Глава 3. Блестючий ковбой

 Единственное, что радовало в том, что Билл уже был здесь, в этом времени и месте, это то, что у Билла были все ресурсы, чтобы Форд поверил в то, что он сильное внеизмеренческое существо — коим он, конечно, и является. Это просто небольшая заминка, что-то, с чем он быстро справится, как любой хороший преступник. Он по наитию знает почти всё о Форде, из-за чего показать своё всевидение ужасно просто.

 — Так ты… приглядывал за происходящим? – спрашивает мужчина, карябая что-то в своём дневнике, пока Билл, скрестив руки на груди, растёкся по его дивану.

      — Да, конечно. Кстати, та твоя пять с минусом в третьем классе? Зверская несправедливость.

      — О боже мой, ты согласен? Спасибо! Я всё ещё считаю, что это было- — Билл улыбается, прекрасно зная, что будет дальше. Они хором закончили фразу:

      — Совершенно правильное использование серийной запятой!

И они оба улыбаются, прямо как в их первую встречу. Единственным отличием было, конечно, то, что Форд стоял, облокотившись на спинку продавленного дивана с легкой улыбкой на лице, а Билл лежит на спине, наблюдая за ним. От ощущения, что он, скованный силой тяжести и прижатый ворохом мягких диванных подушек, находится физически ниже кого-то другого, по его спине пробегает холодок.

      — Чёртики! — воскликнул Билл, резко выпрямившись, будто актёр, чуть не пропустивший свою реплику. — Воу! Убирайся из моей голо-

      Он поскальзывается на подушке, так как его долговязое человеческое тело внезапно решает, что он слишком быстро машет руками или что ему прямо сейчас надо прилечь. Раньше Билл был бы рад болевой встряске от крошечного падения на что-то твёрдое, но он успел заработать себе множество синяков, которые, кажется, не торопились сходить. Взвизгнув, он уклоняется влево, ударив ногой кофейный столик — как будто это чем-то поможет.

Его падение прекращается — две широкие ладони цепляют его за плечи. Когда Форд усаживает его назад на диван, Билл шумно выдыхает.

      — Аккуратнее! – Мужчина обходит подлокотник дивана, затем наклоняет голову так, что их глаза оказываются на одном уровне. — Очевидно, что ты пока не успел привыкнуть к этому измерению.

      — “Ауч”, — думает Билл про себя, а затем закатывает глаза.

      — Эй, ну просто небольшое неудобство для меня. Вас, людей, конечно, здорово навещать, но, блин блинский, та-ак сложно держаться в одном из ваших чудных тел всю смену!

      — Я предполагаю, что твоя настоящая форма больше похожа на… — Слегка смущенный, Форд указывает на символ на груди Билла. Билл смотрит на него в ответ и вдумчиво кивает, задумчиво вздохнув.

      — Бинго! Ништяк, а?

      — Я всё хотел спросить, почему человеческая форма? — спрашивает Форд, усевшись на край кофейного столика и сложив руки лодочкой. — Ты сказал, что у тебя так нет доступа к своим способностям, верно?

      — Эм, да, я не могу пользоваться некоторыми. — Билл сглатывает – теперь ему, оказывается, и это нужно делать. — Ну, что ж, это правда просто вопрос…

      Он замолкает. Конечно же, он не может просто сказать, что его тут заперли, что Аксолотль, что старше самих звёзд, отправил его сюда в качестве чего-то вроде кармического урока из-за преступлений против реальности. Эта форма, это тело должно выглядеть как его собственная идея. Что-то, что он выбрал сам, и– оу! Ну конечно. Очевидно.

     — …Я не могу существовать в этой реальности сам по себе, Шестопал, — говорит Билл. — Я создание из чистейших знаний и энергии, что, конечно, зашибись когда ты в чертогах разума, но весьма непрактично в реальной жизни. Я создал это тело, чтобы мы могли вместе работать над моим дельцем. И твоим.

Форд выдерживает паузу, но в его голосе всё ещё слышится сомнение:

      — А. Ты не… ты не вселился в кого-то, правда? Без их согласия?

      — Не-а! Эта вещица – неповторимый оригинал, — Билл тыкает себе в щёку и растекается в улыбке. — Пошита по мне!

Странное выражение тенью пробегает по лицу Форда; он чувствует облегчение, но ещё и стеснен этим пустяком. У Билла не хватает времени, чтобы прийти к какому-никакому выводу, потому что тишину разрезает громкий клаксон откуда-то снаружи. Как по рефлексу Павлова, Форд оживляется, а на его лице появляется улыбка. Он отпускает плечи Билла и пружинистой походкой направляется к двери, по пути натягивая пальто.

      — Прошу простить – я мигом вернусь, Муза, — бросает он. — Просто забираю кое-что с почты.

