Глава 3 часть 2

Переехать к Оуэну.

Эрин был в таком шоке, что не мог вымолвить ни слова. Все совершенно вышло из-под контроля. Оуэн не просто неправильно его понял. Он… сошёл с ума.

Переехать к Оуэну. Переехать к Оуэну. Переехать к Оуэну.

Когда ноги Эрина подкосились, Оуэн поддержал его и увёл с танцпола. Он подвёл его к ближайшему столику и уставился на президента банка, пока тот не позволил Эрину сесть. Эрин хотел извиниться от лица своего спутника, но не мог вымолвить ни слова. Ему стоило огромных усилий сдержать всхлип.

Как он должен переехать к Оуэну?

Президент банка и его гости покинули столик, а к ним уже приближались доктор Ву и Саймон Лейн, а за ними следовал доктор Кумпель. Все трое с беспокойством смотрели на Эрина и Оуэна.

— Что-то случилось? — Взгляд Кумпеля метался между Эрином и Оуэном. — Что это было с Джоном Джином?

Оуэн проигнорировал его.

— Кто-нибудь может принести Эрину попить? Стакан воды? — Его рука мягко лежала на плече Эрина, пока он слегка приседал, чтобы говорить с ним напрямую. — Ты ел? Когда ты ел в последний раз?

Щёки Эрина горели, он не мог перестать их трогать. Оуэн смотрел на него с такой интенсивностью, что всё, что он мог, — это ответить на вопрос.

— Я… я обедал. Бутерброд в больничной столовой.

— Значит, ты слишком много работал вдобавок ко всему остальному. — Оуэн направил палец на доктора Ву. — Найди ему что-нибудь поесть. — Он переключил внимание на Лейна. — Принеси ему попить. Сок, если сможешь. Никакого алкоголя. Мне тоже воды, пожалуйста.

Доктор Ву взял своего жениха под локоть.

— Мы сейчас вернёмся.

Доктор Кумпель занял стул напротив Эрина.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — Он бросил взгляд на Оуэна. — Он нормально с тобой обращается?

Рука Оуэна скользнула по плечу Эрина более собственнически.

— Конечно, я нормально с ним обращаюсь.

Кумпель в сомнении приподнял бровь, глядя на Оуэна.

— Я не тебя спрашивал.

Настал момент объяснить, что произошло какое-то недоразумение. Но с чего начать? Против воли обжигающий поцелуй Оуэна снова всплыл в голове Эрина, заставляя его краснеть и заикаться. Он поник, сдаваясь.

— Я… я в порядке. Спасибо.

За исключением того, что Оуэн умоляет меня переехать к нему из-за недоразумения, и я подумываю согласиться.

Кумпель продолжал сканировать Эрина, как будто он был одним из его пациентов. Это было ужасно неловко, поскольку пациентами доктора Кумпеля были дети.

— У тебя есть тайные запасы наличных, чтобы так швыряться деньгами на свидание с Оуэном? Ты можешь себе позволить еду? Потому что если нет, я заставлю его кормить тебя чем-то большим, чем закуски. — Кумпель наклонился ближе, слегка нахмурившись. — И ты в курсе, что сделал ставку на Оуэна? На нашего Оуэна? Ворчливого, вздорного, непредсказуемого типа? Я имею в виду, он предан как никто и будет защищать тех, кого любит, ценой своей жизни, но не сбрасывай со счетов первые три качества.

В комнате было определённо слишком жарко, без сомнения. Эрин сглотнул пересохшим горлом.

— Да, я в курсе. И я в порядке, спасибо за беспокойство. У меня достаточно денег. И я просто очень хотел свидание с ним. Вот и всё.

Вот. Наконец он сказал правду. Он взглянул на Оуэна, гадая, как это будет воспринято.

Оуэн был непоколебим его признанием, слишком занятый тем, чтобы сверлить взглядом Кумпеля.

— Я не вздорный.

Кумпель посмотрел на него бесстрастно.

— О да. Вижу, что был неправ в этом пункте.

Лейн и Ву вернулись. Лейн нёс поднос с напитками, Ву — тарелки в обеих руках, наполненные закусками с фуршетных столов. Лейн протянул Оуэну бутылку воды и вложил в руки Эрина стакан с тем, что выглядело как ананасовый сок.

