Глава 5

— Какого черта? — Уилл протер глаза и затуманенным взглядом уставился на экран телевизора.

— Тебя отзывают на службу. — Тейлор протянул ему чашку кофе. — И меня тоже.

Уилл резко поднял голову.

— Ты улетаешь обратно в Штаты?

Тейлор покачал головой.

— Твой RSO реквизировал меня. Кто-то сообщил в СМИ, а те — в полицию, что в Эйфелевой башне заложена бомба.

— И? Это не первый раз. Почему нас отзывают на службу? — Уилл шумно отпил кофе, прежде чем добавить: — Тем более тебя.

— Из-за группы, взявшей на себя ответственность.

— Какой?

— «Финистер».

Уилл выглядел озадаченно.

— «Финистер», — повторил Тейлор.

— Будьте здоровы*.

Тейлор подавил нетерпение. Приятно знать, что Уилл ловит каждое его слово.

— Жестокое ответвление FLB.

— FLB?

— Господи, Уилл. Ты так усердно наслаждался своим мальчишником с Брэдли, что не слушал ни единого моего слова?

Уилл опустил чашку так быстро, что немного кофе выплеснулось на светлый вязаный коврик.

— Какого черта ты на меня кричишь? И что это значит? Мальчишник? Если ты думаешь, что что-то было, почему бы не спросить?

Судя по тому, как быстро ответил Уилл, он, должно быть, ждал этого вопроса. Правда заключалась в том, что Тейлору не нужно было спрашивать. Он отлично знал, что Уилл не будет изменять — а если бы и начал, то избавился бы от угрызений совести в течение двадцати минут после приземления самолета Тейлора. Уилл не стал бы изменять. Он был не из таких. Это не означало, что Тейлор не находил саму мысль о том, что Уилл и Дэвид Брэдли сидят до поздней ночи, курят сигары и пьют бренди — или чем бы они там ни занимались, — чертовски раздражающей. Но он не собирался признаваться в этом.

Поэтому он уклонился.

— Front de libération de la Bretagne.

— Я знаю, что такое FLB, — огрызнулся Уилл. Возможно, он даже говорил правду. Он выглядел достаточно раздраженным. — Это был не настоящий вопрос. Или если и был, то вопрос звучал так: ты издеваешься? Какого черта Бретонскому фронту освобождения понадобилось всплывать сейчас?

Тейлор открыл рот, но прежде чем он успел заговорить, Уилл добавил:

— Ничего не было с Дэвидом.

«Я знаю это». По крайней мере, это Тейлор собирался сказать. Но каким-то образом слова, которые вышли, были:

— Не потому, что он этого не хотел.

Лицо Уилла напряглось.

— Что я должен на это сказать? Ничего. Не было. Никогда не будет. Неважно, чего он хочет. Мы с тобой вместе.

Зачем он это начал? Зачем позволил этим глупым, глупым словам вылететь из своего большого, болтливого рта? Теперь, когда он зашел так далеко, он не знал, как остановиться. Тейлор отрывисто сказал:

— Чего ты хочешь?

— Что значит, чего я хочу? Я только что сказал…

Зная, что он ведет себя глупо, зная, что он несправедлив, уже покраснев, Тейлор упрямо продолжал настаивать. Он просто, казалось, не мог остановиться, хотя все его инстинкты подсказывали ему заткнуться.

— Ты сказал, что неважно, чего хочет Дэвид, потому что мы вместе. Ты не сказал, чего хочешь ты.

Уилл уставился на него с полным неверием.

— Я правда должен отвечать? Как ты думаешь, чего я хочу? Я хочу тебя. — Он добавил с горечью: — Кто бы не хотел тебя? Такого покладистого и понимающего.

