Глава 3/2

Джаред был заперт в лифте, который едва не убил их обоих, и всё, о чём он мог думать, — это то, что губы Ника Беккерта оказались мягче, чем он помнил. А он помнил достаточно хорошо, каково это — целоваться с этим мужчиной.

Джаред всерьёз думал, что они умрут, когда лифт сорвался во второй раз. Всё, о чём он мог думать, — что они находились чуть ниже третьего этажа и что под лифтом был подвал. Туда нельзя было попасть без ключа, но пространство существовало прямо под шахтой, а значит, им было куда падать.

В ту секунду, когда они оторвались от пола, в голове Джареда мелькнула единственная мысль: «Упадём ли мы достаточно глубоко, чтобы этот лифт нас убил?»

А следом другая: «Умру ли я, так и не поцеловав Ника снова?»

По-видимому, Ник думал о том же. Если им суждено было умереть сегодня, по крайней мере, об этом сожалении им больше не придётся думать.

Пересадив Джареда к себе на колени, Ник снова поцеловал его, одной рукой обхватив за шею, а другой придерживая за спину. Джаред подался ему навстречу, и от близости Ника у него закружилась голова. Его запах, тепло и знакомое ощущение рядом с ним мгновенно вернули Джареда в прошлое, от которого он столько лет пытался отгородиться.

«Боже, как же я по нему скучал».

Сверху доносились крики и новый скрежет металла, но они оба старались не обращать на них внимания, просто держась друг за друга и не желая разрывать этот момент. Их прервал только телефон, завибрировавший в кармане Ника.

Ник ответил по громкой связи, но продолжал придерживать Джареда за плечо, пока нажимал кнопку.

Убедившись, что они оба в безопасности, начальник объяснил, что произошло: один из немногих оставшихся поддерживающих тросов оборвался, и теперь кабина держалась на изношенном канате, а сам лифт ещё сильнее заклинило под углом.

— Что бы вы ни делали, не двигайтесь с того места, где сейчас находитесь, если только в этом не возникнет острой необходимости.

Ник беззвучно поцеловал Джареда в лоб.

— Не будем.

Начальник также сообщил, что план изменился. Пока они ждали прибытия более специализированной группы из Дулута, спасатели укрепляли кабину снизу временными опорными балками. Так что если они услышат снизу скрежет и стук, пугаться не нужно: это будут работать спасатели.

— Сколько у вас осталось заряда? — спросил начальник.

— Около пятидесяти процентов.

— Тогда я не хочу, чтобы вы его расходовали. Мы не будем звонить без необходимости, но если вам понадобится связаться со мной, звоните.

Когда они закончили разговор, Джаред слегка толкнул Ника.

— Позвони своей семье.

— Он только что сказал беречь заряд.

Но в его голосе слышалась тоска.

— Необязательно надолго. Пусть включат громкую связь. Скажи, что ты в безопасности и что я с тобой. Пусть знают, что рядом с тобой врач. Скажи им, что всё будет хорошо.

— Мы, чёрт возьми, не знаем, что всё будет хорошо.

Джаред проигнорировал это.

— Убедись, что они свяжутся с Эрином. Если начальник пожарной службы не сможет регулярно сообщать им новости, это сделает Эрин. Просто заранее продумай, что скажешь. Разговор будет недолгим.

Ник тяжело, прерывисто вздохнул, и его рука на спине Джареда чуть сильнее сжалась.

— Ладно. Но они всё равно скажут мне, что нужно беречь заряд.

— Они всё равно будут рады тебя услышать.

— А ты? Не хочешь позвонить своим родителям?

— Нет. Если бы я думал, что мы действительно можем умереть, возможно. Но сейчас — нет.

— Значит, за всё это время ты так и не смог наладить отношения с ними?

Джаред не знал, с чего начать этот разговор.

— Я не хочу притворяться, будто убеждения и отношения не имеют значения. Будто можно просто не соглашаться друг с другом и продолжать делать вид, что всё нормально. 

