Глава 5

Их было трое. Двое мужчин и женщина — хотя Тейлору потребовалось мгновение, чтобы опознать в ней женщину под этой бесформенной одеждой. На них были охотничьи кепки, тяжелые клетчатые куртки, и они держали винтовки. Тейлор мало в этом разбирался, но был почти уверен, что охота в национальном парке запрещена.

Он едва сдержался, чтобы не потянуться к отсутствующей наплечной кобуре, вместо этого бросив взгляд на Уилла, и то, что он прочитал на лице Уилла, подтвердило: они в беде, — еще до того, как троица пересекла открытое пространство лагеря, отрезав его от напарника.

— Добрый вечер, — сказал один из мужчин. Он был старше своих спутников, около шестидесяти, но выглядел подтянутым, крепким и очень настороженным. — Мы увидели ваш костер.

Второй мужчина был высок, около ста девяноста сантиметров, может, даже выше. Крупный. Из-под кепки с козырьком-утиным клювом выбивались длинные светлые кудри. Он шагнул к Тейлору, уставившись на его ботинки.

— Это он. Спорим, это он.

— Не возражаешь? — сказал старший Тейлору.

— Против чего? — настороженно спросил Тейлор.

— Подошва твоего ботинка. Давай взглянем.

Тейлор подумал о своем .357 SIG, лежащем на спальнике в палатке. В трех шагах.

Но у них все равно было бы меньше оружия. 9-мм Уилла, наверное, был в его рюкзаке, и хотя для винтовок это была тесная дистанция, все трое обращались со своим оружием с легкостью, дающейся долгой практикой. Тейлор насчитал две винтовки .22 с глушителями и одну полуавтоматическую с прицелом.

Он поднял ногу, демонстрируя им протектор подошвы своих Adidas Badpak GTX, на мгновение балансируя так, что это казалось слишком уж похожим на сцену из «Парня-каратиста», чтобы чувствовать себя комфортно.

— Это он! — воскликнул младший. — Именно эти ботинки оставили следы вокруг самолета.

— Отличная работа, Золушка, — спокойно сказал Уилл, и Тейлор понял: Уилл дает ему знать, что понимает ситуацию так же, как и он, что он готов и ждет удобного момента.

— Руки на затылок, сынок, — приказал старший — явно главарь — Тейлору. Тейлор сцепил руки на затылке. — Обыщи его, Стич.

Женщина держала винтовку нацеленной на Уилла, пока младший грубо разворачивал Тейлора, обыскивая.

— Мы следили за вами двоими почти весь день, — сказал старший, наблюдая за процессом. — Вы неплохо продвигались, пока не решили искупаться нагишом.

Женщина рассмеялась.

В этот момент Тейлор был рад, что не видит лица Уилла.

— При нем ничего нет, — сказал Стич, подкрепив свое разочарование тем, что толкнул Тейлора на землю.

Тейлор перекатился, вставая на колено. Готов, но слишком далеко, чтобы что-то сделать — особенно когда винтовка нацелена на Уилла.

— Ну-ну, — сказал старший, наблюдая за этим. — Из какого же цирка ты сбежал?

— Где деньги? — заорал Стич и пнул Тейлора, но тот схватил его за ногу и рванул, бросая на землю. У него не было возможности развить успех, потому что две другие винтовки щелкнули одновременно — одна нацелилась на него, другая — в голову Уилла.

— Стич, хватит дурачиться, — устало сказал старший. — При нем есть документы?

— Ни хрена, — сказал Стич, поднимаясь на ноги. — Ни хрена нет. — Он протянул руку, вцепился своими огромными ладонями в куртку Тейлора, поднял его и ударил кулаком в живот.

Тейлор согнулся, к горлу подступили съеденная тушенка и желчь. Ему удалось удержаться на ногах, хотя отчасти потому, что Стич все еще держал его за куртку.

Сквозь боль он услышал голос старшего:

— Вот в чем проблема. Мы считаем, у вас двоих есть кое-что, принадлежащее нам.

