Глава 3.2

— Прости. Ты что, весь день будешь дуться?

— ....…

— Что мне сделать… кхым.

Доён прервался на полуслове, отвернулся и тихонько рассмеялся. Его плечи беззвучно дрожали. Тхэёль, сидя на стуле в полулежащем положении, пристально уставился на Доёна.

На его прямоё, красивоё переносице появился синяк. К тому же синяк был как раз на носу, в самом центре лица, так что его было не скрыть.

— А, да.

— .......

— Ынхён просила передать, что ты похож на Морского Супермена из „Губки Боба“. А, бля, даже сейчас смотрю — точно как он.

— ... Я же просил не говорить о Чон Ынхён.

Уже утром от Ынхён пришло сообщение: «Ты похож на Морского Супермена, ха-ха-ха». Тхэёль прорычал.

— Речь не о ней, а о твоём носе... Ай!

— А из-за кого это, кстати?

— .......

Доён подергал уголки рта, а потом снова громко рассмеялся. Тхэёль, у которого от этих слов на лице появилась улыбка и который, сам того не замечая, чуть не успокоился, снова стянул лицо в каменную маску. Доён немного подумал и сказал:

— Я сегодня угощу тебя в интернет-кафе.

— Не хочу.

— Хочешь посмотреть фильм?

— Все уже посмотрел.

— Тогда пойдем в буфет?

— Нет.

Он отвечал одними отказами. Доён нахмурился и задумался, как же развеять обиду Тхэёля.

— .......

Тхэёлю, пожалуй, всё нравилось. Ему было приятно, что Доён из-за него так переживает. Нужно заставить его ещё немного подумать, а потом, когда он уже будет на грани гнева, кивнуть головой. Именно в этот момент его сжатые губы начали постепенно расслабляться.

— О, это он! Хён!

Едва увидев Виёна, проходящего мимо окна класса, Доён бросился к нему. Ты меня бросил? Тхэёль широко раскрыл глаза и ошеломлённо смотрел на спину Доёна. Когда Доён обратился к нему «хён», Виён с неловкостью оглянулся. Тогда Доён, широко улыбнувшись, поправился:

— Нет, учитель.

— .......

В короткой жизни Тхэёля самым близким человеком был Доён. Квон Тэхо, прости, но Доён казался ему ближе, чем настоящий старший брат. Он сам хорошо понимал, что для Доёна он был другом и почти братом.

Эй, Квон Тхэёль, Тхэ-а, господин Тхэёль, сумасшедший... Его называли как только можно, но...

— Э-э... а, нет, учитель.

— .......

Он же ни разу не мог назвать его «хёном»! Блядь, надо было родиться на год раньше!

Тхэёль проглотил эту бессмыслицу и украдкой посмотрел на Виёна. …И ростом-то маленький. Выглядит как бездельник. Если он друг Квон Тэхо, то ему должно быть всего лишь где-то двадцать с небольшим, но желание унизить его, назвав «дядей», всё время возникало в Тэ Ёле. Ах, кто он, черт возьми? Сколько бы он ни вглядывался в это лицо, которое по-прежнему не вызывало никаких воспоминаний, Тхэёль с силой ударил головой по столу.

***

Размышляя о том, кто же такой Кан Виён, Тхэёль, едва вернувшись домой, сразу же достал все альбомы и начал их медленно пролистывать. А когда солнце полностью зашло и за окном стало темно, Квон Тэхо вернулся домой. Тхэёль даже не поздоровался, а сразу перешёл к делу.

— Хён. Ты знаешь Кан Виёна?

— Виён-и?

— ...Он приехал к нам на практику.

— Ага. Слышал.

— ........

Похоже, действительно только он один не помнил. Тхэёль, прищурив один глаз, быстро перелистывал альбом. Кто же такой Кан Виён? Кто он на самом деле... Наблюдая за Тхэёлем, который, ворча, просматривал фотографии орлиным взглядом, Квон Тэхо подергал уголками рта. И в один миг бросился к Тхэёлю и крепко обнял его.

— А, отвали! Что ты делаешь, это отвратительно.

— Ой, мой младший брат. Ты забыл об Виёне? Как же мне обидно!

— Перестань!

— Не знаю, как ты поступишь в университет с такой плохой памятью.

— Блядь!

— Теперь ты уже умеешь ругаться, ой, какой милашка.

