Глава 3. Плен.

Увы, но среди восьмидесяти четырех тысяч доблестных солдат и офицеров Императора, сложивших головы в ходе Маньджурской операции, где была уничтожена Квантунская армия, не оказалось места лейтенанту Тануки Моцумото.

Тануки снилась алая лилия в саду родительского дома. Снилась цветущая вишня, и окрашенные в алый цвет вершины гор Нисияма, что отделяют Киото от соседнего города Камеока-си. Снилось нестареющее лицо матери. Снился отцовский меч, подаренный ему самим Мацахару Хомма. Снился и сам отец – в парадном кителе, и начищенных до блеска сапогах. Господин Такеши Моцумото что-то говорил сыну. Но Тануки не мог понять ни единого слова. Тогда отец повысил голос, но сын так и не смог ничего разобрать.

- Да вроде дохлый. – произнес кто-то у самого его уха.

Тануки словно вырвали из его призрачного плена. Едва успев прийти в чувства, он тут же зажмуился, так как все лицо его было присыпано землей, и колючие песчинки полезли в глаза. Контуженый лейтенант рефлекторно оторвал голову от земли, и приподнялся на локте. В висках сразу застучало. Все пошло кругом. Он был жив, и, судя по первым ощущениям, невредим. Разве что пучок волос на макушке затвердел от запекшейся крови. Осколок. Угоди он чуть ниже, и лейтенант Моцумото уже не вернулся бы в мир живых.

Когда головокружение ослабло, Тануки попытался оглядеться. Над вспаханной снарядами землей стояла пелена серого дыма. Тут и там виднелись кострища. Вместо траншеи, из которой пошли в последнюю атаку его бойцы, была огромная воронка.

В какой-то момент взгляд Тануки остановился на двух фигурах, находившихся от него всего в нескольких шагах. Он не заметил их, когда очнулся, а они сами не выдали своего присутствия. Молча наблюдали за тем, как японец приходит в себя после контузии. Это были русские солдаты.

- Ну вот, Ковригин, - произнес один из них густым прокуренным басом. – А ты говорил «дохлый». Давай, тащи его сюда. Возвращаться надо.

Тот, кого назвали «Ковригин» неспешно докурил кривую самокрутку, пальцами отшвырнул окурок, и снял с плеча винтовку. Направив дуло в лейтенанта Моцумото, русский начал приближаться. Глаза Тануки вспыхнули ненавистью. Его правая рука метнулась к кобуре, но она оказалась пуста. Какой позор! Сына прославленного полковника Моцумото берут в плен без единого выстрела, а он даже не может покончить с собой.

Заметив тревогу на лице Тануки, державший его на мушке русский негромко крикнул:

- Не дергайся, япоша!

Разумеется, смысла этой дико звучащей фразы, лейтенант Моцумото не понял, но произнесенное скороговоркой «недергайсяяпоша» в купе с наставленным на тебя оружием, вполне позволяет обойтись и без перевода.

Ему скрутили руки за спиной его же ремнем, и толкнули вперед – к захваченному врагом Муданьцяню.

Город был частично разрушен. Всюду витал запах дыма и гари. Многие трупы еще не успели убрать. Тануки уже собирался закрыть глаза, чтобы не видеть всего этого кошмара, но тут его взгляд упал на тлеющую на углях тряпку. Это был истерзанный флаг хиномару – «солнечный круг». Символ японского величия был растоптан. Верные слуги Императора не смогли устоять перед врагом. Тануки тихо заплакал. Без слез. Как он мог не добежать до тех проклятых танков?

Всех, кто остался жив после взятия Муданьцяня, собрали на городской площади. Несколько тысяч человек сидели прямо на голой земле, под присмотром автоматчиков. Никто ни с кем не разговаривал. Японцы прятали глаза друг от друга, и смиренно ждали своей участи. Доставленный в город одним из последних, Тануки занял место среди них.

К ночи караул сменился, но японцев никуда не уводили. Уже затемно пленных начали кормить – каждому выдали по куску черствого хлеба и миске риса. Спать пришлось там же - на площади.

С рассветом всех подняли на ноги. Построили в несколько шеренг, и под бойкие приказы конвоиров, японцев погнали на северо-западную окраину города. Один из русских командиров показал на группу полуразрушенных одноэтажных зданий – бывшие бараки китайских рабочих - отдал своим какой-то приказ.

Тануки решил, что сейчас начнется расстрел, и очень этому обрадовался. Но русские вовсе не думали спасать честь плененных потомков самураев. Каждому японцу выдали нехитрый строительный инструмент, и заставили латать дыры, пробитые в глинобитных стенах осколками снарядов. В этих наскоро восстановленных домиках их и разместили.

В течение следующих четырех недель до Тануки доходили новости одна мрачнее другой. В конце августа, американцы фактически оккупировали Японию, а уже второго сентября министр иностранных дел Сигэмицу Мамору, и начальник генерального штаба Умэдзу Ёсидзиро на борту американского линкора «Миссури» подписали акт о капитуляции Японии.

В середине сентября Тануки и других военнопленных, содержавшихся в одном из пяти сборных лагерей в Муданьцяне, своим ходом в сопровождении хорошо вооруженной охраны отправили в русский город Ворошилов. Там их ожидала посадка в товарные вагоны, и долгий путь по Китайско-Восточной железной дороге на родину победителей. Так начиналось путешествие лейтенанта Моцумото в Советский Союз.