Ник ничего не ответил. Вскоре на экране телефона высветилось имя и номер его матери. Он не включил громкую связь, но Джаред всё равно слышал достаточно, чтобы почувствовать знакомый укол ревности — такой же, какой испытывал всякий раз, слушая, как кто-нибудь из его друзей тепло разговаривает со своей семьёй.

Его отчуждение не было таким глубоким, как у Оуэна. Джаред здоровался с родителями, если встречал их в городе, и подходил поздороваться на крупных мероприятиях. Но он давно перестал притворяться, будто между ними когда-нибудь будут тёплые отношения. С сестрой всё было немного лучше, как и с кузенами, но та семейная связь, казалось, оборвалась много лет назад.

Только не у Ника.

Ник всегда был близок со всей своей семьёй — от бабушки до кузенов, живших в Милуоки, и до целой горстки дальних родственников в городе. Здесь у него были двоюродные братья и сёстры, а ещё несколько друзей семьи, которых все давно считали неофициальными тётями и дядями.

В юности это совершенно сбивало Джареда с толку. Однажды он спросил Ника:

— А сколько у твоих родителей братьев и сестёр?

Ник рассмеялся и объяснил, что это одна из особенностей чёрной культуры. И это был далеко не единственный случай, когда Джаред, белый мальчишка, чувствовал себя неловко из-за того, что понятия не имел о таких вещах.

Боже, как же ему нравилось бывать в доме Ника. Там было такое тепло, какого он никогда раньше не чувствовал. И это особенно странно, потому что, если бы его попросили описать атмосферу в доме Беккертов, он бы, скорее, сказал, что там было строже, чем где-либо ещё.

Семья Беккертов научила Джареда, что настоящая забота иногда выглядит как строгая дисциплина. Сначала они держались с ним осторожно, оставляя его за пределами своей любящей семейной болтовни и поддразниваний. Но со временем начали пилить и его — и Джаред дорожил этим не меньше, чем всем остальным. Для него это означало, что его наконец приняли за своего.

А потом всё исчезло вместе с Ником.

После того как они с Ником отдалились, Беккерты по-прежнему оставались с ним вежливы и учтивы, когда встречали его в городе, но на этом всё и заканчивалось. Джаред часто задавался вопросом, сколько они на самом деле поняли. Он знал, что Ник ничего им не рассказывал.

Когда Ник повесил трубку, Джаред положил ладонь ему на грудь, надеясь, что тот воспримет это как жест поддержки.

— Ты в порядке?

— Да.

Ник обнял Джареда.

Некоторое время они молчали, просто держась друг за друга в темноте.

Когда снизу раздался стук, Джаред вздрогнул, и Ник притянул его ближе.

Перестав обращать внимание на собственное смущение, Джаред уткнулся лицом ему в шею.

— Я не хочу снова падать.

— Я тебя не отпущу. Если мы упадём, я буду держать тебя.

— Да, но я не хочу, чтобы ты пострадал.

Джаред осторожно коснулся плеча Ника и поморщился вместе с ним, когда тот зашипел от боли.

— Чёрт, на этот раз ты действительно ранен. Дай-ка я посмотрю.

— Нет. Что ты собираешься здесь делать? У тебя нет никаких инструментов, и ты ничего не видишь.

— Тш-ш. — Джаред сел и осторожно прощупал плечо Ника, проверяя подвижность сустава. — На свету я захочу осмотреть тебя тщательнее, но, думаю, ты растянул несколько связок. Возможно, плечо вывихнуто, но это худший вариант, и прямо сейчас опасности оно не представляет. В любом случае постарайся им не двигать.

— Слушаюсь, доктор.

Джаред устроился рядом, положив пальцы на шёлковую бабочку Ника.

— Лифт ведь будет неисправен несколько недель, да?

— Уверен, государственным инспекторам эта перспектива не понравится. У нас ещё есть отдельный хирургический лифт, но он именно для этого и предназначен: для приёмного отделения и хирургии. Иметь всего один лифт для посетителей, персонала и пациентов будет серьёзной проблемой. И подозреваю, что этот лифт будет неисправен дольше нескольких недель. Скорее несколько месяцев.

Ник вздохнул.