Тейлор резко повернулся и подошел к окну, глядя на бабочек, танцующих над садом. Он чувствовал, как яростный взгляд Уилла сверлит дыру между лопатками. Он рассеянно потянулся, чтобы размять шею; мышцы были стянуты от напряжения. Ему нужно было извиниться, но что более важно, ему нужно было объяснить, почему он ведет себя как придурок. Проблема была в том, что Тейлор не был уверен, что сможет объяснить. Проблема была в нем, а не в Уилле. Он знал это. Они оба знали это.

Он все еще пытался придумать, что сказать, когда Уилл нейтрально произнес:

— Так, значит, это доказывает, что ты действительно видел Янни или как там его в LAX?

С облегчением Тейлор повернулся.

— Было бы чертовым совпадением, если бы он как раз пытался сесть на самолет в Париж в ту же неделю, когда его старая банда внезапно восстала и решила взорвать Эйфелеву башню.

— Верно.

— Ага, так или иначе, твой начальник хочет, чтобы я зашел.

Улыбка Уилла была неуверенной.

— Что-то вроде старых добрых времен.

Тейлор выдавил ответную улыбку.

— Что-то вроде.

Неловкость уходила по мере того, как они возвращались в привычные рабочие роли. Момент для извинений тоже уходил, но в целом Тейлор думал, что, возможно, лучше оставить как есть, просто притвориться, что последние пять минут никогда не происходили. Он был не прав. Уилл не заслуживал такого обращения. Никогда больше. Тейлор дал себе обещание. Никогда больше он не будет так обращаться с Уиллом. Отныне его неуверенность — его собственная проблема. Только его.

Он сказал:

— Хочешь первым в душ, а я схожу за кофе и круассанами по соседству?

— Иди ты, — ответил Уилл. — С завтраком я разберусь.

Тейлор кивнул и направился к лестнице.

Посольство США располагалось на авеню Габриэль, 2, в центре, между Елисейскими полями и Шатле, крупной станцией парижского метро, на правом берегу города. Они поехали на машине, но Уилл был прав. Посольство находилось достаточно близко к Шатле, чтобы можно было дойти пешком.

Снаружи посольство выглядело как любое другое официальное здание в Париже. Элегантное четырехэтажное здание из кремового камня с черными коваными решетками на пуленепробиваемых окнах.

Внутри канцелярии оно выглядело как любое другое американское посольство, в котором бывал Тейлор — разве что искусство тут было получше. Пройдя через ворота, охраняемые морскими пехотинцами, они прошли через изящный вход с большой мраморной лестницей, ведущей в официальную приемную, которая затем вела в прекрасно обставленный кабинет посла. Однако Уилл и Тейлор пошли не в кабинет посла.

Они продолжили подниматься через стандартную, безликую офисную отделку посольства. Ковры были малиновыми, стены — грязно-бежевыми. Бенджамин Франклин, Томас Джефферсон и другие отцы-основатели благодушно смотрели на них сверху из своих позолоченных рам на разных лестничных площадках.

Париж был первой дипломатической миссией Америки, и в число ее первых посланников входили Франклин, Джефферсон, Джон Адамс и Джеймс Мэдисон. Без сомнения, по меркам командировок в DSS, Париж был очень крутой работой, и Уиллу повезло ее получить. Тейлор гордился им. Не был в восторге от трансатлантических перелетов, но да, он гордился Уиллом и гордился с тех пор, как Уиллу предложили эту должность. И если он не дал этого понять, ему нужно было это сделать.

Они зашли в офис DSS и обменялись короткими утренними приветствиями.

Было легко понять, что Уилл здесь как дома, его любят и уважают коллеги. Тейлор не ожидал ничего другого. Но все равно было немного трудно осознавать, насколько хорошо Уилл вписывается. Изначально, после повышения Уилла, они тешили себя надеждой, что когда-нибудь снова будут работать вместе, но в глубине души оба знали, что шансы на это ничтожны.

