Глава 30

Хозяин постоялого двора с подозрением косился на вошедших молодых супругов. Беру уже решил, что его слова остались не услышанными, и на всякий случай повторил чуть громче:

— Мы пришли к человеку по имени Али Джафар. Он остановился здесь.

— Не кричи, эркин, — наконец заговорил хозяин. — Уважаемый Али Джафар не любит, когда его тревожат по пустякам. Как мне доложить о тебе?

— Скажи, что пришёл кузнец Беру, зять Абдуллаха.

Тот кивнул и стукнул кулаком по задней стене, за которой, как выяснилось, находилось подсобное помещение. Оттуда вышел мальчик лет тринадцати. Он внимательно выслушал приказ и помчался по широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Вернулся быстро, прошептал что-то хозяину на ухо и остался ждать дальнейших распоряжений.

— Почтенный Али Джафар ждёт вас. Мой слуга вас проводит.

Беру и Алима двинулись за проворным мальчиком, который привёл их к покоям купца. Остановившись у третьей справа двери, ничем не отличающейся от остальных, он коротко сказал: «Али Джафар» — и сразу убежал.

Кузнец тихо постучал. Дверь отворилась почти сразу. На пороге стоял видный смуглолицый мужчина. Почти вся нижняя часть его вытянутого лица была покрыта короткой чёрной щетиной. Над аккуратно подстриженными усами возвышался крупный нос с небольшой горбинкой, который вместе с высоким лбом придавал облику решительность. Он был облачён в длинный зелёный халат с широким жёлтым поясом, края которого свисали до самого пола. Голову покрывало замысловато обмотанное полотенце. В одной руке купец держал чётки из крупных синих камней.

— Ассаламу алейкум! — первым поздоровался Али Джафар.

Беру уже знал значение этой фразы, но до сих пор не понимал, как правильно на неё отвечать, поэтому просто кивнул.

— Я ждал вас, друзья мои. Проходите, — радушно пригласил купец.

Они вошли в светлую комнату. Широкое окно было распахнуто настежь, и шёлковые занавески колыхались на сквозняке. Под окном стоял коротконогий обеденный стол, окружённый роскошными подушками. Почти четверть комнаты занимала большая кровать. Купец предложил им сесть. Оказалось, что он и вправду ожидал гостей: на небольшом круглом столике стоял фарфоровый китайский чайник с изогнутым носиком, рядом — три чашки, по форме напоминавшие разрезанный шар. Рядом стояли блюдца с орехами, вяленым мясом и сушёным кислым творогом.

Глядя на еду, Беру вдруг понял, что не ел со вчерашнего вечера. Желудок тут же напомнил о себе звучным урчанием, которое он прежде не замечал.

— Прошу вас, садитесь, — сказал купец, решив, что гости стесняются.

Беру понял, что действительно застыл на месте. Он всё ещё держал за руку Алиму, которая не проронила ни слова с тех пор, как они покинули дворец. Он сел на подушки, увлекая за собой супругу. Та послушно устроилась рядом.

— Я знаю, что нам есть о чём поговорить, но вижу, что вы устали. Подкрепитесь сначала, — снова предложил купец и первым отпил из своей чашки, подавая пример. Супруги не стали отказываться.

Когда хозяин убедился, что трапеза окончена, он перешёл к делу:

— Мой друг, мулла Абу, рассказывал мне, через что пришлось пройти моим братьям. Эх, если бы он сообщил мне об этом раньше… — вздохнул Али Джафар. — Но теперь не об этом. Раз его с вами нет, значит, произошло то, чего мы оба опасались. Жив ли он?

Беру покачал головой.

— Что ж, он умер праведной смертью, и Аллах воздаст ему по заслугам. Я рад, что хоть кто-то выбрался живым из дворца этого безбожника Арина. Поправь меня, если ошибаюсь: ты — дочь почтенного имама Абдуллаха? — обратился он к Алиме.

Та лишь кивнула.

