Глава 38. Битва у Фурса

На третий день Дира дождалась-таки своего. Огромное, разномастное войско Ирбиса Белого пришло в движение. Остановив поход всего в одном переходе от реки Фурс, барс заставил всех простаивать два дня. Острое ухо юной царевны хорошо улавливало, о чём переговаривались между собой её сородичи. Волки начали роптать. Им непривычно было сидеть без дела так долго. Особенно нетерпеливые даже предлагали не ждать остальных, а идти вперёд авангардом. Но барс строго-настрого запретил войску «расползаться по всей степи».

Отец ушёл к барсу ещё утром. Ирбис созывал всех царей Барсии уже дважды. Золотой шатёр с позументами был закрыт для посторонних. К полудню Килай вернулся, и Дира бросилась ему навстречу. Остальные члены стаи, оказавшиеся поблизости, тоже стали подтягиваться к своему вожаку.

— Ночью выступаем! — коротко объявил царь волков и с загадочным видом ушёл к своей сопке — самой высокой из всех близлежащих.

Взобравшись на возвышенность, Килай задрал морду и трижды издал протяжный вой. Оповестив своих подданных об общем сборе, он грациозно опустился на землю и положил морду на передние лапы. Жёлтые глаза чёрного хищника уткнулись в пустоту. Царь волков думал. Даже Дира не посмела мешать отцу, хотя вопросов у неё было огромное количество.

К вечеру стало ясно, что за время простоя отряд волков увеличился почти вдвое. Со всей Барсии к лагерю Ирбиса стекались всё новые и новые стаи. Именно многочисленность и подхлёстывала нетерпение молодых хищников. Волки теперь составляли почти треть всего войска, но ретивость молодых членов стаи всё равно граничила с безумием.

Прилетевшие перед самым закатом беркуты сообщили, что на другой стороне Фурса скапливаются большие силы. Они не могли подлететь ближе, чтобы понять хотя бы приблизительное число — воины Тау осыпали стрелами любую птицу, подлетавшую слишком близко.

Но и Ирбис всё это время не бездействовал.

Покинув насиженное место, войско барса стало забирать на восток. Дира поняла, чего ждал Ирбис. За два дня несколько десятков бобров, прибывших с востока, успели соорудить вверх по течению довольно прочную переправу. Она была удачно спрятана в зарослях камыша, так что переброску войска в этом месте заметить было сложно. Особенно если учитывать, что большую часть войска составляли животные, умеющие оставаться незамеченными.

Первыми, к злости волков, проверять на прочность возведённую бобрами переправу были отправлены самые лёгкие — рыси и дикие кошки, следом пошли лисы, и только потом дошла очередь до отрядов Килая. Замыкали мэлы — самый малочисленный отряд.

Едва ступив на берег, Дира почувствовала неладное. Каркентцы были ещё на том берегу, а человеческий запах витал где-то совсем близко. Дочь Килая напряжённо свела уши и приподняла хвост. Остальные члены стаи тоже насторожились.

Ночь благоприятствовала затее барса. Ещё днём над степью стали стягиваться тяжёлые, густые тучи. Вечером на землю упали первые капли, а теперь крупные водяные шарики шумно хлестали водную гладь. Фурс был неспокоен. Накатываясь мощными волнами, он заставлял трещать мокрые брёвна.

Под натиском восточного ветра высокие камышовые заросли гнулись чуть не до земли. Острые стебли больно хлестали хищников. Войско Ирбиса уже не боялось быть услышанным. Подпитываемый дождём Фурс мог оглушить любого.

Когда на противоположный берег Фурса выбрался последний барсиец, Дире показалось, что она слышит чьё-то визгливое скуление. Сначала она не придала этому особого значения, списав всё на ветер. Когда тревожный звук повторился, сердце волчицы зловеще забилось.

Внезапно над самой головой волчицы что-то свистнуло. Она инстинктивно обернулась, но не увидела ничего, кроме следовавших позади сородичей.

Свист повторился. Сзади кто-то отчаянно заскулил. Дира снова посмотрела назад и увидела чёрное оперение на древке стрелы, проткнувшей грудь одного из волков. Тёмная кровь мощными толчками вытекала наружу, марая серую шерсть умирающего хищника.

Откуда-то сзади, перекрывая грохот шторма, разнёсся призывный вой отца. Дира не успела и глазом моргнуть, как огромный чёрный зверь пронёсся мимо неё, ломая стебли камышей. Дочь Килая, не желая отставать от родителя, бросилась следом.

Рядом постоянно раздавалось чьё-то тяжёлое дыхание. Дира смотрела только вперёд — туда, где за зарослями камыша притаился враг. Обстрел не утихал, напротив — он только усиливался. Сотни острых стрел, выпускаемых невидимыми лучниками, со свистом вонзались в тела хищников.

Когда заросли камыша закончились, Дира едва не споткнулась о растянувшуюся и сильно затоптанную тушу убитой рыси. Она быстро поднялась на ноги — и встала как вкопанная. Впереди её ждала полная неизвестность. Ни звёзд, ни луны на чёрном небе не было.

Тучи стрел уже не летели в грудь, а падали сверху.

