Глава 4
FebruaryТакие дома, как «Суэнли», больше не строили.
Впрочем, сенаторов вроде Фрэнсиса Оно тоже больше не делали.
Но вернёмся к дому. Этот классически прекрасный английский загородный особняк был спроектирован в 1919 году для поющей ковбойши Талли Валентайн. Изначально это был охотничий домик, но со временем его превратили в четырёхэтажный особняк с двадцатью пятью комнатами, конюшнями, помещениями для прислуги, теннисными кортами и бассейном. До самой смерти в 1979 году поющая ковбойша жила среди классических фресок на потолках и декоративных ниш с зеркалами, покрытыми сусальным золотом.
Год спустя дом приобрёл тогдашний сенатор Фрэнсис Оно, и с тех пор в нём жила семья Оно.
С самого начала Оно был фигурой неоднозначной. Демократ, сменивший партию после избрания, он был активным сторонником ядерной энергетики и столь же активным противником Поправки о равных правах. Чтобы окончательно всех запутать, он выступал за защиту трудовых прав, развитие образования и доступное здравоохранение. В 2012 году он ушёл из Сената США, но по-прежнему оставался влиятельной фигурой в политике Калифорнии. Более того, именно его неожиданная поддержка Кларка во многом объясняла, почему зять Джейсона теперь был младшим представителем от Золотого штата.
Джейсон никогда не встречался с Оно — он вообще не посещал политических мероприятий, особенно тех, что устраивались в поддержку Кларка, — и предполагал, что Оно либо ничего о нём не знает, либо не связывает его с политической династией семьи Уэст.
На удивление молодая экономка в траурно-чёрном привела его в роскошную библиотеку, где, несмотря на тёплый день, бывший сенатор стоял перед пылающим камином под портретом самого себя в натуральную величину, написанным, вероятно, около тридцати лет назад. В руке у него был бокал с бренди.
Экономка молча стояла в дверях, пока Оно не повернул голову. Он долго смотрел на Джейсона.
— Специальный агент Уэст, полагаю?
— Сенатор Оно.
Джейсон шагнул вперёд, чтобы предъявить удостоверение, но Оно нетерпеливо отмахнулся. Он указал на диван, обитый бледно-голубой парчой.
— Садитесь. Бренди?
Джейсон видел Оно только на фотографиях и видеозаписях и понял, что всё ещё ожидает увидеть того самого крупного, крепкого мужчину, каким тот когда-то был. Теперь Оно было за восемьдесят. Он ссохся и осунулся. Желтоватую кожу покрывали пигментные пятна, зато брови, внушительные усы и парик оставались вызывающе чёрными. Рука, указывающая на диван, заметно дрожала.
Джейсон вежливо отказался от бренди и сел на диван, куда указал Оно. Сам Оно продолжал стоять над ним, сверля его взглядом сверху вниз.
— Нам нужно сразу кое-что прояснить, агент. Жоржетта не покончила с собой.
— Верно. Судмедэксперт признал смерть несчастным случаем.
— Возможное самоубийство, — выплюнул Оно. — Я прочитал этот дурацкий отчёт от первой до последней строчки. Если бы вы знали мою внучку, то поняли бы, насколько нелепой, насколько оскорбительной для её памяти выглядит сама мысль о самоубийстве.
Джейсон не обиделся ни на тон Оно, ни на палец, которым тот агрессивно тыкал ему в лицо. Он понимал. Своё горе Оно выражал через гнев и теперь искал кого-нибудь или что-нибудь, на ком можно было бы этот гнев сорвать. Просто Джейсон оказался ближайшей подходящей мишенью.
Он говорил тихо и вежливо:
— Сенатор, я знаю, как вам тяжело. Я знаю, что вы не удовлетворены результатами первоначального расследования, поэтому я здесь. Обещаю, я всё изучу…
— Это не то, чего я хочу! Я хочу, чтобы Бюро провело собственное расследование. С нуля. Именно об этом я и просил.