— Понятия не имею, что это могло бы быть, — сказал Уилл, и его голос был напряжен от гнева.

— Руки за голову! Тот самолет, вокруг которого вы ходили, в который залезали, а потом снова ходили вчера? В том самолете было кое-что, принадлежащее нам, и мы хотим это вернуть.

— Если вы про пилота, он там же, где вы его оставили, — приглушенно выдавил Тейлор. Он опустил голову и не видел удара, пришедшегося под ребра. Он вскрикнул, боль застала его врасплох; из-за поврежденных ребер это было намного больнее, чем удар в живот. Он вспомнил предупреждение врача о том, что заживающее легкое может снова отслоиться от грудной клетки, и решил на время заткнуться. Он пару раз кашлянул и постарался не блевать.

— Послушайте, — начал Уилл, — что бы вы там ни думали…

— Сынок, сделаешь еще одно движение, и я разнесу твою чертову голову, — перебил старший. — Обыщи его.

Женщина быстро, неуклюже обшарила слои одежды Уилла. Она вытащила пакетик — тщательно защищенные от воды и погоды документы Уилла — помахала им в свете костра и едва не уронила.

— Оррин, — позвала она.

Старший отступил назад, все еще держа винтовку нацеленной на Уилла. Тейлор был благодарен за этот беспрепятственный вид на Уилла. Уилл смотрел на Оррина и женщину, но его глаза скользнули в сторону, встретились с глазами Тейлора, и одного этого было достаточно, чтобы успокоить Тейлора.

Женщина шипела — как будто Уилл и Тейлор не должны были этого слышать? — «Он коп. Фэбээровец. Специальный агент Уилл Брандт. Из Бюро дипломатической безопасности».

— Какого черта такое Дипломатическая безопасность? — спросил Стич. — Они что, дипломаты, что ли?

— Ага, мы дипломаты, — пробормотал Тейлор, забыв о своем решении держать рот на замке.

— О да? А где ваше посольство?

— О, ради бога, — сказала женщина. — Оррин.

Оррин сказал Тейлору:

— Ты, наверное, тоже фэбээровец.

Тейлор ничего не сказал.

— Забавное совпадение. Два федеральных агента решили отправиться в поход не в сезон?

— Мы в отпуске, — сказал Уилл. — Это национальный парк. Здесь много людей отдыхают.

— Не здесь.

К сожалению, он был прав.

— Обыщи палатку, Стич. — Оррин нацелил винтовку на Тейлора, который все еще стоял согнувшись, опираясь руками на бедра и стараясь дышать.

Почувствовав взгляд Уилла, Тейлор снова поднял глаза, пытаясь взглядом заверить его, что он в порядке и готов поддержать Уилла в любой его попытке.

— Значит, так, — сказал Оррин. — Нам нужны деньги, которые были в самолете. У нас нет времени и желания любезничать и выпытывать. Понимаете? Если хотите уйти отсюда живыми, отдавайте.

— В самолете не было денег, — без колебаний сказал Уилл.

И Тейлор подумал, что Уилл поступил правильно. Что бы они ни говорили и ни делали, у этих бандитов не было намерения отпускать их живыми.

— Ваши похороны. — Оррин кивнул женщине, и та сильнее сжала палец на спусковом крючке. Выстрел разорвал ночь, заглушив протестующий вопль Тейлора, но, к удивлению, Уилл стоял там, потрясенный и разъяренный, но все еще невредимый.

А Тейлор, инстинктивно рванувший вперед, замер, обессилев от облегчения, даже не слыша мрачного окрика Оррина: «Не смей, сынок!» Не замечая направленного на него полуавтомата.

Стич высунул голову из палатки. В руках у него был «зиг» Тейлора.

— Эй, гляньте-ка. — Он широко, глуповато улыбнулся. — Класс! — Он засунул пистолет за пояс и вылез из палатки. — Там ничего нет.

Он поднял рюкзак Уилла и начал его обыскивать.