— Вот. — Лейн улыбнулся Эрину. — У них было мало сока, только то, с чем смешивали напитки в баре. Я принёс тебе еще и бутылку воды.

— Спасибо. — Эрин отпил ананасовый сок. Он был терпким и сладким, и на вкус приятным.

Доктор Ву поставил тарелки с едой на стол, когда его жених отошёл с дороги.

— Я принёс достаточно для всех, и дополнительные тарелки, чтобы каждый мог взять себе то, что хочет.

Оуэн немедленно схватил пустую тарелку и протянул Эрину.

— Бери, что нравится. Если хочешь, я сам тебе что-нибудь выберу?

Эрин не мог понять, была ли заботливость Оуэна частью пакета «парень» или это искренняя забота. Он не был уверен, почему не прилагал больше усилий, чтобы возражать. Он серьёзно собирался съехать только потому, что Оуэн страстно сжал его руки?

Он не мог думать об этом сейчас. Ему нужно было поесть. Он не осознавал, как проголодался. Ананасовый сок только разжег аппетит.

— Я сам могу взять, спасибо.

Все ждали, пока Эрин выберет, но как только его тарелка наполнилась, остальные набросились на оставшуюся еду как саранча. Оуэн взял последним, и выбирая, он заколебался, взглянув на Эрина.

— Ты уверен, что тебе достаточно?

Опустив взгляд, чтобы сосредоточиться на тарелке, Эрин кивнул.

— Уверен, спасибо.

Он едва оправился от этого эпизода, когда Оуэн бросил в него очередную гранату.

— Джаред, — начал Оуэн, вытирая рот салфеткой, — чтобы ты знал, Эрин поживёт у нас немного. Я подумал, мы можем отдать ему бывшую комнату Саймона.

Доктор Ву, доктор Кумпель и Саймон Лейн замерли.

Эрин потянул Оуэна за лацкан и заговорил настойчивым шёпотом.

— Это абсолютно не обязательно.

Ответ Оуэна вовсе не был таким же тихим.

— Ты пытаешься отказаться от моего единственного условия?

Объясни ему сейчас, даже если тебе стыдно.

— Я пытаюсь сказать тебе, что ты неправильно понял…

— Неужели? — Взгляд Оуэна впился в Эрина, заставив его замереть.

Внезапно, отчётливо чувствуя неловкость, Эрин посмотрел на пол, на стену, в потолок — куда угодно, только не на Оуэна или его друзей.

Оуэн продолжал говорить с остальными, как будто Эрин его не перебивал.

— Итак, как я уже сказал, Эрин поживёт у нас. Тебя это устраивает, Джаред? И тебя, Саймон, раз уж ты технически всё ещё платишь часть ипотеки, пока мы не уладим этот вопрос. Честно говоря, я предлагаю смотреть на эту ситуацию как на то, что Эрин спасает вам кучу денег, раз вам не пришлось выкупать меня с аукциона.

Кумпель рассмеялся, в его тоне было недоверие, но не расстройство.

— Предполагаю, нам не стоит задавать никаких вопросов о том, что происходит?

Оуэн отправил в рот картофельный чипс.

— Абсолютно.

Ву сложил руки на груди.

— Он всё ещё под кайфом. Не думаю, что нам стоит воспринимать это серьёзно.

— Трезвость вкололи прямо в мою систему. Воспринимайте всё абсолютно серьёзно.

Джаред приподнял бровь, глядя на Эрина.

— Он говорит правду? Ты переезжаешь к нам?

Переезжаю?

— Я…

Оуэн поймал его руку, сжал, затем переплёл их пальцы.

Что-то внутри Эрина ослабло.

— Наверное, переезжаю.

Оуэн подмигнул ему, затем отпустил его руку, чтобы положить свою на стол ладонью вверх, глядя на друзей.

Джаред рассмеялся.

— Посмотрите на вас двоих. — Он покачал головой. — Я вижу, что сейчас мы не получим ответов. Итак, Эрин. Тебе нужна помощь собрать вещи?

Странная тень прошла по лицу Оуэна.

— Нет.

Доктор Ву повернулся к доктору Кумпелю.

— Я настаиваю, что мы должны помочь Эрину собрать его вещи.

Оуэн сверлил их взглядом.

— Почему, думаете, Эрин нуждается в защите от меня?

Ву спокойно посмотрел на Оуэна.

