Глава 5

Телефон Уилла зазвонил, когда он разбирался с хитросплетениями развязки 405/101. Он залез во внутренний карман пиджака, достал мобильник, заметил фото обгоревшего на солнце Тейлора с рыбалки на арендованном катере, раскрыл трубку и поспешно сосредоточился на потоке машин, вливающихся перед ним.

— Эй, — сказало двухлетнее фото Тейлора.

— Эй. — Уилл открыл рот, чтобы спросить, как прошёл первый день Тейлора на работе; это было у него на уме весь день. Но Тейлор перебил; в его голосе была нотка, которую Уилл не мог точно определить.

— Ты всё ещё в Сан-Диего?

Теперь он был уверен, что что-то случилось. Тейлор был совершенно спокоен, но это был его рабочий голос.

— Нет. Застрял на 101-й. А что? Что случилось? Где ты?

— Я в «Красном драконе».

— Ты где? — Уилл взглянул на подсветку приборной панели. Утка с чайным копчением в десять вечера? Маловероятно.

— Мне тут кое-что переводят.

Всё страньше и страньше.

— Что именно?

— Записку, которую оставили на моём лобовом стекле сегодня утром. По-видимому, это связано с бомбой на моей входной двери.

— Что? — Уилл едва не врезался в БМВ, который без сигнала — и, видимо, не глядя — влез в его ряд.

— Ага. Кто-то повесил шаку дану в пластиковом пакете на мою входную дверь.

— Какого чёрта такое шаку дан?

— Хочешь короткий ответ или длинный?

— Короткий.

— Ханаби. Японский фейерверк.

— Это слишком коротко.

— Но в целом суть передаёт. Это такие большие шары. Их называют цветами огня.

Уилл отбросил всю эту чушь про «цветы огня».

— Кто-то пытался тебя убить? — потребовал он.

— Сомнительно. Я мог бы потерять руку или зрение, но меня бы не убило.

— Утешительно. Для протокола: мне нравятся твои руки. Мне нравятся твои глаза. Я бы предпочёл, чтобы с ними ничего не случилось.

— Мне тоже. В любом случае, это был чей-то самообман, потому что шнур был испорчен. Даже если бы я вовремя не заметил бомбу, она бы не взорвалась.

Уилл включил поворотник и начал потихоньку перестраиваться через ряды, нравится это другим водителям или нет, двигаясь в дальний ряд, идущий в Вентуру.

— Ты вызвал полицию Лос-Анджелеса и сапёров?

— Ага, они занимаются этим, но, по сути, это сводится к тому, что кто-то оставил пакет с неработающими фейерверками у меня на крыльце.

— Чушь!

— Остынь, Уилл, — предупредил Тейлор.

Уилл остыл.

— Что было в записке на твоём лобовом стекле? — Это он уже понял. Записка на японском появляется на машине Тейлора в тот же день, когда кто-то пытается заминировать его входную дверь этими огненными цветами или чем там? Тейлор кого-то сильно разозлил, и Уилл думал, что знает, кого.

— Мама-сан говорит, это угроза смерти.

— Повтори, — коротко приказал Уилл.

— Возможно, это угроза. Там написано: «Старый яд убивает так же быстро, как новый».

— Стой там, — сказал Уилл. — Я еду к тебе.

— Нет.

— Чёрта с два не еду.

— Ради бога, Уилл. — Тейлор прозвучал раздражённо. — Во-первых, они тут уже закрываются на ночь. Во-вторых, нет причин, по которым я не могу поехать домой. Никто не вломился. Даже ущерба имуществу нет, не то что мне.

— Это место — как картонная коробка. Я встречу тебя у себя.

— О Господи. — Тейлор вздохнул. — Ладно, мамочка. Как скажешь. Встретимся у тебя дома.

— Просто ради аргумента, давай рассмотрим панков с парковки «Красного дракона», — сказал Уилл, наливая небольшой стакан бурбона. Он поднял бутылку с бурбоном в жесте предложения. Тейлор покачал головой. Сегодня вечером он предпочитал ледяную воду.

Они сидели в уютном кабинете дома Уилла в стиле ранчо в Вудленд-Хиллз. Это была маленькая комната — весь дом был маленьким, хотя и более чем достаточным для одного парня, которого всё равно никогда не было дома. Стены были обшиты дубовыми панелями, мебель обита тканью в причудливую сине-чёрную клетку. Над камином висела пара винтовок, на каминной полке внизу — пара трофеев за стрельбу.