      Слышен скрежет двери, холодный воздух проникает внутрь, а затем ее захлопывают. Билл слышит, как звук хруста льда с каждым шагом становится тише. Он ощущает себя обманутым, хотя не уверен, в чём именно. Билл встаёт, покачивается взад-вперёд с секунду, находя этот-самый-центр-гравитации, о котором Форд рассказал ему чуть раньше, а затем подходит к двери подглядеть.

      Был полдень, и свет, отражающийся от снега, просто ослепляет. Когда его роскошное зрение наконец привыкает, он видит, как Форд разговаривает с широкоплечей молодой женщиной на цвета вороного крыла мотоцикле; она высокая, с короткими каштановыми волосами, а россыпь веснушек украшает ее открытые участки кожи. В отличие от обычных людей, она не при куртке в такую погоду.

      — Спасибо, — говорит Форд. Переданную ему в руки сумку он закинул за плечо, отчего та зазвенела и закачалась. — Ты не представляешь, сколько времени ты мне сэкономила, Карла.

      — Да без б. — Женщина потирает руки, дышит на них, а затем небрежно откидывается на спинку сидушки. — Я всё равно туда езжу. Скажи-ка, у тебя теперь сосед, Пайнс?

Форд следит за её взглядом, промаргивается, но Билл из дверного проёма никуда не исчезает; Форд прочищает горло, неестественно выпрямляется, ужасно пытаясь сделать вид, что всё в порядке вещей.

      — Это мой… эм… партнёр по исследованиям, мистер Сайфер, — говорит он напряжённо. — Он новенький в городе.

      — Эйо! — Карла шутливо салютует ему, демонстрируя этим обыденную небрежность к властям. На долю секунды, лишь мгновение, Билл сожалеет, что всё человечество будет истреблено в грядущем апокалипсисе, потому что кто-то вроде неё кажется отличным потенциальным хенчманьяком.

      — Здаров! — звонко отвечает он, голос его перекрывает шум ветра. — Зачётный байк!

      — Спасибо, чувак. — Карла замолкает, натягивает на голову потрёпанный ярко-алый шлем, и наклоняется, чтобы ухватиться за ручки своего мотоцикла. — Лан, я нужна в городе. Звякни в “У Грейси”, если ещё что-то будет нужно.

      — Конечно, — отвечает Форд. — Хорошего тебе дня. И счастливых праздников, раз на то пошло.

   — Тебе того же, — протягивает она. — И эй, чувак, перепало же тебе.

      — Что– оу. — На лице Форда появляется оттенок красного, который вполне себе мог означать, что на улице ужасно холодно. — Эм, вообще-то-

      — Не перенапрягайся, — хмыкает Карла, а затем резко жмет на газ, теряясь в облаке снега и дыме выхлопов.

Форд же остаётся во дворе, наблюдая за тем, как её байк удаляется, оставляя след на свежем снегу, Билл же наблюдает за Фордом. Мотоцикл спускается по склону в сторону худшей, но единственной забегаловки в Гравити Фолз.

     — У тебя личный почтальон, Шестопал? — окликает его Билл, когда тишина становится ему некомфортной.

      — Что-то вроде того. — Резко развернувшись, Форд возвращается на тропинку, засунув руки в карманы. — Карла Грендинатор. Она добрая и сама оплачивает своё обучение здесь. Я восхищаюсь её настроем.

      — Да, шикарно, — быстро кивает Билл, уже уставший от этой темы. — Слушай, я хотел поговорить с тобой насчёт того проекта, который мы—

      — Погоди, Билл. — Форд быстро оказывается в хижине, запирая их двоих изнутри. Дом успел остыть, и Билл с тихим стоном натягивает воротник свитера выше.

      — Да-а? — Он потирает руки, ощущая тревожный звоночек; что, если Форд сейчас ему откажет? Что, если Карла сказала ему что-то, из-за чего он передумал? Нет, это не может быть возможно… Правда же? Билл сейчас — обычный человек. Вряд ли у него есть в таком состоянии сверхъестественный навык убеждения.

      — Нам правда нужно пройтись по магазинам, — продолжает Форд, нервно скрещивая руки за спиной.

Билл растерянно моргает.

      — Повтори?

Форд прочищает горло.

      — Я думаю, с нашей стороны было бы благоразумно приобрести тебе свою собственную одежду. Чтобы избежать… недопониманий, я полагаю?

Свитер, в котором был Билл, ощущался вполне себе сносно. За исключением того, что он не заработал бы ни единого балла на модном показе, свитер был весьма комфортным, как и джинсы, и майка, и всё остальное, что Форд ему одолжил. С другой стороны, возможно это одна из тех странных человеческих вещей, которая пробуждает в них собственничество.

      — Без проблем, приятель. — Билл проводит рукой по голове, но почти сразу же замирает, потому что наличие волос ощущается как что-то неправильное. — Что за недопонимания?

      — Просто, эм… — Форд вновь прочищает горло, бегая глазами по комнате. — Я пойду гляну на карту. Мне кажется, чуть дальше по шоссе был подходящий нам магазин.