— Думаю, ты слишком взвинчен и велика вероятность, что ты опозоришь и его, и себя. К тому же ты не в том состоянии, чтобы вести машину.

Они спорили об этом несколько минут, и Эрин был настолько ошеломлён к этому моменту, что не сопротивлялся. Вместо этого он искал глазами отца, пытаясь разглядеть его в комнате, и проверить, наблюдает ли тот за ним. Подойдёт ли он к столу? Устроит ли сцену? Нет. Он подождёт, пока они останутся одни дома.

Еда в животе Эрина угрожала выйти наружу.

Рука Оуэна снова нашла его под столом, большой палец погладил тыльную сторону руки Эрина. Мне всё ещё нужно ему всё объяснить, подумал Эрин.

Но ритм прикосновений Оуэна приносил ему покой, и Эрин терял всякое желание говорить.

Возможно, я могу не ночевать дома одну ночь. Я всё объясню утром.

Безумно? Вероятно. Безответственно? Определённо. Но чем дольше он сидел здесь, чем больше времени проводил с Оуэном, тем больше хотел уехать. Хотел бежать. Спрятаться. Быть с Оуэном.

Эрин прижал руку к виску, отгоняя головную боль.

Пальцы Оуэна запутались в волосах Эрина, массируя кожу головы, и от этого всё его тело покрылось мурашками. 

— Хватит. — Голос Оуэна потерял свой воинственный оттенок. — Всё в порядке. Мы все поедем, но давайте сделаем это сейчас. Эрин устал.

Эрин оживился, пытаясь пробиться сквозь туман прикосновений Оуэна.

— Я не могу уйти, пока я член комитета…

— Есть другие члены комитета. — Оуэн кивнул Саймону. — Найди кого-нибудь, кто присмотрит за этим, чтобы мы могли уйти.

Эрин знал, что должен спорить, что не может бросить сбор средств, но он был так измотан.

— Найдите Ника. Передайте ему мои извинения и спросите, может ли он, пожалуйста, подменить меня.

— Я сделаю это. — Джаред поднялся. — Езжайте. Я поеду следом и встречу вас там.

На полпути к выходу пожилая женщина остановила Оуэна. Она положила руку на предплечье Оуэна и похлопала по запястью, улыбаясь ему снизу вверх, пока говорила поверх шума комнаты.

— Было так приятно снова слышать, как ты играешь, молодой человек. Ты так же талантлив, как я прежде.

Рядом с Эрином Саймон и Ву оба поморщились, выглядя так, будто хотели засунуть Оуэна между собой и вывести из комнаты, но их реакция была ничем по сравнению с реакцией самого Оуэна. Он не вздрогнул, не прервал зрительный контакт с женщиной и не перестал улыбаться, но Эрин вздрогнул, когда жизнь и цвет отхлынули от лица Оуэна. Всё сияние, весь огонь высосали из него. Он был таким же, как когда Эрин нашёл его за кулисами, только теперь он казался… одержимым.

Одержимым и пытающимся не показывать этого другим.

— Эрин, может, кто-то из нас подвезёт тебя? — предложил Ву, когда они дошли до парковки. — Ты всё трогаешь висок. У тебя болит голова?

— Немного, — признался Эрин. — Но я не хочу бросать свою машину. Я могу…

— Я повезу его, — перебил Оуэн.

— Ты под кайфом. — Ву повернулся к своему жениху. — Саймон, может, ты поведешь Оуэна, а я повезу Эрина? Эрин, я знаю, ты, наверное, мог бы сам сесть за руль, но позволь нам подвезти тебя. Думаю, на сегодня с тебя достаточно впечатлений.

— Я повезу Эрина, — снова сказал Оуэн, но никто его не слушал.

Эрин оказался на пассажирском сиденье своей собственной машины, за рулём которой был доктор Ву; Саймон вёл машину с Оуэном, пока они ехали к особняку Андреасов. Джаред, найдя Ника и сообщив ему, что они уезжают, следовал на несколько кварталов позади.

Немного помолчав, Ву прочистил горло.

— Я не намерен вмешиваться в ваши с Оуэном дела. Однако я признаю, что события этого вечера оставили меня в недоумении. Всё в порядке?

Эрину почти захотелось рассмеяться. Он снова потёр пульсирующий висок.

— Я тоже в недоумении, доктор Ву. Но я… в порядке.