В любом случае, сейчас у них были более важные заботы. Терроризм, даже если он не был направлен конкретно против граждан США, был главным приоритетом Регионального отдела безопасности. Уилл быстро представил Тейлора, пока все ждали, когда их начальник, офицер региональной безопасности Стоун, выйдет из совещания с послом. Они пили офисный кофе — такой же плохой в Париже, как и везде, — и Тейлор отвечал на вопросы об ограничениях бюджета и сокращениях в Штатах.

Сотрудники Дипломатической службы состояли из пяти специальных агентов дипломатической безопасности, Инженерно-технической службы, Отряда морской пехоты охраны, Местных сил охраны, Отдела паспортов и удостоверений личности и Отдела расследований зарубежной службы. Это был довольно большой отдел. На Гаити у них был штат в четверть этого размера.

Сорок пять минут спустя прибыл офицер региональной безопасности Уилла. Ей было около сорока, хладнокровная и красивая, как любая блондинка из фильмов Хичкока, с удивительно низким голосом.

— Добро пожаловать, Макаллистер. Извините, что нарушили ваши планы на отпуск. — У Элис Стоун было твердое рукопожатие и своеобразная улыбка.

— Рад помочь, чем смогу, мэм. Но как угроза взрыва в Эйфелевой башне попадает в юрисдикцию БДБ?

— Хороший вопрос. — Она с кивком приняла чашку ужасного кофе. — Спасибо, Артур. Эллоко прилетел американским рейсом, несмотря на то, что мы — точнее, вы, агент Макаллистер — его опознали. Мы могли бы его перехватить, но не сделали этого. Надеюсь, мне не нужно объяснять, насколько это неловко для всех нас? — Она посмотрела на свою команду. По комнате пронесся общий кашель и поправление воротничков, хотя никто в этой комнате не был виноват.

Уилл сказал:

— Значит, Эллоко официально опознан как террорист?

Стоун выдала свою своеобразную улыбку.

— На самом деле, нет. На самом деле, бомба до сих пор не найдена, хотя башню все еще обыскивает полиция. Однако французская газета Ouest-France получила коммюнике, в котором утверждается, что оно от «Финистера», и мы все согласны, что попытка Эллоко сесть на рейс в Париж в Лос-Анджелесе — слишком большое совпадение, чтобы его игнорировать.

Стоун не уточнила, кто эти «мы». Посол? Французские власти? Президент США? Или ее маленькая команда из пяти — теперь шести — специальных агентов?

Самый младший член команды, крепкий белокурый парень по имени Артур, сказал:

— Мэм, я все еще не понимаю…

— Наша главная миссия, — перебила Стоун, — защищать наших граждан за рубежом. «Финистер» — это воинствующее крыло FLB. Они также антиамерикански настроены, что дает нам заинтересованность. Сейчас пик туристического сезона в Городе Света, джентльмены. Американские граждане повсюду. А значит, они повсюду, куда смотрит «Финистер».

— Каков наш протокол? — спросил Тейлор. Уилл бросил на него одобрительный взгляд.

— Для начала, мы сделаем то, что нужно было сделать в Лос-Анджелесе, и получим официальное опознание Эллоко. Брандт, когда закончим здесь, экипируйте Макаллистера, затем отправляйтесь в префектуру полиции. Они ждут не дождутся, чтобы показать ему свои красивые книжки с картинками.

Уилл кивнул.

— Макаллистер, я говорила с вашим врио директора полевого офиса, вы временно прикомандированы к нам до дальнейшего распоряжения. Вам компенсируют потерянное отпускное время.

Тейлор кивнул.

— Хорошо. Полиция Лос-Анджелеса предоставила нам информацию о Яннике Ино, который может быть, а может и не быть Яном Эллоко. Ино шестьдесят семь лет, в настоящее время живет в Бербанке. Согласно его документам, он француз, родившийся в Эльзасе, который иммигрировал в Штаты — легально — в декабре семьдесят второго. Он женился на американской гражданке, Анджелине Дафф. Она умерла в апреле этого года. Детей нет, известных ближайших родственников нет.