Райли тихо похрапывал на ногах у Тейлора. Редкая честь. 

Тейлор сказал:

— Не-а. Зачем им оставлять мне записку на японском? Как бы они оставили мне записку на японском? Это должно быть связано с коброй в бутылке вина.

— Ты сказал, понятия не имеешь, кто прислал кобру в рисовом вине.

— Не имею.

Уилл бросил на него скептический взгляд, прежде чем продолжить свою линию рассуждений.

— Они могли оставить тебе записку на японском, чтобы отвести от себя подозрения. Если бы они оставили записку на испанском — предполагая, что эти придурки вообще умеют писать, — это прямо указывало бы на них. Что касается того, как: у одного из них может быть японская девушка. Кто знает?

— Почему бы не оставить записку на английском? Это было бы проще. Плюс, у меня было бы больше шансов понять угрозу.

— Они хотели, чтобы ты знал, что это связано с тем, что случилось на парковке «Красного дракона».

Тейлор резонно сказал:

— Тогда это отменяет твои слова о том, что они не хотели, чтобы я знал, что это они.

Лёгкая улыбка Уилла озадачила его.

— Хорошо, тогда мы можем отбросить эту чушь, прежде чем ты вообще подумаешь использовать её как дымовую завесу. Кто, кроме чоло с парковки «Красного дракона», попадался тебе под горячую руку?

Иногда Уилл действительно бесил его до чёртиков. Тейлор раздраженно покачал головой.

— Недостаточно хорошо.

Тейлор бросил на него недовольный взгляд.

— Может, и недостаточно, но это правда.

— А как насчёт Японии?

Тейлор напрягся.

— Что насчёт Японии?

— Кто-то присылает тебе кобру в бутылке, записку на японском и японскую бомбу-фейерверк? Я бы сказал, мы должны рассматривать Японию.

— Нечего рассматривать. Япония была восемь лет назад. Я работал в посольстве. Вот и всё. — Он старался, но, должно быть, не слишком успешно скрывал свой гнев. Его мышцы были так напряжены, что Райли наполовину проснулся, сонно моргая.

Брови Уилла нахмурились.

— Эй, это же я. Помнишь меня? Я на твоей стороне. У кого на тебя зуб?

— Ни у кого. — Тейлор глубоко вздохнул, заставив себя мыслить объективно. Уилл был неправ. Это не могло быть связано с Японией, значит, это должно быть что-то другое. Что-то здесь не так… Он честно ответил: — Ну, в последнее время нет. С тех пор, как меня подстрелили.

Их взгляды встретились.

— Phu Fighters, — сказал Уилл.

Тейлор кивнул. Старый яд, это точно.

Они были в округе Ориндж, отрабатывая зацепку по возможной сети фальшивомонетчиков, когда его застрелил несовершеннолетний член банды Phu Fighters, вьетнамской уличной банды. Пока Тейлор был в больнице, Уилл рыскал по Маленькому Сайгону, в конце концов выследил двух панков, участвовавших в стрельбе, и — согласно отчётам, которые читал Тейлор, — по сути, спровоцировал их на драку. Один пацан сдался без проблем. Другой потянулся за пистолетом и в итоге получил раздробленное бедро и отсутствующие пальцы.

До сих пор было трудно поверить, что Уилл — терпеливый, покладистый, насмешливый Уилл — охотился с жаждой мести в сердце. Но, читая между строк полицейского отчёта и внутреннего расследования самой DSS, именно это Уилл и сделал.

Официальный вердикт гласил, что Уилл находился в состоянии сильного эмоционального стресса; и полицейские, и сотрудники DSS понимали связь между напарниками в правоохранительных органах. И Уилл был осторожен, позволив Ле Лою Рою выстрелить первому. Даже так Уиллу повезло отделаться лишь официальным выговором и своей фотографией в газете. Фото в газете взбесило его больше, чем выговор.

— Азиатское змеиное вино было разлито в дельте Меконга, — медленно сказал Тейлор.

— Ты звонил производителю?

Тейлор покачал головой.

— Не успел.

Уилл допил бурбон и поставил пустой стакан на стол.

— Что ж, завтра ты позвонишь людям из производства азиатского змеиного вина, а я посмотрю, чем сейчас занимается Ле Лой Рой.

