Глава 36. Ради чего?

— Слышь, а ты куда шёл-то?

Карлуг не спеша допил свою пиалу прокисшего кобыльего молока и, уже не морщась, поставил чашу на стол. Он снова взглянул на свои запястья. На обеих руках красовались свежие шрамы. Каркентцы, по приказу своего нового лидера, принесли захваченным в плен балкцам какую-то чудодейственную мазь, которая уже к вечеру вернула рукам способность двигаться. Раны затягивались на глазах.

Карлуг чавкнул губами и почти стеклянными глазами уставился на собеседника. После всего того, что произошло с ним за последние дни, трёх пиал за ужином было достаточно, чтобы сморить даже такого молодца.

— Оу! Алё! Чё, спишь что ли? Куда ты шёл, говорю?

Только теперь Карлуг понял, что начинает терять нить разговора. Хотя было странно, что чужеземец не задал этот вопрос в самом начале, когда остатки балкского войска стали пленниками каркентцев.

— Нет, — чуть замявшись, ответил сын Крама.

— Что — «нет»? Я говорю: куда ты направлялся?

— Когда?

— Да не тупи! Когда на тебя псины эти напали.

— В Анарат.

— Ну вот, так бы и сказал сразу!

Они сидели друг напротив друга, разделённые небольшим походным столиком — круглым и низким. Это был шатёр, выделенный специально для Нуртая. Он жил в нём один. Единственный из всего отряда, кто удостоился такой привилегии.

Карт был в недоумении. Он по-прежнему не понимал, что происходит. Даже не изъявил желания присутствовать во время ужина с освобождёнными балкцами. Кроме Карлуга и Балгина, в палатке больше никого не было.

— А для чего тебе хотелось попасть в Анарат? Ты извини, мне тут просто поговорить особо не с кем. Хоть с тобой потолкуем. Ты вроде не похож на этих снежных людей. Как тебя, говоришь, зовут?

— Карлуг.

— Имя такое прикольное, — Нуртай даже не пытался сдержать движения губ, потянувшихся вверх. — Ладно, не обижайся. Так что там с Анаратом?

— Мой город пал, но столица ещё не взята. То есть война не проиграна, — растягивая слова, ответил Карлуг.

— Ну, хорошо. Вот дошёл бы до этого своего Анарата — и что дальше? — продолжал допытываться Нуртай.

— Как что? Я бы присоединился к войску людей.

— А ради чего ты собираешься воевать? Ты ведь лишился своего города.

Карлуг замолчал и не отвечал довольно долго. Его захмелевшие глаза сверлили пустоту.

— Ради мести, — ответил он наконец.

— Вот это я понимаю, — одобрил Нуртай. — Тут хоть какая-то ясность. А ты, случайно, не знаешь, зачем я должен рисковать своей жизнью?

— Нет. Думаю, кроме тебя самого, этого никто не знает…

— Знаешь такого Сатима? — неожиданно прервал собеседника Нуртай.

— Знаю. Сатим — князь Керата. Мы с отцом часто гостили у него.

— Хочешь, расскажу, что он мне предложил? — и, не дожидаясь ответа: — Просит, чтобы я джина вашего завалил. Ну… поймал, в смысле.

— В этом нет ничего удивительного. Алаши ненавидят Тау. Вместо строгого, но справедливого барса мы получили жестокого и безразличного к чужим страданиям джина.

— Значит, ты за барса?

— Барс лишил меня всего. Разве я этого заслуживал? Да я даже не родился, когда люди, сами того не желая, освободили Тау из его подземелья. Я не могу отвечать за грехи отцов. Я достойно служил своему городу. За что он тогда так зол на меня? Мог бы не уничтожать то, что мы строили веками. Балк был одним из красивейших городов во всей Барсии!

— Ладно. Распелся. Значит, ты за Сатима. Хотите моими руками Тау скинуть и технично власть прибрать. Так?

Карлуг замешкался с ответом. Как близко этот чужеземец подобрался к истине… Он не знал, что ответить.

— Я повторю свой вопрос, на который ты так и не ответил: ради чего мне рисковать своей жизнью и драться с этим вашим джином?

— Если ты говоришь о вознаграждении, то за этим дело не встанет. Думаю, Сатим сумеет сделать так, чтобы ты остался доволен.

— А вот Тау мне обещал, что вернёт домой. Если я помогу ему завладеть этим чёртовым звеном барса. Как тебе это нравится?

— Ты был великим царём в своём мире? — этот немного странный вопрос сбил напор разошедшегося не на шутку Нуртая.

— Нет, — опешил он.

— Может быть, у тебя были несметные богатства, на которые можно купить весь свет?

— Нет.

— Так зачем ты так рвёшься назад? Быть может, в нашем мире ты будешь жить гораздо лучше.

— Это ещё почему?

— Потому что благодарность людей своему Хранителю будет безграничной. Поверь, Сатим умеет держать слово. Если ты победишь Тау, щедрость князя не будет знать границ.

— Ладно, разберёмся. Ирбис мне вообще про какие-то преданные клятвы поёт… Быстрей бы Анарат, что ли. Скукота.

— Так ты намерен драться с Тау?

— Да если бы я ещё знал, как с ним драться надо, — задумчиво, словно самому себе, ответил Нуртай. — Я слыхал, он может любой образ принять. Правда?

— Правда. Но он больше опасен тем, что способен вселиться в любое живое существо. Чаще всего джин использует для этого своих демонов — безмозглых и послушных. Все, кто видел это воочию, уже давно лежат в могилах. Потому что последние двести лет джину не с кем было биться. Я не берусь утверждать, что всё, что я слышал о джине, — правда.

— Ну, даже если и не можешь, всё равно — как у вас обычно с демонами дерутся?

И хотя вопрос был задан серьёзным тоном, оба собеседника рассмеялись. Это немного разрядило обстановку.

— Ты владеешь мечом? — спросил Карлуг, смахивая слезу смеха со щеки.

— Мячом? Футбольным?

— Что?

— Не владею, говорю. А что?

— А то, что тебе придётся овладеть им. Ну или топором. Не пойдёшь же ты драться с джином голыми руками. Я могу научить тебя.

Лицо Нуртая сделалось серьёзным.

— Ты пьян, Карлуг. Да и спать уже пора. Так и быть, завтра будешь из меня Робин Гуда делать.

— Кого делать?

— Да иди уже.