Тэхо начал нежно гладить Тхэёля по голове и пытался поцеловать его в щеку. Но Тхэёль не собирался сидеть сложа руки. Недавно отросшая борода царапала ему щеку, и ему стало больно. Тхэёль с отвращением оттолкнул лицо Тэхо и, опустив руку на пол, заметил под ней знакомое лицо.

— Это же…

Это была фотография нового преподавателя-стажёра. Глаза Квон Тэхо заблестели.

— Это Кан Виён. Тогда он был ещё совсем маленьким. И он, и я.

Квон Тэхо, словно погрузившись в воспоминания, достал фотографию из альбома и улыбнулся с удовольствием. В альбоме, заполненном фотографиями Тэхо, было также очень много снимков Виёна.

— Виён не обиделся? Он же очень дорожил тобой и Доёном.

— Конечно, рад.

Хотя я даже не помню.

— Доён тоже не помнит?

— Он…

Понадобилось бы знать, почему он помнит такого парня, но Хан Доён помнил Виёна. Более того, он даже был чрезвычайно рад его видеть. Тхэёль пристально посмотрел на Виёна, словно ему не нравилось его лицо.

Тэхо, словно пытаясь освежить память Тхэёля, вытащил из памяти различные эпизоды. Воспоминание о том, как, обещая поиграть с ним, он отвез его на пляж в провинции Канвон и потерял Хан Доёна; воспоминание о том, как он сложил самолетик из табеля Виёна и швырнул его на проезжую часть; и...

— Что, ты даже этого не помнишь? Доён говорил: „Когда я вырасту, я выйду замуж за того Виёна-хёна!“

— Что, блядь?

— Тсс, Тхаёль, заткнись.

Тхэёль оттолкнул указательный палец, коснувшийся его губ, и резко возразил.

— Нет, о чём ты вообще говоришь!

— Доён очень любил Виёна. Хотя этот малыш даже не знал, что такое брак... «Я женюсь на Хёне и буду жить с нем!» Ах, как же это было мило... Как дела у Доёна? Вы в последнее время не играете вместе? Приведи его как-нибудь.

— Что, серьезно, жениться?!

Тхэёль закричал так громко, что, казалось, дом вот-вот развалится. Тэхо, осознав свою оплошность, зажал уши, а потом, хихикнув, продолжил:

— Поэтому ты же громко протестовал, что это нельзя, и рыдал, что хён тебя дразнит. А Виён оказался между вами и застыл, как дурак.

— ........

— Это было так смешно, что я даже сфотографировал. Где же она...

Тэхо, погрузившись в воспоминания, перелистнул альбом на несколько страниц назад, улыбнулся и указал на одну фотографию.

— Вот здесь. О боже, посмотри на выражение лица Кан Виён.

— .......

Такого же не было. На квадратной фотографии был запечатлён Доён с ещё совсем детским лицом, который, крепко зажмурив глаза, целует Кан Виёна в щеку. Маленький Тхэёль стоял позади, сжав кулаки и всхлипывая. Вспоминая истории, запечатлённые на этой фотографии, Квон Тэхо весело рассмеялся.

— И тогда Кан Виён успокоил Доёна, сказав, что они подумают об этом позже, когда он подрастёт...

— Подумают позже?

— Да.

— Бля, да это же полное извращение...!

— Тхэёль, заткнись.

Ну и что, поэтому они поженились? «Подумаем позже»? Взгляд Тхэёля стал ещё мрачнее.

***

Жара начала набирать силу. Ещё не наступил период, когда можно носить и весенне-осеннюю, и летнюю форму, но количество учеников, приходящих в школу в летней форме, уже начало расти. Поскольку жара наступила раньше, чем в прошлом году, руководство школы, похоже, решило сделать в этот раз исключение.

— Как здорово... Мне тоже с завтрашнего дня нужно будет ходить в летней форме.

— Вчера было так жарко, что я даже не смог заснуть.

— Эй, не стой перед вентилятором! Бляха, ветер же не доходит!!

Поскольку кондиционеры ещё не включили, места перед вентиляторами в каждом классе были переполнены. Все громко жаловались на то, что кожа при соприкосновении становится липкой. Это начало лета, полное раздражения.

— Жарко...

Казалось, что от того, что говорили о жаре, становилось ещё жарче. Доён, несмотря на то что сидел на месте, куда доходил ветер, мог только бессильно подперев подбородок сидеть за партой из-за ребят, загораживавших ему путь. Он был одним из тех, кто вынужденно носил весенне-осеннюю форму, потому что ещё не забрал летнюю из прачечной, и теперь задыхался от жары. Окна были широко распахнуты, но ветер не дул, а из-за палящего солнца становилось только жарче.

