Глава 3
Утро в день матча началось для Ландо с ощущения, будто его внутренности медленно проворачивают через мясорубку.
Он проснулся за час до будильника от того, что его тело прошиб ледяной пот, сменившийся невыносимым, липким жаром. Постель казалась раскаленной плитой. Ландо сжал пальцами простыню, до боли впиваясь ногтями в ткань, и закусил губу, чтобы не застонать в пустоту квартиры. Это была она — течка. Подавители, которые он принимал годами, начали давать сбой. Организм омеги, измотанный постоянными тренировками и недосыпом, решил объявить войну своему владельцу именно в день самой ответственной игры сезона.
Ландо с трудом поднялся. Мир перед глазами качнулся, стены спальни на мгновение стали жидкими. Он дополз до ванной, вцепившись в раковину так сильно, что фаланги пальцев побелели. Из зеркала на него смотрел незнакомец: мертвенно-бледная кожа, темные круги под глазами, расширенные зрачки.
— Пожалуйста, только не сегодня, — прохрипел он, едва узнавая собственный голос.
Пальцы не слушались, крышка никак не поддавалась. Когда баночка наконец открылась, Ландо вытряхнул на ладонь две капсулы вместо одной. Он знал, что это опасно. Двойная доза могла вызвать аритмию, обморок или чего похуже, но альтернативой была потеря карьеры.
Он проглотил таблетки, запив их тремя глотками ледяной воды. Через полчаса боль внизу живота немного притупилась, сменившись тяжелой, свинцовой тошнотой.
***
Процесс сборов превратился в испытание. Каждое движение отдавалось режущей болью в пояснице и внизу живота. Ландо натянул мерч команды. Пальцы не слушались, когда он пытался застегнуть пуговицы на рубашке без рукавов.
Он трижды проверял, не исходит ли от него запах. Вылил на себя половину флакона самого жесткого, нейтрализующего одеколона, от которого у него самого заслезились глаза. Взяв сумку с формой, он вышел из квартиры. Вес ноши казался неподъемным, будто он тащил на плечах бетонную плиту.
Дорога до арены стала отдельным кругом ада.
Ландо сел в машину, и запах кожаного салона тут же вызвал приступ тошноты. Он открыл все окна, несмотря на промозглый утренний холод. Ветер бил в лицо, но жар внутри не утихал. Город мелькал за окном серым пятном. Светофоры, машины, прохожие — всё сливалось в одну размазанную картину..
В какой-то момент на шоссе его так сильно скрутило спазмом, что он едва не вывернул руль в сторону разделительного барьера. Ландо ударил по тормозам, остановившись на обочине. Его вырвало желчью прямо у края дороги. Тело трясло так, что он не мог попасть ключом в зажигание.
— Давай, блять... Соберись! — он ударил себя по лицу, чтобы хоть как-то прийти в чувство. Гул в ушах стал почти оглушительным.
Он доехал до арены на чистом автопилоте. Когда он парковался на своем месте, его взгляд упал на машину Оскара, стоявшую неподалеку. Сердце тут же пропустило удар, а затем забилось в бешеном, рваном ритме.
***
Вход в раздевалку был похож на вход в клетку. Ландо чувствовал запахи других альф — Макса, Джорджа, Карлоса — и каждый из них теперь казался ему угрозой, давящей на его обостренные чувства.
Он молча прошел к своему месту, не поднимая головы.
— О, Норрис, явился, — подал голос Макс, натягивая термобелье. — Ты чего такой зеленый? Опять всю ночь в приставку резался?
— Не твое дело, — грубо отрезал Ландо, сбрасывая сумку на пол. Его голос сорвался на хрип.
Оскар сидел напротив. Ландо физически ощущал его взгляд — тяжелый, прожигающий насквозь. Он молчал .
— Ландо, — тихо позвал Оскар, когда остальные игроки отошли к стенду с тактикой. — Ты в порядке? Может лучше Кими за тебя выйдет?
— Отъебись, Пиастри, — прошипел Ландо, впиваясь пальцами в свои наколенники.
— Ты уверен? У меня такое чувство, что ты сейчас сознание потеряешь.
— Иди нахуй — Ландо вскочил, едва не потеряв равновесие. — Хоть слово вякнешь тренеру — я тебя уничтожу. Понял?!
Оскар медленно поднялся, возвышаясь над ним. В его глазах не было злости, которую Ландо так ожидал увидеть. Там была только бесконечная, горькая тревога.
— Понял. Больше я к тебе не подойду.
***
Разминка прошла как в тумане. Ландо катался по льду, не чувствуя ног. Холод арены обычно бодрил его, но сейчас он казался чужеродным. Его бросало то в ледяной озноб, то в удушающий жар. Каждый толчок коньком отдавался пульсацией боли в голове.
Когда они выстроились в подтрибунном помещении перед самым началом, Ландо почувствовал, что таблетки как течка начинает брать свое. Его тело больше не могло справляться с нагрузкой. Сердце колотилось где-то в горле.
— Звенья на лед! — скомандовал тренер.
Матч начался на сумасшедшей скорости.
Ландо пытался сосредоточиться на шайбе, но она двоилась. Он слышал крики трибун, но они казались далеким эхом. На восьмой минуте первого периода всё закончилось.
Шайба отскочила к нему в средней зоне. Ландо сделал резкий поворот, пытаясь уйти от защитника, и в этот момент его будто прошило электрическим током. Дикая, разрывающая боль внизу живота заставила его вскрикнуть. Перед глазами вспыхнуло белое пламя.
Ноги отказали мгновенно.
Ландо рухнул на лед, выронив клюшку. Он не просто упал — он свернулся в позе эмбриона, судорожно впиваясь пальцами в холодную поверхность