Глава 47

Смеяться было над чем.

Люка не знал, как ему удавалось сохранять серьёзное лицо, когда весь остаток дня Имре был просто чёртовой абсолютной развалиной.

И это было самое милое зрелище, которое Люка когда-либо видел.

Ему было почти стыдно, что он указал на то, как много покупательниц флиртовали с Имре, пытаясь привлечь его внимание, — потому что, когда люди начали возвращаться к их прилавку после обеда, Имре превратился из спокойного, непоколебимого, собранного каменного изваяния в неуклюжего, спотыкающегося мямлю. Он ронял вещи. Он заикался. Он избегал зрительного контакта. Он краснел. Он портил чеки, пока Люке не пришлось вмешаться и забрать у него бланк для чеков, чтобы закончить оформление покупки, пока Имре мрачно смотрел себе под ноги и запихивал яблоки в пакет. Он был как мальчик, который не знает, что делать с любовной запиской в начальной школе, — весь в локтях и смущённой ворчливости, и Люке никогда так сильно не хотелось запустить пальцы в эту густую, пышную бороду, притянуть его к себе и поцеловать.

Боль устроилась между рёбер, тихая и каким-то образом более сносная, чем прежде, устроившись внутри него, как драгоценный секрет, а не как пагубное нашествие с ядовитыми, кусачими зубами. Он сдерживал смех, когда не хотел смущать Имре ещё больше, но не мог перестать улыбаться — и чем больше Имре дулся, тем шире становилась улыбка Люки. Хотя время от времени он останавливался и касался цветка, вплетённого в волосы, и говорил своему сердцу держаться.

Держаться и не принимать нежность и мягкость Имре за что-то большее, чем они были.

Он как раз заканчивал обслуживать покупателя, который выглядел весьма разочарованным, когда Люка заменил Имре — который в данный момент прятался в глубине их прилавка, делая вид, что занят проверкой почти пустых ящиков, — как знакомый голос разнёсся над улицей, окликая его с дружеским теплом.

— Люка!

Люка оторвал копию чека и передал её покупателю вместе с аккуратно упакованными банками мёда, затем поднял взгляд. Мира пробиралась сквозь редеющую дневную толпу, солнечный свет золотом поблёскивал на смуглой коже её обнажённых плеч, а её фиолетово-жёлтый сарафан с узором из ирисов ярко выделялся на фоне бледной мостовой. Сегодня она распустила волосы, и её косички развевались по спине и падали на лицо, пока она приближалась; плетёная корзина для покупок свисала с одной руки, прикрытая накинутым кардиганом, а другая рука была поднята в приветствии. 

— Мисс Лэндерс! — Люка помахал в ответ, улыбаясь. — Привет.

— Привет. И называй меня Мира. — Она остановилась у прилавка, окинув Люку насмешливо-понимающим взглядом. — Ты ещё ничего не сломал. Я впечатлена.

— Ой! Я не такой уж беспомощный городской мальчик.

— Он был несколько беспомощен, — бросил Имре из-за его спины.

— Заткнись, Имре, — прорычал Люка. — Он работает со мной, как с тягловым быком. Я не беспомощный.

Мира рассмеялась.

— Немного работы полезно для всех. Как там козы?

— Лучше, — ответил Люка. — Они всё ещё слабые, но уже едят твёрдую пищу, и Мерта теперь всё время стоит сама. Джия больше лежит, но она всё ещё в порядке.

Её глаза потеплели.

— Я уверена, что они так хорошо поправляются благодаря твоей заботе.

— Мне нравится, — признался он застенчиво, затем опустил голову. — Мне нравится работать с ними.

— Да? Может быть, под этим красивым лицом в тебе скрывается ветеринар. Дай знать, если когда-нибудь захочешь стажироваться.

— Правда? — Возбуждение пробежало по нему, и он не мог сдержать улыбку. — Я ещё не подал документы в универ, но… хорошо. Хорошо!

Мира усмехнулась, затем перевела взгляд с Люки на Имре.

— …ты выглядишь так, будто у тебя был тяжёлый день.

Имре подошёл к Люке, хмуро глядя на Миру. Он всё ещё был красный, волосы растрёпаны — он то и дело проводил по ним пальцами, а борода сбилась в стороны от того, что он постоянно тер лицо рукой. 

— Я не хочу об этом говорить.

Люка усмехнулся.

— Он только что понял, что половина причины, по которой его дерьмо так хорошо продаётся, — это то, что он красивый.

— Ну, теперь ты разрушил всё очарование. — Мира озорно ухмыльнулась. — Половина удовольствия в том, что он даже не знает.

Имре издал сдавленный звук; кончики его ушей запылали ещё ярче, и он свирепо нахмурился.

— Я бы попросил вас обоих прекратить это немедленно.

— Я бы попросил вас обоих прекратить это немедленно.

— О, перестань дуться. — Мира усмехнулась, покачивая головой и держа руку на бедре. — Посмотри на это с другой стороны. Теперь у тебя вдвое больше красивых мужчин. Вдвое больше бизнеса. Вон там группа школьниц хихикает и смотрит на Люку уже полчаса, собирая пенни, чтобы посмотреть, смогут ли они позволить себе повод подойти.

Люка напрягся.

— …что.

Мира незаметно повела глазами в сторону, едва заметно кивнув. Люка бросил взгляд в сторону — и действительно, там была группа девочек в школьной форме, вертящих в руках соломинки в стаканах с колой и смотрящих на него, перешептываясь с улыбками от хитрых до сладких, от застенчивых до смущённых; единственный мальчик в группе был не лучше, держался позади и опускал голову, но время от времени бросал на Люку нервный, любопытный взгляд.

— Улыбнись, красавчик, — поддразнила Мира. Он возмущённо фыркнул, быстро отвернулся, нахмурился и возненавидел себя за то, как мгновенно вспыхнуло лицо.

— Я просто… я не…!

Она наклонилась с заговорщицким видом.

— Не волнуйся. Я не скажу им, что они не в твоем вкусе. Не хочу портить тебе продажи.

Люка поперхнулся звуком. Он вдруг не знал, куда деть руки, куда смотреть, и он метнул взгляд на неё, на Имре, затем на свои беспокойные пальцы, переплетая их, прежде чем снова робко посмотреть на неё.

— Я… я никогда не говорил тебе…

Тихая симпатия во взгляде Миры чуть не сломала его. Она смотрела на него с прямой честностью, которая говорила громче слов. На мгновение её взгляд задержался на крокусе в его волосах, и она понимающе улыбнулась 

— Тебе и не нужно было, красавчик, — сказала она. — Не нужно было.