неизвестность… Открываю глаза, чтобы сфокусироваться на потолке. Во рту мерзко, будто я только что слизал мел над головой. Минута на перевести дух и дальше разбираться… Листочек вешаю справа. Теперь он самый ближний к вопросу и личности убийцы. Его портрет я не спешу собирать. Займусь этим завтра.

Дальше. Вопрос без ответа для правой части: Где орудие убийства? — и после отчёта эксперта у меня закралось смутное сомнение в том, а было ли оно вообще… но я — не эксперт по этой части, и потому оставляю как есть.

Теперь, у потрета Катерины, формирую новую зону. Дом-мастерская и её клиенты, всё, что их связывает. Чем именно занимался Кукольный дом? — этот вопрос летит в мусорку, а первой в зоне подозреваемых появляется юная Варисса Трейя. Что связывает Вариссу и Катерину? — отношение клиент-мастер, просроченный заказ, негативный опыт.

В кого Варисса такая творческая не-цветочница? — тоже выбрасываю, а вот листок с вопросом о том, что за огонёк энергии спрятан под одеждой в комнате Вариссы? вешаю под портретом студентки и связываю их нитью.

Следующая такая тянется от убитой к зоне их отношений. Там же вешаю: На что Катерина отвлекалась от заказа? Могла ли Катерина украсть манекен?

И всё без ответа.

Мне нужно узнать, с кем Катерина сотрудничала? Что и у кого украла Катерина четыре года назад? и зачем использовать дорогие духи в семь утра?

Но самый главный вопрос, и видит Калех, он полночи не даст мне уснуть, я выношу в самый центр всей доски и окружаю его красной линией.

Мой клиент — убийца?

Цветные огни бликуют в стекле открытого окна. У всего в природе есть свой след. И у тебя, сердечных дел мастер, он тоже есть. Я найду тебя. Найду и призову к ответу за твои грехи.