Произнося эти слова, он понял, что они правдивы. «Я в порядке». Немного дрожит, немного потерян, но в целом это чувство было хорошим, даже внутри страха. Ночь с Оуэном, как бы она ни случилась, была тем, о чём он мечтал всю свою жизнь.

Доктор Ву кивнул.

— Рад это слышать. Хотя, пожалуйста, вне больницы зовите меня Джек.

Особняк Андреасов находился в северо-западной части города, в небольшом районе с видом на залив. Один из старейших домов в Коппер-Пойнте, он был внесён в национальный реестр исторических мест и буквально был музеем. Эрин провёл всю свою жизнь в доме, где две трети пространства были для него запретны, потому что по нему бродили туристы, или могли бродить в любой момент. Это было красивое здание, полное изысканных вещей. Но приводить туда других людей всегда было неловко.

Он указал Джеку на заднюю часть здания, велел припарковаться сбоку. Он надеялся, что будет пусто, учитывая, насколько было поздно, но машина смотрительницы всё ещё была там, гарантируя, что этот балаган будет катастрофой. Наверное, Диане пришлось приехать позже, потому что отец развлекал гостей перед сбором средств.

Когда они вышли, Джаред и остальные подъехали к подъездной дорожке за ними. Эрин отвёл Оуэна в сторону.

— Итак, учти, мы встретим довольно властную пожилую женщину, которая приехала прибрать в музейной части дома. Пожалуйста, не вступай с ней в разговор.

Оуэн приподнял бровь.

Джек нахмурился.

— Музей?

Саймон ответил за Эрина.

— Да. Особняк Андреасов частично открыт для публики, он очень исторический. Я ходил туда на экскурсию в шестом классе и писал о нём доклад. Там красиво. Мне всегда было интересно, каково это — вырасти в таком доме. Я думал, что это похоже на жизнь принца.

Эрин не знал, что на это сказать.

— Моя комната на третьем этаже. Если мы зайдём через кухню, то сможем подняться по чёрной лестнице и сразу попасть туда. Мой чемодан должен быть в шкафу, и есть несколько запасных сумок в коридоре. Надеюсь, это не займёт много времени.

Дом был огромен, и только на первом этаже было по крайней мере четыре места, где могла находиться уборочная бригада. По идее, пятерым из них должно было быть легко незамеченными подняться по лестнице в комнату Эрина, но Эрин едва вошёл, как услышал знакомые тяжёлые шаги в коридоре, ведущем на кухню.

Диана.

Странно, но хотя она была рядом всю его жизнь, в его сознании она оставалась без возраста. Она вошла в его жизнь мрачная, без улыбки. Волосы у неё были не седые, но и явно не натуральные — плоские, белобрысые, одного оттенка, без малейшего блеска. Такое впечатление, будто она использует их масло, чтобы полировать антикварную мебель. Пряди всегда торчали соломенной копной из-под платка, повязанного на макушке. Большие, неодобрительные, выцветшие голубые глаза смотрели на Эрина поверх тех же очков в серебряной оправе, висящих на пластмассовой нитке из бусин. Она была в том же бледно-розовом халате, в котором он всегда её видел: выцветшем от времени, с заплатками на карманах в тех местах, где бутылки с чистящими средствами протёрли ткань.

Она подошла к Эрину и его компании в своих жёлтых домашних тапочках, уперев руки в бока, вокруг неё разливались запахи полироли и нашатыря.

— И кто все эти люди, расхаживающие по моему дому в этот час?

Джаред, Оуэн и Саймон обменялись недоумёнными взглядами. Оуэн прищурился, глядя на Диану.

Эрин положил руку на предплечье Оуэна и направил его к лестнице.

— Я поживу у друзей, Диана. Они пришли помочь мне собрать вещи из моей комнаты. Только из моей комнаты, — быстро добавил он, когда она скривилась, собираясь возразить.

Диана погрозила им микрофибровой метёлкой.

— Если кто-то хоть пальцем тронет мои антикварные вещи, я вызову полицию.

Оуэн напрягся, и Эрин с большей решимостью вытолкал его из комнаты.

— Серьёзно, кто эта женщина? — прошептал Саймон, как только они вышли за дверь кухни.

— Диана Кеттерсон. — Эрин говорил тихо, ведя их по узкой лестнице, когда-то использовавшейся прислугой. — Она смотрительница музея. По сути, она отвечает за сохранность антиквариата и за то, чтобы место было чистым и готовым к приёму посетителей, но она всегда была… ревностна в своей работе.