— Не понимаю, почему эта больница вообще не одноэтажная. Для такого маленького учреждения планировка просто безумная. Я никогда не видел окружную больницу с несколькими этажами.

— Потому что здание очень старое. Первоначальная постройка, где сейчас находятся кабинеты клиники, была возведена в 1930 году. Нынешнюю больницу пристроили в 1950-м. Тогда всё это уже стоило снести и построить заново, но никто этого не сделал. Вот мы и получили то, что имеем.

— Это самая коппер-пойнтовская вещь, которую я когда-либо слышал.

— Что ж, если вы хотите построить новое здание, этот инцидент — хороший повод завести об этом разговор. Ты даже не представляешь, сколько будет стоить ремонт.

— Могу себе представить. Настолько дорого, что на следующей неделе я, наверное, буду заедать антацидами каждый приём пищи.

— Мы тебе поможем. Все мы в правлении. Ты не один будешь с этим разбираться.

Руки вокруг него сжались крепче.

— Я рад, что ты здесь. Я ценю твою помощь.

Темнота, близость, насыщенный запах леса и корицы — всё это развязало Джареду язык, и слова вырвались прямо из глубины его сердца:

— Я бы сделал для тебя что угодно.

— Не ходи на свидание с Мэттом.

Как будто он теперь мог после этого. Даже если Ник снова начнёт его игнорировать, Джаред не сможет смотреть на другого мужчину — по крайней мере, в ближайшее время. После этих объятий, после этого поцелуя…

И всё же, стоило ему подумать об этом, как внутри потяжелело. Он так долго любил Ника. И что это ему дало? Пустой дом и одинокое сердце.

Джаред выдавил улыбку в темноте, пытаясь придать голосу лёгкость:

— И с каких это пор ты имеешь право мне такое говорить?

— Вот с этого момента, — сказал Ник и снова поцеловал Джареда.

В темноте было что-то такое, что заставляло их обоих перестать сопротивляться. Какая-то часть Джареда хотела отстраниться и потребовать ответов: о чём Ник вообще думал, целуя его снова? К чему он собирался всё это вести? Но Джаред не мог заставить себя сделать ничего, кроме как ответить ему.

Не мог сделать ничего, кроме как позволить собственным чувствам вырваться наружу.

Они оба слишком долго держали всё это в себе. Джаред понятия не имел, где Ник научился так целоваться — и, если честно, предпочёл бы не знать, — но сейчас ему было достаточно того, что происходило между ними.

Ник провёл пальцами по его челюсти и на мгновение отстранился.

— Твоя борода щекочет меня, когда я тебя целую. Я к этому не привык.

Почему ему вдруг стало так трудно дышать?

— Я её сбрею.

— Не надо. — Ник легко коснулся его подбородка и улыбнулся. — Мне нравится.

Всё казалось каким-то сюрреалистичным. Джаред пытался просто не думать о том, что будет дальше, и жить этим мгновением, но стук под ними становился всё громче. Напряжение возвращалось с каждым звуком, а когда лифт снова дёрнулся, Джаред вскрикнул и вцепился в рубашку Ника.

Ник тут же прижал его к себе, запустив пальцы ему в волосы.

— Всё в порядке. Всё будет хорошо.

— Я собирался лечь спать, — прошептал Джаред ему в шею. — Но мне нужна была машина, чтобы добраться домой, и мне было одиноко, поэтому я согласился поехать к Оуэну и Эрину.

Рука Ника нежно перебирала его волосы.

— Мне жаль, что тебе было одиноко. Я не хочу, чтобы ты был один.

«Ты понимаешь, что отчасти именно из-за тебя я и одинок?» Но это было несправедливо. Ник не виноват в том, что Джаред не смог отпустить его. Хотя этот лифтовой антракт перечеркнул все его попытки двигаться дальше за последние двадцать лет.

— Что будет, когда мы выберемся? Ты сделаешь вид, что ничего этого не было?

— Нет.

Сердце Джареда забилось быстрее. Он открыл глаза, но в темноте всё равно ничего не видел. Зато чувствовал запах — аромат Ника, его одеколон, эту пряную знакомость, которая теперь окружала Джареда со всех сторон. Ему хотелось просто раствориться в этом ощущении, но ответов он хотел ещё сильнее.