— Хан Доён, мне отказали.

Ынхён сказала это, отодвинув стул рядом и садясь. На парте лежала банка с напитком. Она ещё была холодной, и на её поверхности собрались капельки конденсата. Доён без сил небрежно кивнул, а затем широко раскрыл глаза и повернулся к Ынхён.

— Что?

— ...Ты его очень любишь?

Ын Хён спросила, прищурив глаза.

— А, нет. Просто удивился.

— Почему ты так воспринял это всерьёз? Это же шутка!

Чон Ынхён, несмотря на то что за это время её бесконечное количество раз отказывали, ни разу не употребила слово «отказали». Доён просто немного удивился столь откровенному выбору слов.

— Тебе отказали? Кто... кто тебе отказал?

Доён широко замигал глазами и спросил.

— А кто же ещё, как не этот ублюдок Квон Тхэёль?

Ынхён залпом выпила напиток, который держала в руке, и слегка улыбнулась.

— Он меня просто бесит.

— .......

— Мы просто друзья.

Доён остолбенел, словно получил удар по голове. Он даже представить себе не мог, о чём, черт возьми, думает этот парень.

— ...Сумасшедший.

— Правда?

Ынхён нахмурилась, но уголки его рта приподнялись. Когда Доён энергично кивнул, Ынхён протянула ему ещё один напиток.

— Это я тебе дарю.

— Ты же уже давала?

— Это Квон Тхэёль просил передать тебе. Мы только что встретились в буфете.

Говоря это, Ынхён держал в руках непрозрачный пакет, набитый неровными банками с напитками. Когда Доён посмотрел на пакет, Ынхён злорадно улыбнулась и сказав:

— Немножко обчистила твоего друга, — резко вскочил со стула. Парнишка, которого ударило отскочившим стулом, крикнул: «Эй!» и нахмурился, но Ынхён протянула ему банку с напитком, чтобы тот замолчал.

Прозвенел звонок. Все, несмотря на изнурительную жару, как дрессированные собаки, вернулись на свои места. Вскоре вошел учитель английского. А за ним вошла ещё одна знакомая фигура. Доён смотрел на Виёна круглыми глазами. Виён подошёл к парте в конце класса и кивнул Доёну в знак приветствия.

— Учитель, вы такой красивый...!

Везде слышавшиеся разговоры стихли, как только учитель английского достал карточку с штрафными баллами. Глаза девочек заблестели при виде стажёра, который, в отличие от учителя английского за сорок, выглядел почти ровесником. Спящих стало меньше, чем обычно. Виён тихо наблюдал за уроком с задней части класса.

Доён, слегка стесняясь Виёна, усердно записывал материал урока. Он то собирался оглянуться, то передумывал, и так повторялось несколько раз, пока не прозвенел звонок, обозначающий конец урока. Как только учитель английского первым вышел из класса, девочки устремились к Виёну и засыпали его вопросами.

— Что же такого хорошего в этом дяде…? — Несколько мальчиков нелепо завидовали.

Виён был вторым человеком, которого Доён полюбил в своей жизни. Его первой любовью был воспитатель в детском саду, а вторым — Виён. Хотя это было скорее восхищение, чем любовь, Доён считал его своей настоящей первой любовью, ведь тогда у него ещё не выпали все молочные зубы.

Он не понимал, почему школьная форма средней школы, которую носил пятнадцатилетний Виён, казалась ему такой классной. Доён улыбнулся, вспоминая те смутные времена. За окном, словно желая напомнить, что на дворе действительно лето, колыхались свежие зелёные листья.

— Почему ухмыляешься?

Перед глазами внезапно появилось лицо Тхэёля.

— А, бл…!

Испугался же. Доён успокоил забившееся сердце и нахмурился.

— Хватит уже заглядывать в наш класс...

Тхэёль, словно не обращая внимания на слова Доёна, внезапно протянул руку.

— Одолжи мне учебник по английскому.

— Опять?

— Я его забыл.

— Ты что, опять забрал его домой, даже не подготовившись?

— Что ты говоришь, я же готовился.

Тхэёль взял книгу, лежавшую на парте, зажал её под мышкой и безразлично сказал.

— Я тебе запишу пропущенные части.