— Скорее уж фанатична, — пробормотал Джек.

Эрин не мог это отрицать.

— Когда я был маленьким, музей вела моя мать, и он был открыт не так часто. Но после их развода отец нанял Диану и передал музей местному комитету. С тех пор я могу пользоваться всё меньшей частью дома, но меня это волновало только в детстве. Сейчас я прихожу сюда только поспать, принять душ и позавтракать. Иногда только поспать.

Они были на площадке второго этажа, и когда Эрин рассеянно направился к лестнице на третий, кто-то схватил его за руку, вырвав из задумчивости. Моргнув, он увидел, что его остановил Оуэн, который смотрел на него с недоверием.

— Ты хочешь сказать, что живёшь в этом огромном доме, но не можешь выйти из комнаты, потому что по нему бродят чужие люди? И так было всю твою жизнь?

Чувствуя себя неловко под интенсивным взглядом Оуэна, Эрин отвёл глаза. Это звучало так ужасно в его пересказе.

— Ну, не всю жизнь, нет. Только с тех пор, как ушла мама.

Выражение лица Оуэна не изменилось.

— Когда это было?

Что, нужен год?

— Мне было семь. Какая разница?

Теперь все смотрели на Эрина с ужасом.

— Мне так жаль. — Саймон закрыл рот рукой. — Я смутно помню, как слышал, что твои родители развелись, и я знал, что ваш дом открыт для публики, что ты в итоге пошёл в школу-интернат из-за развода, но я не осознавал… о боже.

Эрин чувствовал себя неловко.

— В детстве было немного тяжело, но я в порядке, уверяю вас. — Он указал на лестницу. — Мы можем продолжить?

Больше никто не возражал и не комментировал, но теперь, когда они заговорили об этом, несоответствие между его жилым пространством и остальным домом заставило Эрина нервничать. Экстерьер особняка, даже ночью, производил величественное впечатление — тщательно отреставрированный кирпич, элегантные бра, ухоженные кусты, в основном вечнозелёные, в угоду северному климату. Кухня, хотя никогда не была частью экскурсии, была большой и современной, хорошо оборудованной, потому что иногда её сдавали в аренду как часть музея по специальной договорённости с отцом Эрина, и, по словам Джона Джина, не годилось, чтобы кухня выглядела убого. Площадка второго этажа, которую Эрин использовал, чтобы попасть в свою комнату, была частью экскурсии, и поэтому была тщательно обставлена антикварными коврами и мебелью как семьи Андреас, так и окрестностей Коппер-Пойнта в целом. Комнаты с приоткрытыми дверями намекали на роскошь, призванную впечатлять гостей Джона Джина и посетителей музея. Спальня самого Джона Джина находилась в боковом коридоре и была закрыта для экскурсий, но она тоже была полна элегантности и силы.

Дверь, через которую Эрин провёл их в свою жилую зону, была узкой, как и извилистая лестница. Она была крашеной, а не отполированной, как парадная лестница с первого этажа. Эта лестница не чистилась так часто, обычно только если Эрин просил или делал это сам, и к своему стыду он заметил паутину на потолке и пыль в углах ступеней. Одинокая голая лампочка, освещавшая путь, была жалкой по сравнению с большой люстрой в коридоре. Когда они добрались до верха лестницы, крошечное пространство, заставленное вещами, было убогим и простым. Это было до того, как они вошли в комнату Эрина, которая была маленькой, тесной и в полном беспорядке.

Он забегал, поднимая бумаги, разбросанную одежду, нераспечатанную почту.

— Извините за беспорядок.

Все выглядели встревоженными — кроме Оуэна, который был жутко неподвижен. Опять заговорил Саймон.

— Почему у тебя такая маленькая комната? Почему ты так далеко от остальной части дома?

Эрин продолжал убирать вещи, расправляя покрывало на кровати, затем открывая ящики и выкладывая одежду поверх покрывала.

— Как я сказал, это из-за музея. Когда комитет взял управление на себя, музей расширился и поглотил мою комнату.

Джек выглядел так, будто хотел кого-то ударить.

— Тебя переселили на этот чердак, когда тебе было семь?

Эрин провёл рукой по волосам.