— Следующая пойдет тебе в живот, — сказал Оррин Уиллу. — Выбор за тобой.

— Не было никаких денег, — отчаянно сказал Тейлор, и его страх за Уилла придал его тону определенную убедительность, обманчиво похожую на правду.

— Может, кто-то другой забрал ваши деньги, — сказал Уилл. — Вы об этом не думали?

Это было максимально близко к тому, чтобы напомнить им об их пропавшем сообщнике. Не то чтобы они забыли, но они, очевидно, не были уверены в том, как прошел угон самолета, поэтому исключали возможности. Тейлор понимал их логику. И конечно, хотя они не могли этого знать, они были совершенно правы насчет него и Уилла — пусть и по совершенно неправильным причинам.

Но в этом-то и была загвоздка: как они могли не знать? Как они могли не заметить тело на лугу? Или заметили?

Да, они должны были его не заметить, потому что если бы они нашли тело, не было бы никаких сомнений, у кого эти деньги — а Тейлор знал, что они не уверены. Не то чтобы их неуверенность помешала бы им пристрелить его или Уилла, но он не позволял себе зацикливаться на этом.

Если они наблюдали за ними у горячего источника в бинокль, они могли быть за несколько километров — все еще на склоне горы, — и тогда они пересекали бы луг в сумерках.

Это было единственным разумным объяснением, потому что если бы они были достаточно близко, чтобы видеть их на лугу, они бы наверняка увидели, как они прячут рюкзак Тейлора в медвежий контейнер. И они бы не наслаждались этим маленьким сборищем.

— Нет денег, — брезгливо сказал Стич, вытаскивая из рюкзака «зиг» Уилла, P228. Он тоже засунул его за пояс, а затем перевернул рюкзак вверх дном, вытряхивая все упаковки с сублимированными обедами и десертами в траву. — Еды у них, конечно, до хрена.

Молчание.

— Тут действительно много чизкейков, — задумчиво протянул Оррин. — Знаешь, я, пожалуй, склонен тебе верить, — сказал он Тейлору.

И Тейлор понял: Оррин собирается их убить.

Уилл, должно быть, пришел к тому же выводу в то же мгновение. Он сказал:

— Ты совсем с ума сошел, если думаешь, что сможешь хладнокровно убить двух федералов и просто уйти.

Оррин ответил:

— Удивился бы ты, как люди уходят, когда готовы рискнуть.

Вот это была ирония, и Тейлор надеялся, что Уилл ее оценил; он был почти уверен, что Оррин — коп. То, как он говорил, как держался — все выдавало в нем служителя закона. Может, в отставке, учитывая возраст.

Уилл открыл рот, и Тейлор понял, что он попытается использовать деньги как козырь. Пустая трата времени. Как ни крути, им не нужны были оба — он и Уилл, и они могли заставить оставшегося в живых заговорить, просто прострелив коленную чашечку.

Оррин подтвердил это в следующее же мгновение, спокойно сказав:

— И все же, думаю, мы придержим одного из вас для страховки. На всякий случай.

Он перевел взгляд с одного на другого, и, прочитав это выражение, Тейлор бросился на него. Потому что если дело дойдет до выбора между ним и Уиллом, то выбор должен пасть на Уилла. Тейлор не смог бы видеть смерть Уилла и жить дальше. Это было так просто.

Но Стич оказался быстрее, схватив его за талию и отбросив на несколько футов назад, в траву и сорняки. Тейлор приземлился неудачно, лишь наполовину поднявшись на ноги, когда Стич навалился на него. Это было похоже на падение пианино на грудь, но это было неважно; он уже понял, что это проигрышное дело. Смысл был в том, чтобы облегчить Оррину выбор и умереть сражаясь, но, нанеся пару удовлетворительных ударов по голове Стича, отправив его кепку в полет, Тейлору пришло в голову откатиться от лагеря, к краю обрыва.