— Именно это я и собираюсь сделать.
— Я не доверяю полиции.
— Мне жаль это слышать.
— Я никому не доверяю!
— Что ж… — Джейсон улыбнулся. — Принимаю ваш вызов.
Оно мрачно посмотрел на него из-под этих чёрных, торчащих бровей.
— Я не хочу, чтобы меня успокаивали, агент.
— Сенатор Оно, вы наверняка понимаете, что Бюро не тратит ресурсы на то, чтобы успокаивать людей.
Верхняя губа Оно презрительно скривилась.
— Вот теперь вы говорите дипломатично.
— Стараюсь. Могу я спросить, почему вы отвергаете версию о несчастном случае?
— Потому что это не был несчастный случай.
— Хорошо. И откуда вы это знаете?
— Потому что совпадение слишком уж невероятное. Жоржетта боялась за свою жизнь. И вы хотите сказать, что после этого она случайно погибла при таких нелепых и ужасных обстоятельствах? В это трудно поверить!
Совпадения, конечно, случались, хотя правоохранительные органы по вполне понятным причинам относились к ним скептически.
— Почему ваша внучка боялась за свою жизнь?
Плечи Оно поникли. Он покачал головой.
Джейсон сказал:
— Она должна была сказать вам что-то, из чего вы поняли, что ей страшно. Ей кто-нибудь угрожал?
— Возможно.
Разве это не был вопрос, на который можно ответить только «да» или «нет»?
— У вашей внучки были враги?
Оно нетерпеливо ответил:
— Враги есть у всех.
Что ж, возможно, так оно и было. У Джейсона наверняка тоже имелись враги — чего стоил один только преследовавший его убийца. У Сэма тоже были враги.
— Ваша внучка называла кого-нибудь конкретно? Был человек, от которого, по её мнению, можно было ждать чего-то плохого?
Оно замешкался.
— Насколько я помню, нет.
Может, он действительно пытался вспомнить, а может, просто уходил от ответа. Иногда заминка была всего лишь заминкой.
Джейсон сменил тактику:
— Расскажите мне о Жоржетте. Какая она была?
— Трудолюбивая. Преданная делу. Увлечённая своей работой.
Отзыв о сотруднице прямо-таки превосходный, но не слишком содержательный. Будем надеяться, друзья и коллеги профессорши Оно смогут рассказать о ней немного больше.
Оно отвернулся, чтобы налить себе ещё бренди, и через плечо сказал:
— Как бы трудно в это ни было поверить, я убеждён, что убийство моей внучки как-то связано с тем киноклубом, в котором она состояла.
Это была новая информация. Либо Оно раньше не делился этой теорией, потому что она пришла ему в голову позже, либо следователи не придали ей значения. Первое казалось более вероятным. Оно уже шесть месяцев варился в собственном горе и гневе.
— Киноклуб? Что-то при университете?
— Нет. Что-то вроде… Не знаю, как это назвать. Клуб по интересам. Вечерний клуб для коллекционеров редких фильмов.
Если Оно имел в виду плёнки 35 мм, а не такие раритеты на VHS, как коллекционное издание «Аладдина» от Disney с чёрным бриллиантом на обложке, которое в лучшем случае могло стоить около трёхсот долларов, то редкие фильмы действительно продавались за большие деньги. А когда речь шла о больших деньгах, вероятность преступления, в том числе насильственного, возрастала в разы. И всё же.
— И это официальная организация при университете или частные встречи?
— Частные. Только по приглашениям. Насколько я понимаю, они раз в месяц собирались на ужин, а потом смотрели фильм из чьей-нибудь коллекции.
— Понятно. А кто ещё состоит в этом клубе? Другие преподаватели? Студенты? Жоржетта кого-нибудь называла?
Оно снова замешкался.
— Нет.
Всегда настораживает, когда заявитель предпочитал утаивать информацию, но разговор на этом не заканчивался. Джейсон даст Оно время передумать, а потом ещё раз вернётся к этому вопросу.