— Что значит «нет»? Что теперь будет между нами?

— Я пока не знаю. Но я разберусь. — Ник чуть изменил положение ног и повернул больное плечо, тихо поморщившись от боли. — И ещё я найду способ начать лоббировать строительство нового больничного корпуса.

— Я согласен, что это нужно сделать, хотя с нашим бюджетом будет непросто. Разве ты не говорил, что на приём к доктору Амин должны были прийти два разных инвестора? Может, кто-нибудь из них сможет помочь?

— Не особенно. Инвестиционная компания Иеремии Райана неплохая, но они приватизируют небольшие больницы и включают их в свою сеть. Я не думаю, что для Коппер-Пойнта это правильный путь. А Петерсон — тот ещё хуже. Он хочет прибрать нас к рукам и тоже превратить в часть своей корпорации, но работать ни с нами, ни с сообществом он не станет. Всё, к чему прикасается эта группа, для больницы превращается в пепел, а для инвесторов — в деньги.

Ник замолчал на мгновение.

— Но нам всё равно нужно что-то делать. Я не хочу, чтобы что-нибудь подобное повторилось.

— Ты можешь многое сделать. Найми независимую фирму, чтобы провести проверку на соответствие строительным нормам, выявить нарушения и дать рекомендации. Это даст тебе идеальный повод получить такой отчёт, и я могу обещать, что он будет в твою пользу. Здание в последний раз серьёзно модернизировали ещё в восьмидесятых, а потом его практически не обслуживали.

— Как это поможет? Это только сыграет на руку Петерсону.

— Потому что, получив эту информацию, мы сможем использовать её при составлении бюджета и переговорах с сообществом и инвесторами. У нас есть собственные ресурсы. Отец Эрина может пожертвовать ещё немного денег, если ему действительно нужно сделать всё возможное, чтобы вернуть расположение сообщества. Посмотри, что сделал Джек: собрал здесь всех наших специалистов, а теперь ещё и привёл доктора Амин. Он здесь всего два года, но уже успел так много изменить в этой больнице. И ты тоже. А теперь вы с Эрином создали этот удивительный новый совет директоров — молодой, но полный людей, которым не всё равно. Используйте это. Соберите всю необходимую информацию и боритесь за то, что вам нужно. Мы все вас поддержим.

Ник прижался губами к его лбу:

— Ты такой, чёрт возьми, умный, детка.

Ладно. Джаред мог бы к этому привыкнуть.

— М-м-м.

На этот раз они целовались медленнее и спокойнее, а большую часть времени просто сидели, тесно прижавшись друг к другу. Несколько раз Джаред почти задремал, но стук и крики снизу не давали ему уснуть.

— Я спою тебе, — предложил Ник, когда Джаред в очередной раз пожаловался на шум.

Джаред улыбнулся:

— Что ты мне споёшь? Колыбельную?

Ник не ответил словами. Он просто начал тихо напевать Джареду на ухо песни Принса.

Принс всегда был их общей слабостью. Они оба были его фанатами ещё в средней школе, но Ник постоянно дразнил Джареда, утверждая, что тот на самом деле ничего о нём не знает. Когда однажды Джареду устроили настоящую проверку, Ник его обошёл, и Джареду пришлось признать поражение и попросить его стать своим учителем.

Так во время книжного клуба они часами сидели в комнате Ника, слушали Принса, обсуждали песни и мечтали сбежать на концерт или хотя бы совершить паломничество в Пейсли-Парк.

Им не удалось сделать ни то ни другое до того, как они отдалились друг от друга, а потом у Джареда так и не хватило духу отправиться туда одному. Когда он услышал о смерти своего кумира, сердце болело сразу по нескольким причинам. Он упустил возможность увидеть его выступление вживую и больше не мог оплакать его вместе со своим лучшим другом. Казалось, это стало ещё одной печатью на их разлуке.

Теперь он сидел в лифте, одновременно смеясь и чуть ли не плача, пока Ник тихо напевал ему на ухо «Kiss» в замедленной версии. Потом была «Alphabet St.», а затем «Sometimes It Snows in April».