— Я бывал там нечасто. Меня сразу отправили в школу-интернат, и сначала на каникулы я ездил к матери, так что это, наверное, всех устраивало. К тому времени, когда она отдалилась и отец стал моим основным родителем, моей комнаты уже не было, вещи оказались здесь, и, ну, как-то так всё и вышло, наверное. — Он вздохнул и положил стопку носков. — Перестаньте смотреть на меня как на сиротку.

— Я думал скорее о героине «Маленькой принцессы», — сказал Джаред.

Эрин покраснел.

— Это бывшие комнаты прислуги. — Он понял, что это не помогает его аргументам, и занялся упаковкой. — Они переделаны, как видите. У меня есть отдельная ванная. — Назвать это ванной было таким преувеличением, что он чуть не поморщился. Если кто-нибудь попросится в туалет перед уходом, он попадет в неприятности. — Я согласен, ситуация странная, но у каждого свои трудности. У меня определённо есть множество компенсаций и преимуществ. Когда-нибудь это место будет моим, и, если я захочу, я могу отменить музейные экскурсии и валяться голым на антикварных коврах, нравится это Диане или нет. Но я искренне сомневаюсь, что это случится. — Он упёр руки в боки. — Я не помню, положил я чемодан в этот шкаф или он в коридоре.

Он знал, что он в шкафу, но он хотел перестать говорить о своей жизни, о своей семье, о своём доме и о том, обделён ли он чем-то. Это было совершенно нелепо. Он ни в чём не был обделён. Но его по-настоящему беспокоило, что, пока остальные задавали вопросы и бросали в его сторону обеспокоенные или сочувственные взгляды, Оуэн никак не реагировал.

Эрин всё ждал от него реплики. Какой-нибудь вспышки или заявления. Особенно когда Оуэн сам нашёл ванную. Но он не прокомментировал, даже когда Эрин бросился за ним, пытаясь его остановить. Когда они встретились в узком проходе, заставленном коробками и сумками, выражение лица Оуэна всё ещё было плоским, и когда Эрин с надеждой посмотрел на него, единственное, что сказал Оуэн, было:

— Собирай вещи побыстрее, чтобы мы могли уехать.

Тихо. Терпеливо. Совсем не Оуэн-людоед.

Он знает, что я не хочу это обсуждать. Он намеренно не поднимает тему, потому что понимает, что мне неловко.

Эрин вспомнил, как Оуэн отреагировал на ту женщину на сборе средств — как она упомянула его игру и что она так же хороша, как в молодости, — и он явно хотел говорить о чём угодно, но только не об этом. Эрин вспомнил пустое выражение лица Оуэна, когда Эрин благодарил его за то, что он заменил Рама в квартете.

О боже. Эрин сказал что-то о том, как он играл так же хорошо, как он помнил. То же самое, что и эта женщина.

Ты всё испортил. Ты разрушил его побег от ужасного вечера. Ты говорил бестактные вещи. Ты создал неудобства. Ты позволил ему неправильно понять. Ты ужасен.

Дрожа, он прислонился к стене, когда его колени ослабли.

Мягко взяв его за руку, Оуэн поддержал его и повёл к спальне.

— Пойдём. Я помогу тебе.

Итак, видимо, теперь он считает себя защитником Эрина. Тем, кто видит его насквозь и забирается в самые потаённые уголки. А когда Эрин поймёт, что был дураком и грубияном, Оуэн его простит. 

— Мне так жаль, — прошептал Эрин, стараясь, чтобы слова слышал только Оуэн.

Оуэн прижался губами к уху Эрина.

— Тебе не за что извиняться.

— Я не поэтому сделал на тебя ставку. — Он не мог смотреть в глаза и едва мог говорить громче шёпота, но заставил себя произнести это.

— Я знаю. — Поцелуи в волосы убьют его. — Но это так ужасно? Тебе не нравится, когда тебя утешают?

Веки Эрина затрепетали и закрылись.

— Нравится.

— Тогда позволь мне это сделать. Пожалуйста?

Что Эрин мог на это ответить? Ничего. Он мог только кивнуть, позволить Оуэну отвести его обратно в его комнату и помочь собрать вещи. Вскоре они закончили, и со своей странной новой группой друзей, каждый из которых нёс часть его пожитков, Эрин покинул дом отца и уехал в ночь.

На этот раз он ехал на заднем сиденье своей машины рядом с Оуэном, положив голову ему на плечо, окутанный неожиданным убежищем его рук.