Глава 48. «Не квиты».

Спина Юй Фаня мгновенно онемела. Нервы были напряжены, а сердце колотилось как сумасшедшее.

Его разум на несколько секунд опустел. Он подсознательно потянулся, чтобы толкнуть Чэнь Цзиншэня, и выпрямил спину намереваясь оторваться от стены…

Рука, обхватившая его затылок, стала сильнее. Чэнь Цзиншэнь переставил ногу, прижал его к стене и, чуть пригнувшись, поцеловал ещё яростнее. Вся кровь в теле Юй Фаня хлынула к голове, а нервы запульсировали. Он отчётливо почувствовал, как кончик языка Чэнь Цзиншэня скользнул мимо раны во рту, а затем обвил его собственный язык.

Его кожа головы немного болела, и эта боль от того, что его волосы схватили, сделала Юй Фаня слабым во всем теле. Его толкающая рука медленно ослабела, прежде чем он наконец схватил рубашку Чэнь Цзиншэня со всей своей силы. Он явно сидел на земле, но чувствовал, что вот-вот упадет в бездонную черную яму.

Летние цикады были необычайно тихими сегодня вечером, и старый комплекс был безмолвен. Казалось, что в этом мире остался только звук их тяжелого дыхания и пыхтения.

Чэнь Цзиншэнь целовался очень яростно. Другие тоже так целуются? Он, казалось, помнил момент, когда Чжу Сюй целовал свою девушку, это было совсем не так. Юй Фань рассеянно подумал об этом, полузакрыв глаза.

Как только эта мысль мелькнула у него в голове, рука, державшая его затылок, внезапно пошевелилась. Чэнь Цзиншэнь отпустил его шею, одной рукой опираясь на бок, а другой медленно ослабил хватку на его волосах, нежно поглаживая кожу головы кончиками пальцев. Даже поцелуй стал мягче. Он скользнул губами по его губам, затем по языку, осыпая лёгкими поцелуями. Его движения были предельно нежными, но тело Юй Фаня напряглось ещё сильнее, чем прежде.

Чэнь Цзиншэнь, вероятно, умылся ранее. Он чувствовал вкус мяты. Мята должна была быть прохладной и освежающей, но её вкус, напротив, разжигал жар во всём его теле.

Сначала он немного задыхался, но позже он мог только затаить дыхание и поднять голову, чтобы поцеловать Чэнь Цзиншэня. В какой-то момент он даже почувствовал, что вот-вот утонет и умрет перед Чэнь Цзиншэнем, умрет из-за его поцелуя.

Только когда Чэнь Цзиншэнь отпустил его, он почувствовал, что вынырнул из воды. Он слабо хватал ртом воздух.

Над ними мигала старая лампа. Бледность на лице Юй Фаня исчезла, и вместо этого оно стало таким красным, что казалось, будто с него сейчас капнет кровь. Его глаза были туманными и ошеломленными. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

Чэнь Цзиншэнь протянул руку и вытер губы.

Язык Юй Фаня онемел. Только теперь он вспомнил, что нужно разжать пальцы и отпустить рубашку Чэнь Цзиншэня. Он попытался оттолкнуть его руку, но, всё ещё ослабленный, так и не смог этого сделать.

Его глаза всё ещё были очень красными, но это была уже другая краснота, не такая как раньше.

«Разве я, черт возьми... разрешал тебе целовать меня?» — Юй Фань поднял голову и выдавил эти слова сквозь стиснутые зубы, но последние несколько слов невольно смягчились, когда он увидел лицо Чэнь Цзиншэня.

Чэнь Цзиншэнь был все так же невыразителен, как обычно, но в его глазах было больше хаотичных эмоций, сдерживаемых. Его уши и щёки также были на удивление красочными.

«Я также не давал тебе разрешения целовать меня», — Чэнь Цзиншэнь вытер губы, прежде чем опустить руку и хрипло произнес.

Юй Фань: «…»

Юй Фань на мгновение ошеломленно вспомнил. Кажется, он действительно поцеловал Чэнь Цзиншэня.

Он слишком измотался в то время. Настолько устал, что чувствовал, будто все его тело бастует. Когда он смотрел на Чэнь Цзиншэня, только слова Юй Каймина звучали в его голове снова и снова.

Он чувствовал, что Юй Каймин был прав. Он всегда считал, что Юй Каймин был прав.

Юй Фань ненавидел его, но в некоторых отношениях он и Юй Каймин были одинаковы.

Они оба любили использовать силу для решения проблем, даже с юных лет. Юй Каймин не так часто бил его в детстве, в основном вымещая злость на других, но каждый раз, когда Юй Каймин брал палку, даже зная, что его будут бить сильнее, если он будет сопротивляться, он все равно сжимал зубы и отчаянно пытался дать отпор.