— Я скорблю вместе с тобой, сестра, — сказал купец. — Я почитал твоего отца не меньше, чем своего. Абдуллах был достойным человеком.

Теперь он снова повернулся к кузнецу:

— Ещё вчера на рассвете я должен был выдвинуться с караваном в Дамаск. Всё было готово. Абу попросил меня задержаться в Энтэле, чтобы в случае провала забрать с собой муслимов, решивших уехать. Я уже разослал людей предупредить братьев. Каждый, кто захочет покинуть город, должен присоединиться к каравану на закате. Он стоит у западных ворот, в торговых рядах. Вы должны идти с нами.

— Куда? — не понял Беру.

— В Дамаск. Там вы будете в безопасности. Потом я поеду в Мекку и попрошу халифа помочь в свержении этого предводителя грешников. Халифа Али не зря зовут Амир аль-Муминин — главой правоверных. Он обязательно поддержит братьев по вере из чужой страны.

Абу говорил мне о тебе. Он сказал, что ты ещё не принял нашу веру, но уже встал на праведный путь. Никто не может заставить тебя, но помни: твоя жена — магометанка. Ей опасно оставаться здесь, как и её братьям. Не ты ли должен позаботиться о ней, эркин? Ведь кроме тебя у неё никого нет.

Беру молчал. Слова купца были весомыми, и он понимал, что другого выхода нет.

— На нас наверняка уже объявлена охота, — наконец сказал он. — Наёмники прочёсывают весь город. Как ты собираешься вывести караван?

— Арин не посмеет тронуть меня — он знает, чем это может обернуться. Вы уйдёте незамеченными.

— А если таких, как мы, окажется слишком много? — не унимался Беру. — В Энтэле много муслимов. Караван привлечёт внимание.

— Сегодня уйдут только те, кого успеют предупредить. Остальные последуют позже, с другими купцами. Я об этом позабочусь. Так что ты решил, кузнец?

Беру взглянул на жену, но не нашёл в её глазах ответа. Впервые ему предстояло принять решение, от которого зависела не только его жизнь. Он недолго колебался.

— Я благодарен тебе за помощь, Али Джафар, — сказал он. — И не хочу оскорбить твои чистые намерения.

— Вот и хорошо, — успокоился купец. Лишь теперь Беру понял, что у того лёгкий южный акцент. — Вам нужно переодеться, чтобы никто не узнал в вас эркинов. Сейчас я должен навестить своих людей и всё проверить. Там, в углу, — он указал на резной синий сундук, стоящий у стены, — найдёте подходящую одежду. Дождитесь меня здесь. Я ненадолго. На улицу не выходите. Если что-то понадобится — позовите слугу.

С этими словами купец поднялся и вышел, прикрыв за собой дверь.

Оставшись с женой, Беру осмотрел себя. Он всё ещё был в чёрной куртке из грубой ткани и потертых кожаных штанах — в такой одежде он обычно работал в кузнице и не переодевался даже вчера, когда Мину позвал его на площадь. Сменить наряд действительно стоило.

Он отпустил руку Алимы, подошёл к сундуку и открыл крышку. Внутри лежали самые разные одежды, сшитые восточными мастерами. Беру развязал пояс, стягивавший куртку, и потянулся за одним из халатов. В этот момент что-то упало на пол. Он опустил взгляд и увидел брусок, который ещё во дворце вручил ему Абу. Подняв его, Беру заметил, что деревяшка полая и состоит из двух частей. Он потянул за концы и обнаружил внутри свёрток, тщательно спрятанный в этой складной трубочке.

Развернув находку, он стал её рассматривать. Одна сторона пергамента была чистой, другую покрывали странные крючковатые знаки.

— Откуда это взялось? — услышал он за спиной.

Алима стояла рядом, встав на цыпочки, чтобы разглядеть пергамент. Беру совсем забыл, что она умеет читать эти знаки. Не говоря ни слова, он передал ей находку. Алима схватила свиток и впилась взглядом в непонятные для простого эркина символы.