— Вы знаете, где проходят эти киновечера? Они арендуют зал в университете для показов?
— Не думаю, что этот клуб вообще связан с университетом. Кажется, они собираются у кого-то дома. Не знаю у кого. Возможно, встречи проходят в разных местах.
Оно тяжело опустился в кресло напротив Джейсона и уставился в свой бокал с бренди.
— Я не обращал внимания. Это правда. Мне следовало её слушать. Но…
Джейсон чуть склонил голову, вслушиваясь в то, о чём Оно умалчивал.
— Но что?
Оно устало сказал:
— С Жоржеттой всё всегда было через край. Всё либо замечательно, либо ужасно. Никаких промежуточных вариантов. Обычных дней у неё не случалось. С ней бывало… утомительно.
— Вы не воспринимали её тревоги всерьёз?
Оно снова повторил:
— Я не обращал внимания. В последний раз, когда мы разговаривали, я был зол, узнав, что она снова сошлась с тем ублюдком, с которым работала. Он состоял в этом клубе. Я уверен. Более того, думаю, именно он втянул её в эту секту фанатиков.
Этим «ублюдком», с которым работала Жоржетта, был Бальтазар Бардольф, её коллега-профессор и архивист Архива кино и телевидения Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Киноархивисты были библиотекарями кино- и телеиндустрии. Их главная задача заключалась в сканировании или оцифровке оригинальных записей для сохранения их для будущих поколений. Архив Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе был вторым по величине в стране, уступая только Библиотеке Конгресса, а значит, должность Бардольфа была весьма престижной. Вполне логично было предположить, что он мог состоять в таком сообществе киноманов, о котором говорил Оно.
— Как давно вы знаете Бардольфа?
— Я никогда с ним не встречался.
Оно опрокинул бренди одним глотком, от которого у Джейсона невольно приподнялась бровь, и уставился на него.
— Мне не нужно было с ним встречаться. Я и так знаю о нём всё, что мне нужно знать.
Как сказал один мудрый человек: ага.
Похоже, Оно прочитал мысли Джейсона, потому что добавил:
— Он плохо на неё влиял.
— В каком смысле?
— Подталкивал её к худшим проявлениям её характера.
И что, чёрт возьми, это должно было означать? Бардольф поощрял её неумеренные траты или познакомил с извращённым сексом?
— То есть?
Оно раздражённо ответил:
— Я не собираюсь делать за вас вашу работу, агент. Проведите надлежащую проверку, и вскоре сами поймёте, почему я так не люблю этого ублюдка.
— У вас есть основания полагать, что Бардольф мог желать вашей внучке зла?
Интересно, но всякий раз, когда Оно собирался что-то утаить, он впивался взглядом прямо в Джейсона.
— Они постоянно ссорились. Думаю, он применял к ней физическое насилие. И они оба претендовали на постоянную должность.
Джейсон внимательно всмотрелся в изборождённое морщинами лицо Оно.
— Ваша внучка обвиняла Бардольфа в физическом насилии? Если да, в просмотренных мной материалах об этом ничего не было.
— Не такими словами.
Нет. Важным здесь было как раз слово, которого Оно не произнёс. Нет.
— Помимо Бардольфа, Жоржетта когда-нибудь упоминала кого-нибудь, кто, по-вашему, может быть связан с этим киноклубом?
Оно резко рассмеялся.
— Уверен, вы уже знаете об Эли Хамфри. Ещё один из этих сомнительных типов, помешанных на коллекционировании фильмов. Жоржетта сообщила на него в ФБР из-за его причастности к пиратству и нелегальному распространению фильмов.
На самом деле Жоржетта сообщила о Хамфри в отдел по расследованию краж произведений искусства полиции Лос-Анджелеса. Детектив Гил Хикок, который последние двадцать лет возглавлял этот отдел, связался с ФБР. Но оба ведомства пришли к выводу, что доказательств недостаточно, чтобы предъявить Хамфри какие-либо обвинения, кроме разве что обвинения в фанатичном коллекционировании фильмов, а в этом городе подобное почти можно было считать обязательным условием для получения гражданства.