Дождь не утихал, вода струилась со скомканной шерсти ручьями. Дира выбрасывала из-под лап жирные куски грязи. Она бежала наугад.

Сверкнула первая вспышка. Небо отозвалось гулким урчанием. Боковым зрением дочь Килая заметила, как остановились некоторые волки. Многие барсийцы всё ещё оставались невежественными. Их пугали раскаты грома, когда нет надёжного укрытия. И всё же большинство сумело совладать со страхом. Дира, признаться, тоже немного испугалась, но переборола себя.

Едва она сделала ещё пару прыжков, всё вокруг снова озарилось ярким светом. Прямо перед волчицей возвышалась фигура застывшего в ожидании воина. Взгляд из-под железного шлема был направлен куда-то вперёд. Длинный кривой меч застыл в опасной близости от возникшей из темноты хищницы.

Дочь Килая быстро оценила ситуацию. К счастью, алаш не заметил её появления. Она оттянулась назад и изготовилась для прыжка. Раздался режущий слух скрежет — когти волчицы оставили на бронзовом шлеме четыре косые линии. Дира попыталась дотянуться клыками до его горла — неудачно. Но от внезапности нападения человек покачнулся и рухнул на землю. Волчица взгромоздилась ему на грудь. Вблизи ей удалось разглядеть его глаза — два карих зрачка глядели с ужасом. Меч при падении анаратец выронил. Участь его была предрешена. Следовавшие за Дирой волки даже не стали задерживаться. Они сотнями проносились мимо.

Дира вспомнила о том недобитом балкце, которого позже увидела в стане каркентцев. Решила, что на этот раз пощады от неё не будет. Никому. Она грозно зарычала, обжигая поверженного алаша злобным взглядом.

Всё произошло быстро. Несчастный анаратец ещё дёргался в предсмертных конвульсиях, а Дира уже бежала дальше, обгоняя своих сородичей. Шум битвы перекрывал шум шторма.

Дела складывались не самым лучшим образом. Оказывается, не подпуская к себе крылатых шпионов, алаши очень хорошо подготовились к встрече с противником. Ночная переправа не стала для них секретом. Анаратцы железной стеной встали между барсийцами и своей столицей. Отбив первую волну наскоро организованной атаки, алаши усилили обстрел и вскоре сами двинулись вперёд.

Барсийцы были вынуждены отходить. В них летели длинные стрелы, острые дротики и тяжёлые копья. Вдобавок к этому порывистый ветер с дождём нещадно слепил глаза отступающим хищникам. Благо, это было не паническое бегство. Звери падали замертво мгновенно или принимали мучительную смерть, но не показывали спин. Потери множились на глазах. Барсийцы медленно, но верно приближались к берегу. Густые заросли камыша были затоптаны тысячами ног и лап. Анаратцы уверенно теснили противника.

В таких обстоятельствах Ирбис уже не мог продолжать бой. Первыми на противоположный берег вернулись так и не вступившие в битву мэлы, за ними последовали остальные.

Алаши не посмели ступить на переправу, и отход, в целом, закончился удачно. Обе армии выстроились друг против друга. Анаратцы опустили луки и молча смотрели на звериную армию.

Удивительно, но именно в этот момент дождь утих. Почти внезапно. С севера подул лёгкий влажный ветерок. Разгорячённые боем хищники как по команде вздохнули. Кажется, самое страшное миновало.

Делать вторую попытку перейти Фурс было глупо. Это понимали все. Ирбис снова отвёл войско к месту прежнего лагеря. У переправы был оставлен небольшой отряд каркентцев и несколько беркутов. Люди нужны были для сдерживания возможной атаки, а птицы — для оповещения остальных. Как только шатёр барса был установлен, Ирбис вошёл в него и надолго остался там.

Вдоволь намаявшись, Килай всё же дерзнул и осторожно просунул морду в никем не охраняемое переносное жилище барса. Ирбис сидел спиной к входу и даже не шелохнулся на шуршание складок шатра.

— Входи, Килай. Я ещё не сплю, — позвал он.

— Почему они так яростно бьются? — спросил Килай, оказавшись напротив повелителя Барсии. — Он ведь знает, что судьбу Барсии решат вовсе не эти стычки.

Барс неспешно поднялся и развернулся лицом к волку. Пятнистая морда Ирбиса исказилась в широком зевке. Из раскрытой пасти показались острые, чуть загнутые внутрь клыки.

— Килай, друг мой, — ласково обратился к старому волку барс, — Тау никогда не верил в предсказание Алаша. Он вообще никогда не верил в силу человеческого племени. Ему нет дела до того, сколько сыновей и дочерей Алаша погибнут в этой войне. Джин стремится через их кровь добраться до цепи Барсии. Любыми путями.

— Как это?

— В глубине души он боится. Боится, что проиграет, потому что не знает истинной силы цепи Барсии.

— Я тоже не знаю, — неожиданно и как-то по-детски признался Килай. — Что нам теперь делать?

— Сначала — залечим раны. Коварство Тау не знает границ. Но мы должны перехитрить его. Иначе война может затянуться до тех пор, пока не умрёт последняя живая душа в Барсии. Возможно, именно на это и рассчитывает джин.