Глава 49. У костра

Солнце уже давно село, на степь надвинулась темнота. Рожок луны то выглядывал, то снова прятался за облаками. Нуртай подсел ближе к костру, который теперь приходилось поддерживать ему одному — рядом больше никого не было. Время шло, но никто из влиятельных барсийцев так и не появился.

Нуртаю становилось не по себе. В памяти всё чаще всплывали сцены из голливудских страшилок. Он обнимал согнутые в коленях ноги и то и дело озирался по сторонам.

Ирбис долго не выдавал своего присутствия. Ему хотелось понаблюдать за человеком, чей приход был предсказан задолго до сегодняшнего дня. От этого, по сути ничем не примечательного алаша, зависело многое. В первую очередь — будущее спокойствие страны барса.

Какие уроки он извлёк из событий, пережитых в этом мире? Что сделает, когда узнает правду о силе цепи Барсии?

Ирбис не знал ответов. Он залёг в кустах на расстоянии нескольких прыжков от костра — свет от огня не мог выдать его присутствия. Пару раз ему казалось, что человек что-то почуял, но Нуртай лишь продолжал глупо озираться, изредка хватаясь за рукоять меча.

— Ты замёрз? — вдруг раздался голос Ирбиса, и Нуртай вскочил на ноги. Блики огня заплясали на зеркальной глади его клинка.

— Убери оружие, — спокойно сказал барс. — Тебе не грозит опасность ни от одного из барсийцев, пока ты сам не причинишь вред нашему народу.

— А где все? — отозвался Нуртай, чуть успокоившись и убрав меч в ножны.

— Кого ты ещё ожидал увидеть? — Ирбис вышел на свет и сел рядом с хранителем.

— Всех, — Нуртай тоже опустился на землю. Кажется, он окончательно обрел присутствие духа. — Разве ты не звал меня на совет?

— Нет, — барс пристально смотрел на горящие поленья, только что подброшенные человеком. — В этом больше нет необходимости. Завтра ещё до полудня мы будем в Анарате. А может, и раньше.

— Неужели у вашего грозного джина больше не осталось сил продолжать войну? — искренне удивился Нуртай.

— Хоть власть джина над алашами и сильна, люди составляли основную часть его армии. А многочисленные твари, окружавшие Тау, для войны совсем не годятся. Исключением был Тейран. Но он мёртв.

После этих слов Ирбис замолчал.

— Да, я уже слышал. Поздравляю. Ты крут.

— Не забывайся, Нуртай. Ты всего лишь сын Алаша, который мне должен. Не более. Тау всё ещё силён, хоть и прижат к стенке. Ясно, что войну он проиграл. Но главного мы ещё не добились.

— То есть?

— Джина нужно снова загнать в его тёмное царство. Пока он на свободе, миру в Барсии не бывать. Рано или поздно разбитая армия людей пополнится новыми воинами — и война начнётся вновь.

— Ясно, — равнодушно протянул Нуртай.

— Ты долго жил среди нас. Многое успел повидать. Я должен спросить: готов ли ты бросить вызов джину Тау?

Нуртай нахмурился, его скулы заиграли. Собравшись, он наконец сказал:

— Я домой хочу. Верни меня в мой мир. У нас, конечно, тоже не всё гладко, но хотя бы люди общаются только между собой. И никаких джинов и демонов.

Барс остался безучастным к жалобам хранителя. Выдержав паузу, он тихо ответил:

— Джины, Нуртай, есть везде. Просто ты не всегда способен это понять. Я был в твоём мире. Ты ведь вспомнил меня? Скажу тебе вот что: люди из твоего мира кичатся своим умом, гордятся превосходством над другими видами. Вы вечно упрощаете себе жизнь, не понимая, что с каждым новым изобретением становитесь всё ленивее и глупее. Рано или поздно вы погубите себя. Но я боюсь, что прежде вы успеете уничтожить всё живое. Вы обвиняете нас в жестокости, но разве равнодушие не хуже? В каждом человеке живёт равнодушный эгоист, которому плевать, что происходит вокруг. Вы безучастно смотрите, как исчезают целые народы, потому что это вас не касается. И после этого ты скажешь, что в твоём мире нет джинов?

— Ладно, ладно! — Нуртаю не хотелось продолжать разговор. Он с детства не любил подобные темы. — Ты не ответил. Когда я вернусь домой?

— Завтра мы отправим Тау послание. Назначим день поединка. Если сделаешь то, ради чего явился в наш мир, я сдержу слово.

Ирбис поднялся и уже собирался уйти, но Нуртай снова подал голос:

— Кстати, забыл поблагодарить. Это ведь благодаря этой штуковине я столько шороху навёл на анаратцев, да? — он достал из-за пазухи цепочку.

Барс устало опустил голову, дёрнул хвостом и тихо ответил:

— Алаш был мне другом. Но если его последние слова окажутся ложью — я окончательно утрачУ веру в людей. Считай, что в твоих руках — светлая память лучшего человека из всех, кого я знал.

— Да лох ваш Тау! — фыркнул Нуртай, самодовольно ухмыляясь. — Если бы он хоть что-то из себя представлял, я бы давно сдох, ещё там, на берегу. Послал вместо себя какого-то куриноголового урода. Я его в фарш изрублю.

Ирбис не ответил. Он так и не сказал хранителю самого главного. Того, ради чего позвал его к костру. Наверное, так даже лучше. Очень скоро Нуртай сам поймёт, насколько сильно переоценивает свои шансы на победу. Никто, кроме самого Ирбиса и давно исчезнувших лесных духов, не знал, что оказавшись в обители Тау, цепь перестанет существовать. Джин тоже не знал, что, оставаясь в своём подземелье, он не сможет завладеть источником власти в Барсии.

Нуртай остался у догорающего костра один. Едва ли он даже догадывался, что в грядущей неравной схватке с джином ему придётся полагаться только на себя.

Серповидный месяц вновь выглянул из-за облаков и медленно пополз по тёмному небу.