Глава 44. Игры времени

Смертельно опасная бравада покинула Нуртая ещё на том берегу, когда анаратцы начали осыпать ещё не успевших переправиться барсийцев стрелами. Соблазн бросить все эти игры в рыцарей круглого стола был силён как никогда. Инстинкт самосохранения всё чаще напоминал о себе, когда рядом один за другим падали убитые люди и животные, которых, откровенно говоря, Балгину тоже было жаль. Вдобавок к свистящим стрелам на отряд смертников сыпались короткие тяжёлые копья. Некоторые из них легко пробивали окованные бронзой дубовые щиты.

Барсийцы умирали, даже не успев вступить в бой. Нуртай вжал голову в плечи, словно это могло спасти его от прицельного попадания. Он пытался стать настолько маленьким, чтобы полностью укрыться за круглым щитом. Из потемневшего дерева, обрамлённого металлическими вставками, уже торчало пять стрел — словно щетина на плохо выбритом подбородке.

И всё же он шёл вперёд. Движения были почти машинальными. Он не отдавал отчёта своим действиям. Казалось, что бешено трепещущее в груди сердце вот-вот заставит мозг остановить это безумие. Дыхание стало сбивчивым. В уши врезались стоны и предсмертный вой умирающих.

Но очень скоро обстрел сначала стих, а затем и вовсе прекратился. Нуртай, застрявший в зарослях, неуверенно выглянул из своего укрытия и стал озираться по сторонам. Вблизи никого не было, но отовсюду доносились звуки битвы. Где-то совсем рядом раздавалось зловещее шипение и рычание.

В этот момент стало ещё страшнее. Почему-то одиночество пугало сильнее, чем сама смерть. Он опустил щит и сорвался с места. Этот дикий спринтерский забег оказался коротким. Едва он успел пробежать чуть больше двадцати метров, как перед ним предстала картина начавшегося сражения. Всюду виднелись трупы животных, людей и прочих тварей, которыми богата эта чёртова страна кривых зеркал.

И что-то заставило его забыть обо всём. Что-то непонятное. Нуртай вдруг почувствовал, что висевшая на шее ледяная цепочка резко потяжелела. Одновременно с этим он ощутил невероятный прилив сил. Голова прояснилась. Шум битвы стих. Всё вокруг замедлилось. Даже стрелы и копья рассекали воздух так, будто были выпущены в невесомости. Обострилось зрение — мутный взгляд стал острым и цепким.

Нуртай сделал шаг, затем другой. Перешёл на бег. Он понял, что, в отличие от всех остальных, его скорость осталась прежней. Отшвырнув в сторону ставший ненужным щит, он выхватил из-за кушака отполированный до блеска кинжал. В двух метрах от него лежала раненная волчица, над которой уже занёс меч закованный в железо воин. Нуртай, почти не целясь, метнул кинжал. На удивление, бросок оказался точным — острое лезвие вонзилось прямо в шею врага.

Анаратец попытался выдернуть клинок, но силы оставляли его. Он повалился на землю. Когда Нуртай перевёл взгляд с убитого на зверя, за которого вступился, он замер.

Так же, как и у всех остальных, движения Диры были заторможены, и Нуртаю показалось, что она поднималась целую вечность. Затем долго и медленно мотала головой, стряхивая слипшуюся грязь и сор.

Она что-то пыталась сказать, но он не понял — слова терялись в искаженном времени. Ему стало скучно наблюдать за её замедленными движениями, и он перевёл взгляд на надвигавшуюся шеренгу врагов. Поколебавшись, вытащил меч и провёл по лезвию большим пальцем. Кровь показалась на подушечке.

Нуртай сбросил всё, что мешало двигаться: панцирь, тяжёлые рукавицы из невыделанной кожи. Остался в лёгкой тунике, без шлема. Сначала пошёл, потом побежал навстречу фаланге. Краем глаза он уловил взгляд изумлённой волчицы. А где-то за спиной за ним внимательно следил Карлуг, не спускавший глаз с Хранителя.

Кто-то из анаратцев, заметив безумца, бегущего в одиночку, метнул копьё. Оно ползло по воздуху так медленно, что Нуртай разглядел каждую зарубку на потемневшем наконечнике. Когда снаряд приблизился, он просто протянул руку и перехватил древко. Легко, словно игрался. Затем метнул копьё обратно — уже с нормальной скоростью. Оно пробило щит и панцирь одного из врагов. В фаланге образовалась брешь. И Нуртай бросился вперёд.

Он вспомнил своего любимого героя — Ахиллеса из фильма с Бредом Питтом. Подражая его движениям, Нуртай ринулся в бой.

Фаланга не успела перестроиться. Один из воинов попытался ткнуть его копьём — Нуртай перехватил древко, дёрнул и нанёс удар. Почти как Ахиллес. Жертва обмякла и рухнула. Хранитель не остановился. Он продолжал колоть, рубить — анаратцы умирали, не успев понять, что происходит.

Он так увлёкся, что не заметил, как к нему начали подтягиваться остальные барсийцы. Неожиданно проявившийся в нём воин поднял боевой дух. Кавалерия, прежде уверенно наступавшая, сначала замедлилась, затем начала пятиться.

Клинок был перепачкан кровью по самую рукоять. Нуртай замечал каждое движение врагов и уходил от любого удара. Он убил с десяток, сам не получив ни царапины. Это опьяняло. Казалось, он способен в одиночку справиться со всем войском джина. И сам Тау уже не казался таким уж страшным.