Это было скорее инстинктом, чем здравым смыслом, но он снова перекатился, увлекая Стича за собой, и Стич, поддерживая инерцию, в слепой ярости молотил Тейлора кулаками. Где-то на заднем плане — за проклятиями и кряхтением Стича — Тейлор слышал, как Оррин кричит на них, и пронзительные нотки женского голоса.

А затем приклад винтовки обрушился ему на голову, и вся борьба вытекла из него. Сквозь острую боль он видел стоящего над ним Оррина, готового ударить снова. А сквозь пелену слез и крови он видел, как Уилл, крадучись, приближается, тесня женщину. Она отступала, крича Оррину, поднимая винтовку для выстрела.

Оррин шагнул прочь и снова наставил свою винтовку на Уилла, который замер на месте.

Стич вскочил, схватил Тейлора за воротник куртки, поставил на колени. Ствол его пистолета ударил Тейлора по лицу. Тот не обратил внимания, не заметил — все его внимание было приковано к Оррину.

Оррин смотрел на Уилла. Казалось, прошла вечность, прежде чем он кивнул в сторону Тейлора.

— Да. С ним будет меньше хлопот. Убей его.

— Ну, это не имеет смысла, — возразила женщина. — Почему бы нам не убить его? — Она кивнула на Уилла, который с каменным лицом смотрел на нее в ответ.

Оррин рассудительно сказал:

— Потому что если ты убьешь его, тебе все равно придется убить красавчика. А нам нужно оставить одного из них на случай, если понадобится заложник.

Тейлор услышал свой смертный приговор с чем-то вроде облегчения, едва разбирая слова сквозь собственные болезненные хрипы и отдаленный грохот реки, разбивающейся о валуны внизу, под горой.

Женщина и Стич начали обсуждать решение Оррина. Тейлор поднял голову, чтобы в последний раз взглянуть на Уилла.

— Боже мой, неужели я должен все делать сам? — риторически осведомился Оррин, и пуля вонзилась Тейлору в грудь, слева — для разнообразия — и отбросив его назад. Он поддался, позволив себе опрокинуться прямо за край горы.

Он почти потерял сознание от боли.

Он проскользил и прополз несколько футов вниз, камни сыпались вокруг него, инерция падения уносила его на несколько ярдов вниз по склону. Он перекатывался, пытаясь защитить голову от деревьев и валунов, пытаясь осознать, насколько серьезно его ранили, вслушиваясь в звук выстрела, отражающегося от гор, и эхо крика Уилла.

Уилл звучал… Нет слов, чтобы описать этот крик. Ужас, горе — он звучал смертельно раненным.

А после этого одного вопля он звучал так, будто был готов убивать: за гранью ярости, за гранью рассудка. Тейлор, судорожно хватаясь за любые опоры, чтобы замедлить падение, слышал его сквозь рев реки внизу: он неистовствовал, ругался, угрожал.

А затем тишина.

Господи. Господи, Уилл…

Пусть с ним будет все в порядке. Только бы они не передумали, только бы не убили его…

Ему удалось ухватиться за сплетение корней. Валун, сдвинутый его толчком, с грохотом покатился вниз по склону и с громким всплеском рухнул в бурлящую воду внизу.

Второго выстрела не было, правда? Он не слышал второго выстрела.

Растительность, за которую он держался, ослабла в мокрой почве над ним, и Тейлор переключил внимание на собственную опасность: ноги болтаются над выступом скал, а под ним — только холодный ночной воздух и несколько сотен футов падения. Он перехватился, подтянулся на фут, на более твердую почву. Вцепился пальцами и носками ботинок в сырую землю.

Сверху доносились голоса.

— Он упал в реку, — крикнул Стич. — Я слышал, как его тело ударилось о воду.

Тейлор, в паре ярдов левее, вжался лицом в руку, заглушая всхлипы в рукаве куртки. Он должен был оставаться неподвижным, должен был молчать, но боль от ранения снова была ошеломляющей. Почти невозможно было ее перебороть.