      — Круть! — Билл неспешно подходит к дивану и располагается на нём, но, судя по боли в шее, в неправильном положении. — Как думаешь, можем взять мне шляпу?

      — Конечно, — отвечает Форд со странным облегчением в голосе. — Это вполне благоразумно.

      Где-то спустя пять минут после начала экскурсии Билл решает, что ему не нравится ходить по магазинам. По крайней мере, в этом измерении. Ну, не то, чтобы в других измерениях он действительно ходил по магазинам. Его до этого единственным опытом было посещение торгового центра в Измерении #5*26, и большая часть этого опыта состояла из того, что он и Пироника тырили вещи с вешалок, пока Восьмёрка доедал наёмных охранников где-то на фоне.

      Здесь же ТЦ был шумным и без возможности сбежать, а ещё его просят пробовать на себе разную одежду с переменным успехом. В примерочной по соседству кто-то ворчит насчёт заевшей молнии, и Билл с тоской вспоминает те времена, когда мог превратить молнию этого парня в сороконожку прежде, чем вернуться к насущному.

      — Тебе нужна помощь? — спрашивает Форд с ноткой искреннего замешательства. — Я старался подобрать что-то, для чего нужна была бы мелкая моторика, но—

      — Всё под контролем, — фыркает Билл, натягивая оранжевые штаны, состоящие из лоскутков. Со стороны это больше было похоже на крысу, которую пытается проглотить змея. — Просто привыкаю.

Нет, на деле, он не привыкает. Он может видеть себя в высоком, чистом зеркале, установленном в примерочной скорее всего исключительно для того, чтобы любой посетитель в радиусе пары метров от магазина, потерял всякую уверенность в себе. Тело, в котором ему приходится быть, по большей части обыкновенное, с преобладающими резкими линиями и углами на сгибах, но оно всё ещё ужасно человеческое, и от этого к горлу подступает тошнота. Части этого тела двигаются в соответствии с гравитации, другие — в зависимости от того, как движется само тело. Билл натягивает на себя одну из рубашек, которые он случайно вытянул с каких-то из полок, — запылённую, с воротничком, сужающимся к концу, и золотыми пуговицами. Попытки её застегнуть были похожи на движения пьяного после сильнейшего похмелья.

По крайней мере, это уже что-то. Билл дополняет образ парой коричневых кожаных туфель, которые кое-как скрывают его диковинные первобытные ступни, и со страдальческим вздохом распахивает шторку примерочной.

      — Ну и как оно? — Билл восклицает, картинно взмахивая руками. — Слишком диско? Слишком тесновато в ногах?

Форд моргает, оглядывает его с головы до ног и слегка распахивает рот в удивлении.

      — Я думаю, это то, что подростки называют зачётным, — наконец говорит он. — Честно говоря, я не ожидал, что оно будет смотреться вместе.

      Комплимент заставляет его опешить. Он вновь оглядывает себя и в моменте — игнорируя свои дурацкие, странные руки и всё, что под тканью — решает, что всё не так плохо. Что-то в экстрабирюзовом заставило бы этот аутфит заиграть, но учитывая что люди пока что не могут видеть этот цвет, старт был неплохим.

И, эй, может быть, по человеческим меркам он выглядит шикарно. Он не уверен, что эти сахарозависимые сексуально озабоченные чудики считают привлекательным.

      — Ну, полагаю, это возьмём, — заключает он, пожимая плечами. — Ты захватил мне что-то ещё, пока я переодевался?

Форд колеблется.

      — Э-э, да нет.

      — Ты врёшь. — Глаза Билла расширяются, и он протягивает к нему руки. — Ты стесняешься, Шестопал. Дай сюда.

Мужчина со стоном прячет лицо в руках.

      — Нет. Это— Я не знаю, почему я их взял. Я подумал, они ‘забавные’, а тебе не нравились все модели делового стиля, которые я предлагал.

      — Ты дразнишься! — восклицает Билл.

      Форд поднимает руки, признавая поражение, а затем залезает под своё сиденье. С застенчивой улыбкой он достаёт пару тёмно-рыжих ковбойских сапог с заострёнными носами и блестящей медной вышивкой по бокам. Заклёпки и стразы, украшающие каблук и носок, блестят в искусственном освещении.

      Глаза Билла расширяются. Он облокачивается на стену примерочной и прежде, чем может с этим что-то сделать, начинает неконтролируемо хихикать. Щёки Форда снова покраснели, что совсем не способствует тому, чтобы содрогание мускул Билла закончилось, а мгновение спустя они оба по-детски заливаются смехом, ловя странные взгляды от сотрудников, которые подходили к примерочным, чтобы отнести на место не подошедшую одежду

      — Мне они нравятся, — говорит Билл, совершенно искренне. — Ты забавный.

      — Тогда у нас много общего, — говорит Форд, ухмыляясь, пока Билл забирает у него из рук ботинки.