Глава 5
Lenam.booksГлава 5
Будильник на телефоне вырвал меня из сна, в котором мое тело ублажали не меньше семи великолепных, щедро одаренных и в высшей степени искусных мужчин. По крайней мере, мне казалось, что их было семеро. И что все они были мужчинами. Честно говоря, я не была уверена.
Я неуклюже ткнула в телефон, чтобы выключить спокойную инструменталку, потом уронила его на тумбочку и лениво перекатилась на спину. Требовательная боль неутоленного желания буквально пульсировала между бедер. Это был адский, точнее, райский сон.
Под одеялом я провела кончиками пальцев по трусикам, ища жар между ног. Тонкая ткань была влажной от возбуждения, и набухший клитор отозвался пульсацией на нежное прикосновение.
Я позволила векам закрыться. Мои глаза чувствовались сухими и зернистыми, и комната казалась слегка размытой, благодаря пьяной мне, забывшей снять контактные линзы, но мое интенсивное состояние возбуждения отодвинуло дискомфорт на задний план моего сознания. Я обвела складку своего пола кончиком ногтя, пытаясь вспомнить как можно больше из сна. Зажав нижнюю губу между зубами, я прерывисто вдохнула.
Бастиан был среди моих любовников во сне. Я помнила, как брала его в рот, так глубоко, что слезы текли по щекам, пока я впивалась ногтями в его ягодицы, подгоняя. Я вспомнила, как его пальцы запутались в моих распущенных волосах, запрокидывая голову, чтобы он мог смотреть мне в глаза, пока трахал мой рот.
Вампир из моего раннего кошмара тоже был там. Он был подо мной, сжимал мои бедра, пока я скакала на нем, а другой мужчина мял мою грудь грубыми руками, входя в мой задний проход, который я раньше никогда не считала входом, но в этом сне он черт возьми им был.
Тихий стон сорвался с губ, когда я качнула бедрами и медленно обвела клитор кончиком пальца. Я уже была на грани оргазма и хотела продлить воспоминание о сне еще немного.
Я вспомнила, как отстранилась от Бастиана, задыхаясь, пока его эрекция покачивалась перед лицом. Я представила, как сжимаю его твердый ствол одной рукой, а пальцами другой обвиваю шею мужчины подо мной. В мыслях я смотрела вниз на его лицо, пока скакала на нем, погружаясь в его светящиеся серебряные глаза.
Найди вампира с серебряными глазами.
Кровь застыла, желудок неприятно дернулся, пальцы замерли. Я открыла глаза и переместила руку на бедро, впиваясь ногтями в плоть, вспоминая, как видела сестру прошлой ночью.
Мою мертвую сестру. На моей кровати. Говорящую со мной.
Амая была галлюцинацией сонного паралича, как и сотни раз до этого. Это состояние началось за несколько лет до исчезновения Ксавьера, когда мне было двенадцать или тринадцать. Тогда он объяснил, что сонный паралич — нормальное состояние для живого вампира вроде меня в период полового созревания. Он даже поделился, что это мучило мою маму, прежде чем она обрела полную силу и научилась контролировать себя. И все же ночные переживания были достаточно тревожными, чтобы Ксавьер изменил Кровяную Настойку, которую я принимала вместо традиционного питания, чтобы держать состояние под контролем.
Но потом, годы спустя, когда Ксавьер исчез и я осталась одна, сонный паралич вернулся. Какое-то время казалось, что это случается каждый раз, когда я сплю. Но потом, то ли из-за взросления, то ли из-за необходимости экономить оставшуюся настойку, это случалось все реже. Пока в конце концов я перестала просыпаться в том ужасающем парализованном состоянии, где видела и слышала всевозможные ужасы.
Я снова закрыла глаза, пытаясь вытащить дрейфующие обрывки развратного сна на передний план разума. Но видела только призрачный облик Амаи и усталое лицо Ксавьера, точно такое, каким оно было, когда я видела его в последний раз.