Со временем шум достиг ушей полиции. Полиция долго выслушивала сообщения от людей, живущих в том же комплексе, прежде чем поверила, что это начал именно Юй Каймин. В конце концов, они редко сталкивались со случаями домашнего насилия, когда преступник получал более серьезные травмы, чем жертва.

После этого люди в общине дали ему адрес для психологической консультации.

Юй Фань так и не пошёл.

Он знал, что у него проблема, поэтому избегал всех, кто проявлял к нему доброжелательность, включая Чэнь Цзиншэня.

Но сейчас, когда Чэнь Цзиншэнь предстал перед ним весь чистый и опрятный, его охватило внезапное желание: он захотел запятнать Чэнь Цзиншэня кровью, которая была на нем.

Люди могут быть очень противоречивыми. Он хотел, чтобы Чэнь Цзиншэнь ушел, но он также хотел, чтобы тот остался.

Его подбородок был приподнят и удерживался. Чэнь Цзиншэнь взглянул на его шею, чтобы убедиться, что он не касался травмы ранее, а затем спросил: «Где этот человек?»

«Убежал». — Юй Фань медленно пришел в себя и только сейчас вспомнил, что нужно спросить: «...Почему ты здесь?»

«Твоё голосовое сообщение. Последние несколько секунд звучали странно», — затем Чэнь Цзиншэнь спросил: «Ты можешь двигаться?»

«Могу».

Они были слишком близко. Почувствовав дыхание Чэнь Цзиншэня, горло Юй Фаня сжалось. Он отвёл глаза и сказал деревянным голосом: «Если ты не отпустишь, я тебя укушу».

Чэнь Цзиншэнь отпустил его. В тот момент, когда Юй Фань собирался опереться руками о землю, чтобы удержать равновесие, чья-то рука обхватила его за талию, Чэнь Цзиншэнь неожиданно поддержал его.

Прежде чем Юй Фань успел отреагировать, тот уже отпустил его

«Хочешь переодеться?» — спросил Чэнь Цзиншэнь.

«...» — Лицо Юй Фаня все еще было красным. Он потянулся, чтобы схватить свои спутанные волосы, «Зачем?»

«Больница».

Юй Фаню даже не нужно было останавливаться и думать: «Не пойду. Достаточно принять лекарство».

Чэнь Цзиншэнь кивнул: «Тогда я вызову скорую помощь».

«?»

Юй Фань действительно чувствовал, что не было необходимости идти в больницу; это была не самая жестокая драка, которая у них была, в конце концов. Более того, Юй Каймин сегодня немного выпил, поэтому у него не было много сил. Его травмы могут выглядеть пугающими, но в основном это были просто поверхностные раны.

Юй Фань цокнул языком и небрежно сказал: «Ладно, я пойду позже. Тебе стоит поторопиться и пойти домой».

«Я пойду с тобой».

«?» — Юй Фань нахмурился: «Ты не боишься иголок?»

Чэнь Цзиншэнь немного подумал: «Когда тебе будут делать укол, я закрою глаза».

«…»

Они некоторое время смотрели друг на друга, а затем Чэнь Цзиншэнь молча достал свой телефон и набрал номер.

Когда Юй Фань увидел, как он набирает на телефоне цифру 120, он задумался, стоит ли ему выбросить его телефон в окно или же просто вырубить Чэнь Цзиншэня.

«…Не нужно переодеваться. Подожди секунду». Через некоторое время Юй Фань пошёл в свою комнату: «Я возьму своё удостоверение личности».

Юй Фань вошел в свою комнату, достал из ящика свое удостоверение личности и бросил его в карман. Боясь, что Юй Каймин вернется и снова устроит беспорядок, он достал смятое любовное письмо, которое спрятал в углу комнаты, и вместе с плюшевой игрушкой “Чэнь Цзиншэнь” засунул их под подушку.

Только когда Чэнь Цзиншэнь прибыл в больницу, он понял, почему Юй Фань сказал, что ему не нужно переодеваться.

Посреди ночи у отделения неотложной помощи выстроилась очередь из людей. Большинство только что попали в небольшую автомобильную аварию или просто участвовали в драке, так что они были в довольно плачевном состоянии. Некоторые даже были босиком. Когда Юй Фань стоял среди них, он совсем не выглядел неуместным.

Травмы были такими, как и ожидал Юй Фань. Их было много, но ни одна из них не была глубокой, и большинство из них были синяками, так что прививка от столбняка не понадобилась.

Медсестра умело продезинфицировала и перевязала его. Когда она это делала, она взглянула на него и напомнила: «Когда пойдешь домой, ешь поменьше острой пищи и не прикасайся к морепродуктам или грибам. Также, было бы лучше, если бы ты ел поменьше соевого соуса. С твоей красотой, было бы стыдно иметь шрам на лице».