Позже, чистя зубы, Тейлор высунул голову из ванной и сказал:

— Если это месть, я не понимаю, почему кто-то будет охотиться за мной. Меня уже подстрелили. Это ты покалечил Роя.

Уилл лежал на кровати, мрачно глядя в потолок.

— Кто знает? Они же дети. Они ненормальные. Рой считал, что убил тебя. Он был разочарован, когда узнал, что ты не отбросил коньки. Может, он пытается восстановить свою уличную репутацию?

Тейлору это казалось сомнительным, но лучшей теории у него не было. Он сплюнул зубную пасту, прополоскал рот, сполоснул раковину и выключил свет в ванной.

Он плюхнулся на кровать рядом с Уиллом.

— Но почему японский, а не вьетнамский? Записка, я имею в виду.

Уилл покачал головой, приподнялся, чтобы выключить прикроватную лампу.

— Это ты утверждаешь, что это не имеет отношения к Японии.

Тейлору нечего было на это ответить. Но как, чёрт возьми, это может быть связано с Японией? Он не верил в призраков.

Несколько секунд они лежали, не касаясь друг друга, не говоря ни слова в темноте. Было неожиданно одиноко.

— Как прошёл Сан-Диего? — вежливо осведомился он в тишину между ними.

— Солнечно, температура до двадцати четырёх.

— Ха.

Уилл молчал. Тейлор думал, что он, может, засыпает, но тот вдруг сказал:

— Если бы ты мог жить где угодно, где бы ты жил?

С тобой. Тейлор знал, что лучше не произносить это вслух.

— У океана. Я люблю океан.

Уилл молчал.

— А ты? — спросил Тейлор.

— В горах.

Тейлор перевернулся на бок и приготовился засыпать. Через пару минут медленного, спокойного дыхания рука Уилла скользнула вокруг него, притягивая ближе.

Уилл проснулся от недвусмысленного толчка члена Тейлора, пытавшегося просочиться в его сны. Тейлор всё ещё спал, о чём свидетельствовали тёплые выдохи в затылок Уилла, но его тело просыпалось и проявляло интерес. Уилл был слегка позабавлен этим жаром и твёрдостью, прижимавшимися к нему, этой бессознательной настойчивостью. Тейлор был самым похотливым парнем из всех, кого Уилл знал — ну, у которого при этом были мозги в придачу к яйцам.

Было бы жаль не воспользоваться этим. Он повернулся, притягивая Тейлора ближе, прерывая его сон, но не отвергая. Тейлор проснулся, моргая, сонно глядя в глаза Уилла, его рот был мягким, а лицо очень юным на вид. Он редко выглядел таким уязвимым.

— Эй, хочешь трахнуться? — с надеждой прошептал Уилл, и Тейлор начал смеяться.

— Наперегонки со временем?

Уилл кивнул, и они ещё немного повозились, пытаясь пристроить ноги, руки и члены.

— У нас здесь нет масла для страсти, — посетовал Тейлор.

— Пользуйся домашним брендом, — предложил Уилл.

Тейлор так и сделал, его пальцы были скользкими от его собственной настойчивой потребности. Он был склонен слишком усердствовать в этой части, и Уилл толкнулся назад в ответ.

— Давай. Или всё, или ничего.

Тейлор выбрал «всё». Он вогнал свой член в тело Уилла, погрузился в него на полную катушку и начал двигаться. Он вонзался в тугой жар Уилла ровными покачивающимися движениями, и Уилл двигался в такт этому гладкому, ровному ритму. Тейлор управлял этим мастерски, как водитель на извилистой горной дороге, замедляясь на входе и ускоряясь на выходе, длинными, плавными гребками, врезаясь в повороты, выходя почти полностью, до самой кромки тугой мышцы, а затем резко входя обратно.

Уилл крепко закрыл глаза, сосредоточившись только на этом нагнетающем ритме, когда Тейлор ускорился, подстёгивая их обоих жёстче, быстрее… этим утром они собьют спидометр… и вот он. Финиш. Ослепительное ощущение достигло пика, перегрузка…

Руки Тейлора, наверное, оставят синяки, и Уилл не возражал, потому что это тёплое сияние разливалось по каждой клеточке его тела вслед за этими пульсациями потрясающего наслаждения.

У них было всего несколько минут, чтобы подержаться друг за друга, влажных и разгорячённых, с дрожащими мышцами. Уилл поцеловал переносицу Тейлора, а Тейлор поцеловал его в челюсть, а затем они высвободились друг из друга, вскочили и побежали.