— Ладно, так и сделай.

— Что, может, написать тебе записку с благодарностью?

— Не надо.

Всё же Квон Тхэёль — первый, кого он любил до смерти,

— Придёшь позже за книгой.

— Опять? Принеси сам!

В последнее время кажется, что его любовь немного поубавилась. Нет, может, он просто привык. В любом случае, время лечит, так что, возможно, он скоро сдастся… Так же, как он жил, даже не задумываясь об этом, до того момента, как на прошлой неделе неожиданно появился Виён. Доён слегка улыбнулся, приподняв уголки губ.

***

Казалось, что сдача промежуточных экзаменов закончилась совсем недавно, но уже через несколько недель предстояли итоговые экзамены. Однако, как всегда, студентов, которые заранее беспокоились об экзаменах, было не так много. Все начинали готовиться только за неделю до экзаменов, когда понимали, что они уже на носу.

— Хватит болтать, итоговые экзамены уже на носу!

Классный руководитель стучал по учительскому столу. Но его голос не долетел до ребят, которые уже за урок до этого собрали свои вещи. Когда шум немного стих, классный руководитель бесстрастно перечислил объявления. Все внимание Доёна было приковано к окну, выходящему в коридор. Дело в том, что из-за того, что сегодня урок закончился поздно, за окном слонялся Тхэёль.

— Эй, Хан Доён!?

— Да?

— Ты после уроков спустись в учительскую. Учитель английского тебя уже давно ищет.

Доён, который совсем забыл об этом, вздрогнул от неожиданности, но тут же кивнул. Сосед хихикнул, спросив, не натворил ли он чего-нибудь. Доён толкнул соседа в бок и пробурчал, чтобы тот не нес ерунду.

Едва классный руководитель успел сказать, что пора идти домой, как раздался звук сдвигаемых парт, и дети толпой высыпали из класса. Доён, стоя у парты, собрал ещё несколько распечаток и прижал их к груди.

— Пойдём, Хан Доён?

— Подожди. Я сначала заскочу в учительскую.

— В учительскую? Зачем?

— Мне нужно кое-что спросить.

Раз уж спускался, он решил сразу решить все вопросы, отметив даже те задачи по математике, с которыми до сих пор не мог разобраться. Тхэёль посмотрел на то, что Доён прижал к груди, и спросил:

— Уже готовишься к экзамену?

— Ты бы сам немного поучился.

— А зачем мне учиться?

Он и не особо показывал, что учится, но и оценки у него не такие уж плохие, так что это его разозлило. Ему вдруг захотелось дать пинка Тхэёлю, который постоянно балансировал на грани среднего и выше среднего уровня.

— Эй, хочешь вместе подготовиться к экзаменам?

Тхэёль, словно это было как раз кстати, весело спросил.

— Нет.

— Почему? Я же сказал, что тебе нужно поучиться, ты мог бы помочь мне!

— Нет, учись сам…

Доён решительно покачал головой. Несколько раз он уже готовился к экзаменам вместе с Тхэёлем, но каждый раз они откладывали учебу в долгий ящик и только и делали, что развлекались. Хотя Доён, увлечённый общей атмосферой, тоже не отличался особой усердностью, он всё же был лучше, чем Тхэёль, который полностью разрушал учебную атмосферу. Квон Тхэёль был другом, с которым было приятно развлекаться, но от совместной учебы с ним не было никакой пользы.

— Я заскочу туда и сразу вернусь. Подожди минутку.

Доён сбросил рюкзак и распахнул дверь учительской. Тхэёль пристально смотрел на Доёна через место, где отклеилась матовая пленка на окне. Доён сначала подошёл к учителю английского, поговорил с ним, а затем, улыбнувшись Виёну, сидевшему рядом, получил в ответ леденец. После этого он сразу же перешёл к другому учителю и передал ему распечатку. Тхэёль с недовольством смотрел на Доёна, который почти пять минут не выходил из учительской.

Виён поднял голову, посмотрел на спину Доёна и тихонько усмехнулся. Форма его губ ясно давала понять, что он думает. Ми... ла... ш... Что, милаш? На лбу Тхэёля внезапно выступили вены.

Тхэёль застыл с каменным выражением лица. У Тхэёля было очень, очень, очень много претензий к Доёну в последнее время! Он говорил, что влюбился в какую-то девочку, но даже не сказал, кто она такая, так что Тхэёль не мог придумать, как с ним поступить.