— Эта временная линия подходит для нашего парня, — сказал Тейлор. — Если Ино — это Эллоко…

— Именно. Если. Единственное визуальное опознание, которое смогла предоставить полиция Лос-Анджелеса, — это фотографии из водительских прав и паспорта. — Стоун передала стопку бумаг. Когда стопка дошла до него по кругу, Тейлор взял одну и изучил увеличенную копию фото из водительских прав.

Он неохотно покачал голвой.

— Не думаю, что это тот же парень. — Он посмотрел на увеличенное фото из паспорта. — Они очень похожи, но… нет.

Голубые глаза Стоун изучали его.

— Принято.

— А отпечатки пальцев?

— Отпечатки пальцев Ино не совпадают с отпечатками Эллоко.

Тейлор кивнул. Он почувствовал взгляд Уилла. Их глаза встретились. Возможно, он ошибался. Возможно, возвращение «Финистера» было совпадением. Странные вещи случались.

Стоун продолжила:

— Согласно записям Ино, он работал садовником до 1999 года. С законом не сталкивался, даже штрафа за парковку не получал. Интересно, что это была бы его первая поездка домой во Францию за сорок два года.

— Что могло привести его домой сейчас? — спросил Уилл.

— Это вопрос, который волнует всех. — Стоун положила руки на стройные бедра. — И еще, является ли Ино на самом деле Эллоко. — Она пожала плечами. — Полиция Лос-Анджелеса работает над получением ордера на обыск дома Ино. Как только у них будет доступ, мы узнаем больше.

— Мы не можем провести обыск по ордеру? — спросил Уилл. — Он подозреваемый в терроризме.

— Пока нет. Единственное, что мы точно знаем и в чем виновен Янник Ино, — это то, что он похож на многих пожилых французов и опоздал на свой рейс. Пока ни то, ни другое не является преступлением.

Один из старших агентов сказал:

— Негусто.

— Да, негусто, но если бы наша работа была легкой, они бы доверили ее ФБР. В любом случае, это вся информация, которая у нас есть об Ино. По всем данным, он был тихим человеком, который держался особняком и нравился своим соседям — и, как бы подозрительно это ни звучало, иногда сигара — это просто сигара. Брандт, вы с Макаллистером отправляйтесь к нашим друзьям из национальной полиции и посмотрите, сможем ли мы сопоставить Эллоко с тем, кого опознал в аэропорту Макаллистер. Остальные, слушайте.

— Так точно, мэм. — Уилл дернул головой, и Тейлор последовал за ним из офиса вниз по лестнице к оружейному хранилищу.

— Как ты получил должность офицера по вооружению?

Уилл просто усмехнулся.

Тейлор смирился, покачав головой, когда Уилл открыл сейф.

— Стоун знает, что она поставила ребенка заведовать кондитерской?

— Нет, и не говори ей. — Уилл провел его внутрь хранилища, уставленного всем, от дробовиков до гранатомета.

— Шоколадное или ванильное? — Он поднял пистолет-пулемет Colt SMG.

— У вас есть что-нибудь черное, сорок первого размера?

Уилл сказал маслянистым французским акцентом:

— Я знаю именно то, что нужно месье. — Он выбрал SIG Sauer P229R DAK и протянул его. — Что думаешь? Спуск легче и плавнее, чем ты привык.

Тейлор принял стойку для стрельбы, прищурившись, глядя через прорезь прицела, фокусируясь на целике. Он кивнул.

— Да. Сойдет.

Уилл протянул магазин. Тейлор вставил магазин в рукоятку и передернул затвор.

— Вот.

Тейлор поднял взгляд. Уилл держал наплечную кобуру как портной, предлагающий прекрасно скроенный пиджак. Тейлор фыркнул, но шагнул вперед и позволил Уиллу накинуть кожаные ремни на плечо. Тейлор засунул пистолет в кобуру и положил второй магазин, который Уилл передал ему, в подсумок. Он опустил руки по бокам.