Тейлор брал его с нежной, неутомимой силой, и впервые Уилл перестал сопротивляться этому — мысленно, то есть — и просто наслаждался тем фактом, что Тейлор берёт на себя управление, ведёт их. Часть того, что Уилл любил в нём, была эта грубая и безрассудная сила. Может, потому что он выглядел как парень, который должен ходить в художественные музеи и болтать о постмодернизме, но в душе он был жёстким, несгибаемым копом. Нежность Тейлора всегда заставала его врасплох.

Четырнадцатичасовая разница во времени между Вьетнамом и Лос-Анджелесом создала для Тейлора небольшую проблему. Он пришёл в офис позже, чем планировал. Это была вина Уилла. Уилл проснулся возбуждённым и счастливым. Это была просто его природа.

Не то чтобы Тейлор жаловался.

Даже без учёта разницы во времени у Тейлора не было возможности втиснуть звонок в день, проведённый в поисках скидок и сопровождении.

Мадам Касамбала решила посетить район оптовой торговли одеждой, в частности Санти-Алли, знаменитый своими скидками и атмосферой карнавала.

Карнавала — это мягко сказано, и кошмар с точки зрения безопасности, который представлял собой Санти-Алли, заставил Тейлора тосковать по старому доброму Родео-Драйв с его надменными продавцами и частной охраной.

— Я убью её сама, — пробормотала Варга, наблюдая, как их подопечная презрительно перебирает кучи поддельных сумок Prada.

— Я думаю об убийстве, договоре о двойном самоубийстве, — сказал Тейлор.

Варга хихикнула, удивив его. У неё было очень обаятельное хихиканье.

Медленно, но верно они начали понимать, как работать вместе. Это было не так, как с Уиллом; никогда не будет так, как с Уиллом, но это уже не было пыткой «лучше бы я работал на почту», как в первый день.

Крупный прорыв, казалось, произошёл, когда Тейлор тем утром принёс Варге карамельный макиато. Сначала она посмотрела на кофе с таким видом, будто подозревала отраву, и на самом деле чопорно, неловко сказала:

— Я предпочитаю держать всё строго в рамках дела, Макаллистер. Я не путаюсь с коллегами.

Неужели она серьёзно думает…?! Тейлор опешил, поперхнулся:

— Расслабься, Варга. Я гей.

Варга рассмеялась.

Тейлор тоже рассмеялся, но сказал:

— Эй, я не шучу.

У неё отвисла челюсть.

— Ты издеваешься.

— Нет.

Что ж, для того и существует GLIFAA, правда? Геи и лесбиянки в иностранных ведомствах. Сейчас уже не те старые плохие времена, когда сотрудников дипломатической службы увольняли за «моральную слабость». Не то чтобы они с Уиллом ходили и рекламировали это, но и не скрывали. Это была одна из первых связующих нитей между ними, когда их только поставили в пару.

— Понятия не имела, — сказала Варга.

— А почему ты должна была? Это не относится к работе.

— Но я имею в виду, мы проработали в одном полевом офисе восемнадцать месяцев. — Она обдумала это. — Брандт знает?

— Думаю, он подозревает, — серьёзно сказал Тейлор.

Так что то ли из-за того, что он покорил её сердце дешёвым кофе из сети, то ли из-за того, что исключил себя из списка потенциальных сексуальных хищников, сегодняшний день прошёл намного легче. А это значило, что у него было больше времени переживать из-за Уилла в Сан-Диего с Дэвидом Брэдли.

Не то чтобы он на самом деле переживал из-за Уилла и Брэдли. Уилл был генетически не способен на измену, даже если бы Тейлор не знал, что Уилл любит его. Текущая проблема — для Тейлора — заключалась в том, что он был убеждён, что Уилл не хочет его любить. Что Уилл считает, что любить его — плохая идея. Что Уилл теперь сосредоточен на всём, в чём они несовместимы, вместо того, в чём они совместимы: как тот вопрос о том, где бы Тейлор жил, если бы у него был выбор. Что это вообще было?

Что бы это ни было, это было чертовски удручающе.

Тейлор ненавидел думать об этом. На него вообще было не похоже беспокоиться о таких вещах. Он был не из таких. Его никогда не волновало, отвечают ли ему взаимностью, потому что раньше ему всегда отвечали взаимностью. Более чем отвечали. Это он был тем, о ком волновались другие парни.