Вампиры-нежить не должны стареть, по крайней мере физически. Они уже устроились во второй бессмертной жизни. Но я готова была поклясться, что Ксавьер постарел за то десятилетие, что мы бегали от Дома Солнца и их неумолимых оборотней-убийц. Я ясно представляла его красивое лицо, несмотря на два десятилетия, прошедшие с нашей последней встречи, глубокие морщины беспокойства, прорезавшие темный лоб и разбегавшиеся от уголков глаз. Дрожь ноздрей, когда он скрывал смех. Напряжение у краев рта, когда он смотрел на меня.
Значит, веселья мне не будет. Не с Ксавьером, преследующим меня из памяти.
Выдохнув смиренный вздох, я открыла глаза и выползла из постели, чтобы собраться на день.
— Доброе утро, — пробормотала я постаревшей фотографии запеленутого новорожденного в рамке на тумбочке. Я коснулась верха рамки, как каждое утро, и поплелась в ванную.
Я сняла линзы, сидя на унитазе, а в голове проносились сцены танцев с Бастианом и поездки вместе на заднем сиденье машины. Я просила его остаться на ночь, и он согласился, но сейчас его в квартире точно не было.
Я нащупала маленький серебряный медальон Древа Жизни на цепочке у шеи, знак еще одного мужчины, бросившего меня в этой жизни, и крепко сжала его одной рукой. Случилось ли что-то еще в один из черных провалов в памяти о прошлой ночи? Сказала ли я или сделала что-то, что заставило его уйти? Или я вообще просила его остаться? Конец вечера так запутался в выпивке и снах, что я не была до конца уверена, какие воспоминания реальны.
Я поплелась к раковине, приготовила зубную щетку и, повернувшись, прислонилась спиной к краю столешницы, пока чистила зубы. Я сплюнула в раковину и ополоснула щетку, прежде чем открыть кран с теплой водой, чтобы умыться. Я выпрямилась, вытерла лицо полотенцем, затем опустила полотенце, чтобы оценить ущерб внешности после ночи чрезмерного пьянства. Я не чувствовала себя ужасно, и это чертовски меня поразило.
Но отсутствие похмелья было не так шокирующе, как моя внешность. Мое лицо. Мои глаза.
Тусклая серость радужек стала яркой сине-зеленой. Бледная кожа казалась скорее цвета слоновой кости, чем болезненной, и хорошенький розовый румянец окрашивал щеки. Никаких румян не надо. Темные круги под глазами, которые постоянно присутствовали последние несколько лет, исчезли. После беспокойной ночи сна я не понимала, как такое возможно. Я должна была выглядеть ужасно.
Я наклонилась ближе к зеркалу, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую.
— Что происходит? — пробормотала я отражению, сузив глаза до задумчивых щелок.
Это какая-то фаза развития живого вампира, о которой Ксавьер не предупредил? Он был мучительно немногословен во всем, что касалось нашего вида, особенно всего, что связано с уникальными дарами и способностями, принадлежащими живым вампирам вроде меня. Он хотел, чтобы я жила как человек. Он говорил, что так безопаснее — смешаться со смертным миром. Позволить бессмертному миру, единственному миру, который я когда-либо знала, забыть меня. Единственный способ выжить — исчезнуть.
Но исчез именно Ксавьер, оставив меня смешиваться с толпой в одиночку на улицах. Что бы с ним ни случилось, он в конце концов добился своего, заставив меня исчезнуть. В Сиэтле никого не забывают так, как бездомных. Я стала невидимой для тех, кто охотился на меня. Я стала кем-то другим. Кем-то новым.
Луна София Терези Атанасиу, четвертая в очереди на трон Терези и потенциальная Верховная Королева Дома Луны, стала Софи Мэтьюз, просто девушкой, которая потеряла свой путь, а потом снова нашла себя где-то далеко-далеко от того места, где начинала.
Но теперь, глядя на свое отражение, я будто видела, кем была раньше. Кем могла бы стать, если бы мой мир не рухнул почти три десятилетия назад, когда Дом Солнца вырезал мою семью.
Более чем немного встревоженная, я проделала обычный макияж, который сократил разрыв между женщиной, которую я видела в зеркале вчера, и той, что отражалась сейчас. Я взяла очки со столешницы рядом с раковиной, развернула их и надела, чтобы спрятаться дальше. Отражение слегка расплылось, будто диоптрии слишком сильные и мне их не нужно. Но если Бастиан мог прятаться за очками, то и я могла.