Джаред слышал стук снизу. Кабина снова сдвинулась, но на этот раз вскоре выровнялась. Через некоторое время телефон Ника снова зазвонил. Джаред не прислушивался к разговору, растворившись в мягкой дымке, которую создавал голос Ника.

Когда тот повесил трубку, он ввёл его в курс дела:

— Лифт закрепили, но они не хотят ничего предпринимать до прибытия команды из Дулута. Они будут здесь в течение часа. — Ник погладил Джареда по спине. — И ещё Эрин прислал мне сообщение. Твои родители в холле.

Рука Ника продолжала медленно гладить его по спине.

— А ещё здесь съёмочные группы из трёх городов.

Теперь Джаред сел:

— О нет.

— Да. Ребекка тоже там, помогает Эрину формулировать всё с точки зрения ответственности, а заодно уже работает с юристами больницы над иском против лифтовой компании. Джек осмотрит нас на предмет травм, когда мы выберемся. Не сопротивляйся. Это часть расследования.

Джаред опустил голову на плечо Ника.

Ник пригладил ему волосы:

— Кроме того, по-видимому, всех пациентов Святой Анны перевели в другую больницу.

«Подожди-ка».

— Больницу эвакуировали? Почему?

— Мне не сказали. Предполагаю, это своего рода мера предосторожности из-за всей работы, которую им предстоит проделать, чтобы добраться до нас. Мне хотелось надавить, но я не хотел отнимать у него больше времени.

Джаред и раньше уставал, но теперь был совершенно измотан. В эти выходные он не дежурил, так что официально у него не было пациентов, кроме одного хронического больного, но практически каждый ребёнок в городе был его пациентом в той или иной степени. Ему не нравилась мысль, что их отправили за много часов отсюда, в незнакомую больницу, только потому, что он застрял в лифте.

Ник потёр его плечо:

— Всё будет хорошо. Всё почти закончилось.

— Ты сказал Эрину, что нам нужно новое здание?

— Он сам догадался.

— Или Оуэн его подтолкнул. Мы с ним мечтали об одноэтажной больнице ещё с тех пор, как приехали сюда.

— Главное, что мы в безопасности и скоро выберемся. Скорее всего, они ещё сильнее укрепят конструкцию, откроют люк доступа или сделают свой собственный. Поднимут нас по одному на второй этаж. Эрин говорит, что Джек, Оуэн и Саймон уведут нас на осмотр, но перед этим я сделаю короткое заявление.

Джареду вдруг показалось, что их защитный пузырь уже лопается.

«Я не хочу, чтобы это заканчивалось».

Нелепо. Он не мог признаться в таком, но…

— Ты не… останешься? Сегодня ночью?

О, это было ещё хуже. Он прозвучал слишком нуждающимся. Джаред пожалел, что вообще открыл рот.

Рука Ника скользнула по его спине, вдоль позвоночника, и кожу Джареда покрыли мурашки. Ник вздохнул ему в волосы:

— Моя семья будет ждать меня дома.

Сердце Джареда упало.

Значит, всё закончится здесь. Ник мог говорить что угодно о том, что разберётся, но Джаред достаточно хорошо его знал, чтобы понимать, как всё будет. Ник Беккерт не двигался, пока не убеждался, что путь безопасен и перед ним нет препятствий. Джаред уже пытался форсировать этот вопрос, и эта стратегия взорвалась ему прямо в лицо. Да, тогда ему было шестнадцать, но он не верил, что теперь всё закончится иначе.

Одно он знал наверняка. Там, в темноте, он понял, что любит Ника так же сильно, как и всегда. Возможно, даже сильнее.

Не было смысла больше думать о Мэтте или о ком-то ещё.

Ник снова прижал Джареда к себе, устроив его на своём здоровом плече:

— Отдохни, пока можешь. Я ещё спою тебе, если хочешь.

— Пожалуйста, — прошептал Джаред.

Он улыбнулся, несмотря на тяжесть в груди, пока Ник убирал волосы с его уха и тихо напевал «Sexy M.F.», а Джаред постепенно погружался в беспокойный сон.