— Как? — Уилл протянул еще один магазин.

Тейлор вставил третий магазин для баланса и отрегулировал передние ремни. Уилл отрегулировал задние. Тейлор попробовал дотянуться до рукоятки пистолета.

— Да. Хорошо.

Уилл скользнул руками вокруг Тейлора, притягивая его к себе на мгновение.

— А так?

Улыбка Тейлора была кривой. Он откинул голову назад, пытаясь увидеть лицо Уилла. Уилл наклонил голову, и их рты встретились в быстром, жестком поцелуе.

— Хорошо, — хрипло сказал Тейлор.

Штаб-квартира полиции Парижа располагалась в центре города, в огромном старом здании XIX века. Внутри здания находилась сеть информационных и командных центров, координирующих различные подразделения национальной полиции, включая общественный порядок, дорожное движение, общую безопасность, безопасность общественного транспорта, а также региональную координацию и управление вызовами по экстренному номеру полиции 17.

Если бы они сейчас не были технически на службе, Тейлор попросил бы Уилла применить его легендарное обаяние, чтобы организовать ему экскурсию по этому месту. Но они были на службе — как и все остальные в старом здании. Угрозы против Эйфелевой башни воспринимались с предельной серьезностью.

Полицейский контакт Уилла, инспектор Сюзанна Бонне, была стройной, темноволосой и очень деловой. Скорее всего, она должна была такой быть, учитывая этот милый курносый носик и избыток веснушек. После обмена любезностями Тейлор снова пересказал историю о том, как он случайно заметил легендарного и якобы мертвого французского террориста из семидесятых в переполненном аэропорту Лос-Анджелеса.

Ему немедленно предоставили книжки с полицейскими фото и снова плохой кофе. Уилл и Боннет болтали, пока Тейлор быстро пролистывал страницы. Страницы и страницы и страницы людей, часто в самый темный час их жизни.

Никто не выглядит хорошо на полицейском фото.

Широкая публика относится к концепции расового профилирования с беспокойством — Тейлор и сам был не в восторге от нее, — но нет сомнений, что люди тяготеют к этническим типажам. В этих лицах было много характера, много высоких скул и орлиных профилей, темных глаз и оливковой кожи. Не так много круглых и тяжелых лиц, как в Штатах.

Боннет говорила Уиллу:

— Как думаете, вы и ваш напарник снова будете работать вместе после этой командировки в Париж?

— Надеюсь. — Уилл, вероятно, сказал это ради Тейлора. Он звучал мрачно.

Тейлор внутренне покачал головой. Даже Уилл, мастер самообмана, когда это необходимо, должен был знать, что их больше не поставят в пару.

Но если это помогало ему чувствовать себя лучше, думая, что это возможно, то ладно.

Одно из лиц, которые разглядывал Тейлор, наконец зарегистрировалось. Длинное, худое лицо, цинично смотревшее со страниц среди всех остальных хмурых или отчаявшихся лиц.

— Вот наш парень.

Боннет поднялась из-за стола и подошла изучить страницу и фотографию, на которую указал Тейлор. Она одарила его тем, что, вероятно, надеялась, было стальным взглядом.

— Вы уверены, месье?

Тейлор подтвердил.

— У вас очень хороший глаз. Это фото сделано более тридцати лет назад.

— Это он.

— Это Ян Эллоко, да. — Боннет повернулась к Уиллу, когда он присоединился к ним. — К сожалению, это не многое доказывает.

— Почему это? — спросил Уилл.

— Если бы у нас было фото Эллоко в сегодняшнем возрасте, это могло бы что-то… означать, возможно, но у нас есть только эти старые фотографии. И именно по этим старым фотографиям ваш друг опознал его, да? На самом деле, он, возможно, видел именно это фото.

Тейлор покачал головой.

— Нет.

— Даже если так.

— Что значит «даже если так»? — потребовал Уилл.