Так что он ощущал некое кармическое отражение любви и, наверное, заслуживал каждую несчастную минуту этого, но всё равно было тревожно и мешало сосредоточиться.

Не то чтобы ему нужно было много сосредоточенности на этом задании. Если у врагов Коморских островов есть хоть какие-то мозги, они просто оставят мадам Плати-и-неси тратить деньги так, будто завтра не наступит, и правительство скоро обанкротится и разорится.

День был долгий и скучный. Они вернулись в офис только после шести. Варге не терпелось уйти. Она быстро пожелала Тейлору спокойной ночи, и он махнул ей рукой, садясь за свой стол, чтобы снова попытаться дозвониться на завод азиатского змеиного вина.

Он удивился, когда ему наконец удалось дозвониться. Преодолеть языковой барьер было сложнее, но в конце концов ему удалось объясниться, не прибегая к вызову местной полиции — абсолютно крайняя мера.

К сожалению, по записям компании, они не отправляли ему никакого вина. Это означало, что кто-то другой купил бутылку и отправил её Тейлору из Штатов.

Тейлор попытался вспомнить этикетку и обёрточную бумагу на коробке. Ничего примечательного, насколько он помнил. Простая запечатанная картонная коробка с этикеткой, напечатанной на компьютере? Был ли там обратный адрес? Почтовый штемпель? Он думал, что нет. Он бы точно заметил.

Мусор вывозили во вторник утром, так что было…

Нет, ещё не поздно, потому что он ночевал у Уилла и не выставил свой мусор на вывоз. Так что где-то в мусорном баке лежат коробка и этикетка, которые могут дать или не дать какую-то зацепку о личности того, кто прислал змеиное вино.

Тейлор был почти уверен, что вино должно быть связано с угрожающей запиской и бомбой-петардой. Кобра в бутылке была самой жуткой иллюстрацией «старого яда», какую только можно пожелать.

— Спасибо за ужин, — сказал Брэдли, когда они выходили из рыбного ресторана. Индигово-оранжевый закат окрасил воду в бронзовый цвет. Пурпурные паруса лодок вдоль доков мелодично хлопали на вечернем ветру.

— С удовольствием, — сказал Уилл.

— Хочешь поработать ещё сегодня вечером?

— Мне нужно выезжать. Дорога долгая, — с сожалением сказал Уилл. Они добились хорошего прогресса, даже несмотря на то, что Уилл потратил часть утра на телефонные звонки в департамент шерифа округа Ориндж, отрабатывая информацию по Ле Лою Рою.

Информация, которую они раскопали на Хосе Вальса, привела их к другим подозреваемым, всем трудоустроенным в строительные компании с сомнительными разрешениями на проживание или работу. Ещё немного покопавшись, они обнаружили, что эти компании наняли по меньшей мере пять человек, предъявивших работодателям поддельные карты постоянного жителя.

Уилл чувствовал удовлетворение.

— Знаешь, — лениво сказал Брэдли, — мы можем устроить тебя на базе, если твоя смета расходов не потянет гостиницу на ночь. Это сэкономило бы время утром.

— Я знаю. И спасибо за предложение. Но у меня дома кое-какие дела. Покормить пса, выставить бутылки с молоком, знаешь ли. — Солёный, терпкий запах морского бриза напомнил ему о Тейлоре.

— Твой выбор. — Брэдли улыбался. Уилл снова подумал, как сильно он ему нравится. Если бы всё было иначе…

Но всё было иначе, и он хотел вернуться и поговорить с Тейлором. Хотел убедиться, что Тейлор в порядке. Это было не недоверие к Тейлору; это просто… он не доверял никому другому прикрывать спину Тейлора так же усердно, как он сам. Ни у кого другого не было нужды так вкладываться в благополучие Тейлора, правда?

К тому же, то утро было умопомрачительно хорошим, и его тело весь день приятно ныло от воспоминаний. Он жаждал Тейлора. Он даже не был уверен, почему. Это было не то, чего они не делали раньше, но тем утром всё как-то… встало на свои места.

Уилл пожелал Брэдли спокойной ночи и отправился домой. Эммилу пела о поезде в ночной Талсе. Он чувствовал себя хорошо; поток машин двигался в его сторону. У него было своё дело, чтобы занять мысли, и не успел он оглянуться, как уже сворачивал на свою улицу.

Только чтобы обнаружить свой дом тёмным, а подъездную дорожку пустой.

Тейлора там не было.