Да и то, что его первой любовью оказался Кан Виён. Что же такого хорошего в этом дяде, что он даже... даже... даже сделал предложение?! А этот стажёр-учитель только и делает, что грозит: «Ни в коем случае не выходи замуж за такого малыша!» Но поскольку он ведёт себя так нерешительно, Хан Доён, наверное, и радуется, что так веселится!

— ...Эй, пойдём в другую сторону.

— Да...

В этой угрожающей атмосфере, будто кого-то поймают и тут же выкинут, первогодки, проходившие по коридору второго этажа, держались подальше от Тхэёля и специально обошли его стороной, быстро промчавшись по коридору.

— ...До свидания.

Доён слегка поклонился и, толкнув дверь, вышел из учительской. И, увидев лицо Тхэёля, мрачно стоявшего прямо у двери, он невольно вздрогнул.

— Ой, я испугался.

— Дело закончено?

— Да, пойдём. А почему у тебя такое лицо? Ты же не так долго ждал...

— Я ждал очень долго.

Доён усмехнулся, перекинул свалившуюся сумку через плечо и спустился по лестнице.

— …Чего тебе нужно столько вопросов задавать? Разве нельзя просто спросить меня?

— Ты же учишься хуже меня.

Беззаботно сказал Доён. Хотя в этих словах не было злого умысла, лицо Тхэёля на мгновение застыло. Он подергал уголками рта и посмотрел на Доёна сверху вниз.

— Я просто не делал, не потому что не умею.

— ...Невезение.

По-своему он, похоже, говорил это всерьёз. На самом деле Доён в какой-то мере с этим соглашался. У него есть способности к учёбе, но этот ребёнок не учится. Эта банальная фраза казалась созданной специально для Тхэёля. Ведь он не учится, но при этом всегда держится где-то между средним и выше среднего уровнем.

— .......

Тхэёль пристально смотрел на руку ворчащего Доёна. Эта конфетка. Ах, она меня с самого начала раздражала. Это же не просто конфетка, а та самая «злая» конфетка, которую дал Кан Виён. Тхэёль пристально следил за рукой Доёна и, воспользовавшись моментом, когда тот расслабился, выхватил конфетку.

— Э?

— Спасибо.

— ...Эй, это моя конфета!

— Теперь она моя.

Тхэёль разорвал обертку и за один присест хрустко разжевал конфетку. Доён в мгновение ока лишился конфетки, полученной от Виёна. Глядя на ошеломлённого Доёна, Тхэёль удовлетворённо улыбнулся.

— Вкусно...

— .......

Схруст — в руке осталась пустая обертка.

— Та-да, клубничный вкус.

— .......

— На случай, если тебе стало любопытно.

Раскрытая ладонь крепко сжалась в кулак. Кулак, сжатый со всей силы, тут же полетел в предплечье Тхэёля.

— Выплюнь!

— Больно! Я уже съел, что поделать?

Тхэёль усмехнулся и убежал. Доён поспешил за ним, не отставая ни на шаг. Учитель первого класса громко кричал, чтобы они не бегали по коридору и поскорее шли домой, но до ушей обоих ничего не доносилось. В конце концов, добежав до самого конца школьных ворот, они остановились только после того, как Тхэёль пообещал купить Доёну новую конфетку.

Доён, думавший, что Тхэёль купит ему такую же палочку, с удивлением наблюдал, как тот заходит в ближайшую пекарню. Вскоре Тхэёль вышел с бутылкой конфет.

— На.

Доён, неожиданно приняв бутылку, моргнул. Наверное, это из-за веса, но она казалась невероятно тяжёлой.

— Что это? Ты всё это мне даришь?

— Если не нравится, верни.

Тхэёль протянул руку. Доён, боясь, что у него снова отнимут бутылку, крепко прижал её к груди и покачал головой.

— Нет, нравится.

Сказав это, Доён слегка улыбнулся. Ему было просто хорошо. И тяжесть, лежащая на руке, и человек, подаривший конфеты, и жаркая погода — всё было хорошо. Так делать не следует, но раз он дарит, то принять — это же нормально, не так ли?

…Хорошо, что у меня отобрали конфетку.

— Нравится?

— Да, нравится.

— …Слава, кхм… слава богу.

Тхэёль украдкой посмотрел на профиль Доёна и тоже слегка улыбнулся. Может, из-за жары, но кончики ушей обоих покраснели, как закатный небосвод.