Джейсон сказал:
— Судя по всему, в этом киноклубе не самые дружелюбные отношения, но, как вы думаете, что могло заставить другого его участника причинить Жоржетте вред?
Тёмные глаза Оно загорелись.
— В последний раз, когда я разговаривал с Жоржеттой, она рассказала, что обнаружила существование ценного старого фильма, который прежде считался утраченным. Уверен, она боялась, что кто-то из членов клуба охотится за этим фильмом.
Джейсон начал:
— Жоржетта действительно сказала, что боится…
— Да! Именно так и сказала. Цитирую: «Любой из этих типов меня убьёт, лишь бы заполучить этот фильм».
Что ж, может, и да, а может, и нет. Жоржетта вполне могла иметь это в виду буквально, но звучало это немного преувеличенно. Как в случае с фразой: «Жена меня убьёт, если я забуду купить молоко».
Хотя некоторые жёны действительно убивали мужей, забывавших купить молоко. Люди бывают непредсказуемы.
— Что это был за фильм?
— Не знаю. Название она не сказала. Только сказала, что это криминальный фильм пятидесятых годов и что он значится в… в списке утраченных фильмов.
А, да. Знаменитый Список утраченных фильмов.
Джейсон любил кино, ну а кто не любит? И ему уже доводилось участвовать в нескольких расследованиях, связанных с пиратством. Производство и продажа пиратских копий по-прежнему оставались весьма прибыльным бизнесом: в тот год кино- и телеиндустрия оценивала свои потери от интернет-пиратства в 51,6 миллиарда долларов. Живя по соседству с Голливудом, Джейсон не был специалистом в киноиндустрии, но по собственному опыту работы в мире искусства знал: если Жоржетта Оно действительно обнаружила копию редкого или утраченного фильма, за которым давно охотились коллекционеры, вполне мог найтись человек, готовый убить её, чтобы заполучить эту плёнку. Фанатичное коллекционирование не ограничивалось какой-то одной формой искусства. Чёрт, люди даже готовы были стрелять друг в друга из-за коллекционных карточек в Target.
— Это очень полезная информация. Спасибо, сэр. Есть ещё кто-нибудь, кому, по вашему мнению, мне стоит уделить особое внимание?
Стоило спросить, и Оно тут же принялся перечислять возможных подозреваемых и потенциальных врагов, список которых мог бы соперничать с голливудскими чёрными списками сороковых и пятидесятых. От начала до конца, от студентов до ночного сторожа; по мнению Оно, в жизни его внучки не было человека, чью роль можно было бы счесть настолько незначительной, чтобы не проверить его как следует.
По крайней мере, никого из личного или профессионального окружения Жоржетты Оно. Неудивительно, что сенатор не считал подозреваемым никого из близких родственников, и, вероятно, само собой разумелось, что ему бы не понравилось, если бы Джейсон решил проверить и их. Но, согласно последней статистике убийств Бюро, подавляющее большинство — ошеломляющие пятьдесят восемь процентов — убитых женщин и девочек становились жертвами своих интимных партнёров или других членов семьи.
Поскольку главной задачей Джейсона, судя по всему, было не расстраивать бывшего сенатора, он внимательно слушал, делал заметки и держал рот на замке. Но хотя он и не собирался без необходимости тревожить старика, позволять ему ограничивать рамки расследования тоже не собирался. Капсукевич сказала, что «семье» трудно смириться с выводом о случайной смерти, но, насколько мог судить Джейсон, единственным членом семьи, требующим нового расследования, был Оно. Это показалось ему интересным.
Когда беседа закончилась, молчаливая худенькая экономка снова появилась, чтобы проводить Джейсона до входной двери. Он оставил сенатора Оно пить бренди и мрачно смотреть на свой портрет над камином.