Юй Фань равнодушно кивнул. Неизвестно, слушал ли он вообще.

Медсестра работала очень быстро. Очень скоро все было сделано.

«Эта мазь предотвращает инфекцию и отек, наносите её дважды в день». После того, как медсестра сказала это, она указала подбородком на человека позади Юй Фаня и добавила: «Он тоже может её использовать».

Юй Фань на мгновение остолбенел: «Зачем ему это нужно?»

«Вот здесь», — медсестра указала на уголок губ. «Разве там тоже нет раны?»

«…»

Юй Фань застыл на месте, не двигаясь ни на дюйм.

Когда он ехал сюда, он специально сел на переднее пассажирское сиденье и максимально открыл окно, чтобы на него пошёл прохладный воздух и он остыл, но внутри него снова начало клокотать тепло.

С легким шорохом Чэнь Цзиншэнь поднял сумку с лекарствами: «Понял. Спасибо».

Эта больница временно ремонтировалась, поэтому они могли входить и выходить только через заднюю дверь. После того, как они вышли через заднюю дверь, появилась длинная и узкая тропа, которая вела немного дальше от главного входа в больницу. Он ничего не заметил ранее, когда такси высадило их, но, идя по ней сейчас, Юй Фань почувствовал, что она была слишком длинной.

Ночной бриз был нежен. Небольшая тропинка за больницей была совершенно тиха в столь поздний час. Чэнь Цзиншэнь взглянул на человека, который шел в нескольких шагах от него.

Юй Фань шел с опущенной головой и горящими ушами, заставляя себя думать о других бесполезных вещах…

Юй Каймин убежал. Я был очень зол ранее и не сдерживался, но он, вероятно, не умрет?

Неужели Цзо Куан, этот слабак, все еще блюёт?

Почему у Чэнь Цзиншэня травма на губе? У меня же не шипы во рту.

«…»

Ему передали бутылку воды. Чэнь Цзиншэнь в какой-то неизвестный момент времени начал идти плечом к плечу с ним: «Хочешь воды?»

Сердце Юй Фаня на мгновение замерло. Подсознательно он уловил этот сигнал. Он и правда ощущал лёгкую жажду, так как с момента возвращения домой не выпил ни глотка воды.

Он открутил ее и сделал глоток. Прозрачная и сладкая минеральная вода имела привкус мяты.

«…»

Юй Фань закрыл глаза и внутренне выругался.

Наконец он не смог не взглянуть на человека рядом с собой.

Они как раз проходили мимо уличного фонаря, когда свет случайно осветил их. Юй Фань, ошеломлённый тем, что увидел, вдруг произнёс: «Чэнь Цзиншэнь».

Чэнь Цзиншэнь взглянул на него: «Да».

«Почему у тебя всё ещё красные уши?»

«…»

Чэнь Цзиншэнь небрежно спросил: «Как ты думаешь, почему?»

Юй Фаню было неловко, что покраснел только он, но как только он заметил, что Чэнь Цзиншэнь тоже покраснел, он неожиданно почувствовал себя гораздо спокойнее.

Чтобы скрыть колотящееся сердце, Юй Фань намеренно фыркнул: «Ты серьёзно?»

«Я», — Чэнь Цзиншэнь пристально посмотрел на него: «Это всё-таки мой первый раз».

«Мой то...»

Юй Фань вспомнил свою ложь о том, что у него было тринадцать бывших, и проглотил остаток своих слов.

Он поджал губы и нахмурился.

Это первый раз, когда Чэнь Цзиншэнь целуется? 

Почему так не показалось? Кто, черт возьми, может... целоваться так в первый раз?

«Что?» — спросил Чэнь Цзиншэнь.

«Ничего», — Юй Фань быстро отвёл взгляд и сунул руки в карманы, из которых выпирала бутылка с водой.

Он притворился, что хорошо разбирается в этом, и лениво сказал: «Это всего лишь соприкосновение губ, ничего особенного. Ты сделал это один раз, и я сделал это один раз, теперь мы квиты».

Сказав это, он подождал некоторое время, но человек рядом с ним ничего не сказал.

Почему он ничего не говорит? Он не понял смысла моих слов?

Как только Юй Фань нахмурился и повернулся, чтобы что-то спросить, его вдруг накрыла тень.

Прежде чем он успел отреагировать, что-то мягкое и холодное коснулось его губ.

Чэнь Цзиншэнь наклонился и быстро поцеловал его в губы, его взгляд, прикрытый ресницами, слегка дрогнул при свете.

«Не квиты», — сказал Чэнь Цзиншэнь: «На этот раз я тебя одолею».