Глава 49

К тому времени, как он закончил наполнять ванну для Люки в ванной на первом этаже, он уже успокоился. Он несколько раз проверил температуру воды, чтобы она была достаточно тёплой и успокаивающей, но не настолько горячей, чтобы обжечь, медленно всыпал коробку английской соли и растворял её пальцами, пока та не опустела. Затем он порылся в шкафчике, перебирая довольно большой запас различных солей и масел для ванн. У него нечасто находилось время для долгих горячих ванн, но иногда он любил их после тяжёлого, изнурительного дня или холодным зимним вечером — разнообразные смеси ароматов и текстур помогали ему расслабиться и отвлечься.

Он подумал, что сейчас они могут помочь рукам и ногам Люки, и прищурился, читая этикетки, пока не нашёл бутылку чистого экстракта алоэ, морскую соль и густое масло чайного дерева. Он вылил их в ванну, размешал ароматную, наполненную паром смесь; маленькие прозрачные капли масла собрались на поверхности радужными пятнышками. Затем он вытер руки о полотенце и вернулся на кухню.

Люка всё ещё сидел, съёжившись, в кресле, поджав ноги и сложив руки поверх. Имре вздохнул, нежно покачав головой, подошёл к нему и опустился на одно колено рядом с креслом, протягивая руки.

— Давай.

Люка поднял голову, моргая.

— Ч-что? Тебе не обязательно нести меня…

— Ты не будешь ходить на этих ногах как минимум до завтра. Бинты или носки сейчас только ухудшат положение, пока волдыри не подсохнут. А так как я не позволю тебе ходить босиком и рисковать инфекцией… — Имре приподнял бровь. — Похоже, сегодня вечером я — твои ноги.

Прикусывая нижнюю губу, Люка задержал на Имре взгляд, полный боли и неуверенности, изучая его лицо, прежде чем ресницы опустились, а сам он придвинулся ближе и обхватил руками его шею. Имре просунул руки под спину и колени Люки и поднялся, держа в руках этого мягкого, сладко пахнущего юношу.

Мгновенная волна тепла пронзила его до глубины живота. Он вдохнул и задержал дыхание, пытаясь не опьянеть от запаха Люки. Он думал, что расстояние помогло ему справиться с этим… но стоило Люке оказаться у него на руках, прижаться головой к его плечу, позволить дыханию просачиваться сквозь бороду, а ресницам касаться его горла, как это жгучее, горячее чувство снова пронзило его сердце.

Он боролся с мыслями о вкусе малиновых губ, о прикосновении тонких пальцев к его волосам, о хриплом голосе, шепчущем: «Имре, Имре, пожалуйста».

Он тяжело сглотнул и вместо этого заставил себя подумать о Марко, который говорил: «Имре, ты, чёртов придурок, как ты мог», — когда повернулся, чтобы отнести Люку в ванную. Усадив его на крышку унитаза, он снова опустился на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Тебе нужна помощь, чтобы раздеться? Рукам не будет больно?

Люка быстро покачал головой, прочищая горло.

— Я справлюсь. — Он уставился на ванну. — Ты… это приятно пахнет. Ты сделал это для меня?

— Конечно, сделал.

— Но… ты злишься на меня.

— Не на тебя. — Имре вздохнул, опираясь предплечьем на колено. — Я злюсь на себя за то, что не заметил раньше. Злюсь, что так сосредоточился на том, чтобы дать тебе пространство, что позволил тебе довести себя до такого состояния.

Опустив голову, Люка принялся теребить край футболки.

— Мне следовало сказать раньше.

— Следовало. Но в этом виноваты мы оба. — Имре провёл пальцами под подбородком Люки, заставляя его поднять на него глаза. — Мы живём вместе. Мы работаем вместе. Значит, мы больше не можем так делать. Если что-то случается, мы говорим друг другу. Вместо того чтобы ходить вокруг да около. Договорились?

— Договорились.

И всё же эти слова оставались невысказанными. Эти вопросы. Даже сейчас, когда они смотрели друг на друга, между ними оставалась память о поцелуе — тихом, отчаянном призыве и спрятанных в шепоте чувствах, которые Имре изо всех сил старался списать на действие алкоголя. Он знал, что должен что-то сказать. Последовать собственному совету. Прояснить всё.

Но какая-то тайная часть его — какая-то ужасная, бесчестная часть — не могла вынести мысли о том, что Люка может сказать: «Ой, да, прости. Я не это имел в виду. Я просто был ужасно пьян».

И поэтому он лишь улыбнулся и наклонился, чтобы коснуться губами лба Люки.

Целомудренно. Всегда целомудренно.

Даже если на мгновение позволил себе вдохнуть его запах, прежде чем отстраниться.

— Я буду на кухне, приготовлю ужин. Позови меня, если понадобится помощь.

— Хорошо, — только и сказал Люка, хотя эти мягкие слоги, казалось, обещали что-то большее — в дрожи его голоса, в едва слышном вздохе.

— Хорошо.

«Уходи», — приказал себе Имре.

Но прошло ещё несколько долгих мгновений, прежде чем он всё-таки поднялся и вышел на кухню.