Но через несколько мгновений относительного спокойствия — когда он больше не падал по склону и на него не сыпались камни — и в него больше не стреляли — он смог собраться с мыслями и начал удивляться, почему он не залит кровью. В прошлый раз крови было чертовски много; организм начал отключаться сразу. Этого не происходило. Хотя боль была мучительной, это была просто… боль.

Он потянулся вверх, нащупывая дыру в куртке. Просунул палец сквозь кожу, нащупал дыру в кармане рубашки — там было влажно, но совсем немного — и затем кончик пальца коснулся металла. Погнутого металла. Из нержавеющей стали фляжки Уилла, мирно сочащейся бурбоном вокруг застрявшей в ней пули.

И на одно безумное мгновение он чуть не рассмеялся.

Господи Иисусе. Спасен бурбоном. Он боролся с истерическими хихиканьями, готовыми вырваться из горла. Это же не так смешно, ради бога, и он все еще в глубокой заднице, но облегчение от того, что его на самом деле не подстрелили снова, перевешивало невероятную боль от того, что его… ну, подстрелили снова.

Попросим аплодисменты у того, кто наверху…

Он подтянулся на несколько дюймов, пытаясь занять более безопасное положение, затем замер, собираясь с силами, прислушиваясь к тому, что происходит наверху. Сквозь грохот реки он мало что слышал. Но затем донеслись голоса, и он замер.

Он понял, что к Стичу присоединились остальные, что они все смотрят через край обрыва, пытаясь разглядеть его тело в воде внизу или на склоне.

Он смог разобрать лишь обрывки их разговора.

— Он упал в реку… всплеск был слишком сильным, чтобы быть чем-то другим…

— Что это? Вон там, слева?

Он перестал дышать, замер, глядя в темноту. Он едва различал смутные очертания фигур на выступе над собой, но луна была за ними, действуя как прожектор. Он же, напротив, лежал в глубокой тени склона. Он едва видел свою руку, скрученную в дюйме от носа.

Кто-то включил фонарик. Круг света выхватил поваленное дерево, медленно пополз по склону к нему…

Он лежал совершенно неподвижно, стараясь не дышать, молясь, чтобы темнота и жидкая растительность скрыли его. Каждый поверхностный, болезненный вдох напоминал ему, насколько он уязвим, и ужас перед тем, что его снова подстрелят, был парализующим — все было не так плохо, когда у него не было времени думать об этом, но сейчас он думал, думал, что у него уже было два близких вызова, и третий раз мог оказаться фатальным. Впервые в жизни ему было слишком страшно, чтобы двигаться.

Черт.

Пожалуйста, Господи…

— Я тебе говорю, он упал в реку. Я слышал, как он ударился о воду.

— Я не вижу крови. — Это была женщина. Тейлора захлестнула волна ненависти к ней. Почему она не может заниматься своим делом? Любопытная стерва.

Луч фонаря скользнул мимо его ботинок, и он напрягся.

— Даже если Оррин промахнулся, он бы не выжил при таком падении.

— Мне просто интересно, почему нет крови.

И откуда-то издалека:

— Это был выстрел в упор. Так или иначе, его больше нет.

Уилла не было слышно. Но Уиллу сейчас и нечего было бы сказать. Уилл умен. Уилл знал, когда заткнуться и что делать, чтобы остаться в живых. С Уиллом все будет в порядке.

Фонарик погас. Фигуры наверху склона отступили.

Тейлор закрыл глаза. Грудь болела так, будто его лягнул мул. Или Трансформер. Он купил своему племяннику пару таких на день рождения на прошлой неделе. Ага, один из тех красноглазых злых автоботов вроде Мегатрона или Старскрима.

— Если река унесет его тело вниз…

— …на теле нет документов…

Их голоса удалялись.

Несколько мгновений спустя он чуть не выдал себя, когда пара тяжелых предметов, грохоча, пролетела мимо него по склону вниз — и он понял, что они выбросили рюкзак Уилла и палатку в реку.