Глава 30

Глава 30

— Ты вымотана, Соф, — сказал Бастиан с кровати. — Иди ляг со мной. — Когда я не ответила, он предложил нараспев: — Я буду чесать тебе спину, пока ты не уснешь.

Я глянула на него, одарив быстрой улыбкой с сомкнутыми губами. Его преданность поражала меня. Он оставался рядом все это время, молчаливой, но поддерживающей тенью, пока я проверяла Майку, а потом бродила по дому. Я вернула взгляд к окну. Как сюрреалистично было вернуться туда, где все началось. Где так много всего закончилось.

Куда бы я ни повернулась, старые воспоминания ждали, чтобы обрушиться на меня. Вещи, которые я забыла до этого момента, — как возвращение сюда — разблокировали их. Счастливые мгновения, ставшие горько-сладкими из-за чудовищного финала той главы моей жизни, что была здесь написана.

В моей старой комнате было сиденье у окна, точно такое же, как то, на котором я сейчас свернулась в гостевом люксе, отведенном Бастиану. Я проводила часы, уютно устроившись среди подушек и мягких одеял, попеременно листая книжки с картинками и глядя в окно, в поисках доказательств существования внешнего мира, о котором я только слышала от других. Я хотела бы вернуться в прошлое и встряхнуть ту маленькую девочку, сказать ей наслаждаться блаженным покоем, потому что очень скоро тот сказочный внешний мир проглотит ее.

— Я боюсь того, что увижу, когда закрою глаза, — призналась я, голос был тихим.

Бастиан ответил не сразу.

— Ты имеешь в виду пророческие сны?

Вздохнув, я прижала сложенные колени ближе к груди и положила щеку на колено, наконец полностью сосредотачиваясь на Бастиане.

— Их и воспоминания.

— Меня не было — здесь — во время атаки, но я слышал истории о том, насколько жестокой она была, — сказал Бастиан, сочувствие смягчало его красивые черты. — Верис в тот день тоже потерял многих. — Он говорил об оборотне-короле так, будто этот мерзкий человек не был его отцом. Но, полагаю, отцовство — это нечто большее, чем донорство спермы.

Я фыркнула, губа скривилась в чем-то, что было, несомненно, уродливой усмешкой.

— Потому что мы дали отпор?

Бастиан не клюнул на приманку.

— Потому что они покинули свои стаи, — сказал он. — Стали отступниками.

Мой лоб нахмурился. Я этого не знала, хотя мое невежество не было большим сюрпризом. Я знала о бессмертном мире едва ли больше, чем человек. Но все же раскол в Доме Солнца казался мне чертовски важной вещью.

— Отступники долго затаивались, живя независимо, но оборотни редко могут противостоять желанию сбиться в стаю, — объяснил Бастиан. — Они называют себя Домом Затмения, которым правит совет, а не монарх. Их численность все еще меркнет по сравнению с Домом Солнца, но Верис теряет все больше людей в их пользу каждый год.

Я тихо рассмеялась.

— Уверена, ему это очень нравится.

— Ага, не особо, — согласился Бастиан. — Он держит Солнечную Стражу, чтобы присматривать за ними. Если они разрастутся слишком сильно, что ж… — Бастиан издал низкий, горький смешок. — Уверен, ты можешь догадаться, что он сделает.

Мой рот приоткрылся, и я покачала головой. Такая жестокость была немыслима.

— Он вырежет свой собственный народ?

— Он больше не считает их своим народом, — возразил Бастиан.

Не находя слов, я просто уставилась на Бастиана. Он говорил не только о своем короле, Верис был его отцом, человеком, чья ДНК составляла половину его собственной. Какие предположения люди делали о Бастиане всю его жизнь, зная жестокую натуру его отца?

— Это ужасно, — наконец выдавила я, хотя слова были едва слышны. Я повернулась, и мои ноги соскользнули с края сиденья у окна, приземляясь на прохладный паркет. — Мне так жаль, Бас, — сказала я, вставая. Я пересекла комнату и забралась на кровать, огромная футболка, которую я стащила из комода в комнате Бастиана после быстрого душа, собралась складками вокруг бедер.

Я гадала, кто набил комнату одеждой для него, или Лунное Убежище всегда было полно пустых комнат в ожидании крупных, мускулистых мужчин. Но в лофте Гэвин доказал, что он сверхподготовлен, с готовым запасом одежды не только моего размера, но и моего стиля. Он был хорошим лидером, легко и умело организованным и эффективным в том, чтобы завоевать верность тех, кто за ним следовал. Мне многому можно было у него научиться.

Бастиан откинул одеяло, позволяя мне скользнуть под него, затем обвил рукой и притянул меня вплотную к своему боку. Его тепло впиталось в мою остывшую кожу, и я засунула ледяные пальцы ног под его бедро.

— Боги, Соф, ты ледяная, — воскликнул он. Но, к его чести, вместо того чтобы отодвинуть ногу, он зажал мои ступни между бедрами, удваивая воздействие тепла.

— Ты противоположность своему отцу, — сказала я ему, положив руку на его голую грудь и вытягивая шею, чтобы видеть его лицо. — Ты благородный, добрый и нежный.

Бастиан тихо фыркнул.

— Ты забыла, как я врал тебе и притворялся твоим котом месяцами?

Мои губы изогнулись в слабой улыбке.

— Я любила Сомбру, — сказала я, опуская голову на плечо Бастиана. — Я скучаю по нему.

— Я прямо здесь, — пробормотал Бастиан, и его голос был тихим гулом через грудь.

— Я знаю, — сказала я, тяжело выдыхая. — Но это не то же самое.

Бастиан затаил дыхание надолго, его тело напряглось.

— Хочешь, чтобы я обернулся?

— Нет, — сказала я, качая головой у его плеча. Сердце колотилось в груди, пока я тщательно обдумывала следующие слова. — Я знаю, что Сомбра не настоящий — не мой образ его, во всяком случае. Это было бы не то же самое, что раньше. К тому же… — Я обвила рукой талию Бастиана и притянула себя так близко к нему, что практически наполовину лежала на нем. — Думаю, такого тебя я люблю даже больше.

Он стал очень, очень неподвижным. После нескольких ударов сердца он наконец выдохнул и расслабился подо мной. Он прижал поцелуй к моей макушке и пробормотал:

— Я тоже люблю тебя, Софи.