— Она права, — сказал Тейлор. — То, что я опознал полицейское фото Эллоко, не доказывает, что парень, которого я видел в LAX, был тем парнем на этом фото.

— Если это хоть как-то поможет, — сказала Боннет, — я верю, что мужчина, которого вы видели, был Яном Эллоко.

— Спасибо.

Уилл сказал:

— Итак, что нам делать дальше?

Боннет пожала плечами грациозным и отчетливо французским жестом.

— Мы забросим сети и посмотрим, что поймаем. Если Эллоко в этой стране, он, скорее всего, попытается связаться со своими старыми товарищами.

— И вы ведете за ними наблюдение?

— Двое из его бывших коллег в тюрьме. Двое мертвы. Один пропал без вести.

Это всё упрощало, не так ли?

— Ну и? — сказал Уилл.

Боннет скорчила гримаску.

— Что вы нам не договариваете? — спросил Тейлор.

— В Эйфелевой башне бомбы не нашли. Это, конечно, хорошая новость. Но…

Но это была и плохая новость. Это определенно снижало срочность поисков Эллоко.

— Что за история с нашим парнем? — спросил Уилл.

— Эллоко родился в Бресте в 1945 году. Его художественная карьера началась в Национальной высшей школе изящных искусств, где он изучал живопись. У него была многообещающая карьера, которую он бросил ради активизма в шестидесятых. Он присоединился к FLB и сыграл важную роль в формировании Бретонской революционной армии. Однако в 1969 году он потерял терпение к методам своих товарищей-революционеров и отделился от старых соратников, чтобы сформировать «Финистер».

— Что означает «конец земли», — сказал Тейлор Уиллу.

— Верно, — сказала Боннет. — Это также департамент в Бретани, где родился Эллоко.

— У него есть семья, все еще живущая там? — спросил Уилл.

Боннет покачала головой.

— Родители Эллоко умерли. У него есть сестра, живущая в Ирландии. Был брат, но он умер. Больше никого. Был слух, что он женился на своей соратнице-революционерке, Мари Ларош.

— Где она? — Уилл заговорил раньше Тейлора.

— Мы ищем ее сейчас. Ларош вышла из тюрьмы в прошлом году. Кажется, она… как это сказать? Растворилась.

Уилл спросил:

— Почему все были убеждены, что Эллоко мертв?

— Оглядываясь назад, возможно, это была глупая ошибка, но помните, что в 1970-х судебная наука не играла в правоохранительных органах той роли, что сегодня. У нас просто не было тех ресурсов, что сейчас.

— Да, но даже так. Разве это не подозрительно, когда объект национального розыска удобно оказывается мертв?

Если Боннет и была оскорблена, она хорошо это скрыла.

— Но, видите ли, не было никаких подозрений в отношении этого дома или этой семьи. Только когда следователи начали просеивать обломки, они собрали воедино улики, которые привели их к выводу, что жертвой был Ян Эллоко.

— Так кто же был жертвой? — спросил Тейлор.

Боннет снова скорчила одну из своих гримасок.

— Мы не знаем наверняка, но теперь мы полагаем, что тело принадлежало садовнику поместья, Гийому Дюрану.

— Дюран был связан с движением?

— Нет никаких указаний на это.

— Подытожим. — Скрестив руки, Уилл прислонился к заваленному бумагами столу Боннет. — По сути, у нас ничего нет. Ни бомбы, ни террориста, ни бывшей девушки террориста, ни Янника Ино, который может быть, а может и не быть связан со всем вышеперечисленным. Это звучит правдоподобно?

— Верно, — сказала инспектор Боннет.

— Très, блять, bien!** — сказал Уилл.

*В оригинале Уилл говорит «Gesundheit» — немецкое «будьте здоровы» (ответ на чих). Уилл принимает «Finistère» за звук чихания.

**В оригинале: «Très fucking bien!» — смесь французского «très bien» (очень хорошо) и английского ругательства «fucking». Очень, блять, хорошо!