Глава 39

Люка плакал, пока горло не начало саднить, а глаза не устали настолько, что он больше не мог держать их открытыми. Он так и не почувствовал, что по-настоящему уснул; каждый раз, когда начинал проваливаться в глубокий сон, ужасная хватка в центре груди впивалась глубже, будто разрывая его изнутри и оставляя очередную рану в сердце. Окончательно он проснулся на рассвете — с раскалывающейся головой и белыми вспышками, мерцающими перед расплывающимся зрением. 

Но похмельная головная боль не ранила и вполовину так сильно, как воспоминание о том, как Имре оттолкнул его и посмотрел на него с чем-то слишком похожим на жалость.

Сдавленно всхлипнув, он уткнулся лицом в подушку. Он не представлял, как теперь спустится вниз и сможет смотреть на Имре за завтраком, разговаривать с ним, работать рядом, будто ничего не случилось.

Если только Имре уже не позвонил его отцу и не сказал, что пора забрать его непутёвого сына.

Люка вёл себя как придурок. Пьяный, незрелый придурок, который бросился на мужчину, не желавшего его.

Лучше быть почти уверенным в отказе, чем узнать наверняка.

Он пролежал так больше часа; стоило ему пошевелиться, как его либо вырвало бы, либо он просто бросил бы все вещи в сумку и сбежал, пока Имре не проснулся. Прошёл бы четыре мили до города пешком и сел на первый попавшийся поезд до любого места, которое мог себе позволить на остаток денег в банковском счёте. Может, он мог бы просто… исчезнуть. Стать кем-то другим. Тем, кто смог бы забыть, что когда-то был таким маленьким ничтожеством, и начать всё заново.

Боже, в его голове были одни только дурацкие фантазии.

Простонав, он перевернулся, провёл рукой по клавиатуре ноутбука и стянул его с тумбочки на грудь. В Facebook Messenger было видно, что Ксав был активен меньше минуты назад; Люка очень на это надеялся. Он открыл окно чата и быстро набрал несколько сообщений.

Люка.Уорд: Ксав

Люка.Уорд: Помоги

Люка.Уорд: Жизнь — боль

Люка.Уорд: Нет, серьёзно, просто к чёрту всё.

Новое сообщение всплыло почти сразу.

Ксав.Лагари: О-оу

Ксав.Лагари: Проблемы в раю?

Люка.Уорд: Я вчера вечером напился этого странного яблочного пива Имре

Люка.Уорд: и бросился на него

Ксав.Лагари: Воу, воу!

Люка.Уорд: Никакого воу!

Люка.Уорд: пошёл ты

Люка.Уорд: Он меня не захотел.

Ксав.Лагари: Что он сказал?

Люка замялся, и глаза снова наполнились слезами, когда он прокрутил ту сцену в памяти. Имре, отстраняющий его своими грубыми руками. Этот взгляд — почти призрачный, тяжёлый и печальный. 

Он провёл ладонью по лицу и набрал:

Люка.Уорд: Кучу херни о том, что я пьян и он не хочет этим пользоваться. И что-то о моём папе. Очень трудно целовать парня, который говорит о твоём отце.

Ксав.Лагари: Но он прямо сказал: «Я не хочу твою узкую белую задницу, Люка Уорд»?

Люка.Уорд: Я тебя ненавижу

Люка.Уорд: Нет, он так не сказал. Ему и не пришлось.

Ксав.Лагари: Не знаю

Ксав.Лагари: Ты был пьян

Ксав.Лагари: Наверное, он поступил правильно

Ксав.Лагари: Вёл себя как джентльмен.

Ксав.Лагари: Я бы не хотел трахать пьяную девушку. Она могла бы даже не вспомнить об этом утром, и это было бы неправильно, и я мог бы причинить ей боль, и всё такое.

Ксав.Лагари: Помнишь тот урок в школе о том, что согласие пьяного человека не считается?

Ксав.Лагари: Так что, может, он просто это и сделал

Ксав.Лагари: Пытался поступить правильно с тобой и всё такое.

Может быть.

Люка несколько мгновений думал об этом. Имре действительно был именно таким. Благородным. Чёртовой преданной овчаркой.

Но он не мог и не хотел строить на этом свои надежды; это было бы просто приглашением к новым страданиям, новым нереалистичным ожиданиям, к мысли, что если он просто… попробует ещё раз, когда будет трезвым, всё изменится, и Имре сможет…

Сможет действительно увидеть в нём мужчину, а не мальчика.

Он в отчаянии стукнулся головой о подушку и провёл рукой по клавиатуре. Боже, как бы он хотел быть достаточно пьяным, чтобы забыть, что всё это вообще произошло.

Люка.Уорд: bfrhdjfvhkbjlkn;m

Люка.Уорд: Или он просто не хотел меня.

Ксав.Лагари: Ну ты и нытик.

Люка.Уорд: Реалист

Люка.Уорд: Рик*

Люка.Уорд: Ладно, это было плохо

Люка.Уорд: Но ты только что дал мне идею

Люка.Уорд: Которая может спасти меня от смерти от бесконечного унижения

Ксав.Лагари: Да?

Люка.Уорд: Да.

Ксав.Лагари: Напиши мне потом и расскажи. Мне пора. Пара.

Ксав.Лагари: Люблю тебя, тощий ты засранец.

Люка.Уорд: Ты и твой сладкий язык.

Люка.Уорд: Потом, детка.

Он закрыл окно сообщений, затем приподнялся, опираясь на спинку кровати, и с горечью посмотрел на красивый кардиган, в котором уснул. Теперь он был растянут после сна. Наверное, Люка его испортил, если только не удастся отстирать обратно. Похоже, он умел портить вещи.

Его взгляд упал на клеверный венок на лампе. Лепестки почти полностью побурели, стебли поникли, потемнели и приобрели странный водянистый, гнилостный оттенок; запах стал приторным. Он умирал. И Люка ничего не мог сделать, чтобы его спасти.

И даже если его маленькая хитрость сработает с Имре… ничто уже не будет прежним.

*Отсылка к «Рику и Морти», насколько я понимаю. Игра слов Realistic – Rick и, вероятно, на цинизм Рика. Понятия не имею, права я или нет.