Глава 3

Дом, милый дом.

Джейсон вставил ключ в замок боковой двери маленького синего домика. С канала за домом доносились летние звуки: кряканье уток, плеск воды под вёслами небольших лодок, смех. От кирпичной дорожки исходило тепло, а воздух был наполнен сладким медовым ароматом бугенвиллеи, увивающей перголу.

Он очень рад был вернуться домой, хотя поездка вышла хорошей. Нидерланды, особенно Делфт, оказались прекрасными, почти волшебными. Как и Венеция, Делфт был окружён каналами, но, в отличие от Венеции, это был город старинной архитектуры, средневековых садов и церквей, в которых действительно ощущалась святость. Впрочем, Джейсон не возражал против поездок: это часть работы. Но всё-таки ничто не сравнится с собственным домом, домашним уютом и по-настоящему хорошим матрасом.

Вот уже почти два года он жил в этом необычном, но очаровательном бунгало 1924 года на берегу канала Кэрролл. Это был его первый настоящий дом, и ему нравилось здесь абсолютно всё: синяя обшивка, комнаты неправильной формы, наклонные потолки, многочисленные окна с живописным видом на канал и небольшой, но роскошный сад, спускавшийся прямо к воде. Стена из бамбука и тропических банановых пальм образовывала высокую живую изгородь, но защищала от посторонних взглядов только снизу. Новые многоэтажные дома, возвышавшиеся по обе стороны от домика, открывали своим жильцам прекрасный вид прямо на задний двор Джейсона.

Он повернул ключ в замке, распахнул дверь и отскочил в сторону: из-за угла дома выскочил какой-то человек, крикнув:

— Вы! Стоять!

Коренастый мужчина средних лет в синей форме охранника направил на грудь Джейсона полуавтоматический пистолет.

— Руки вверх!

Джейсон выпустил ручку чемодана, поднял руки и, несмотря на бешено колотящееся сердце, потребовал:

— Вы вообще кто, чёрт возьми?

Бегающий взгляд охранника метнулся от чемодана Джейсона к его лицу и обратно.

— Вы Джейсон? Покажите удостоверение личности.

— Вы издеваетесь? Кто вы такой?

— Документы. Медленно.

Тихо выругавшись, Джейсон сунул руку в карман джинсов и медленно достал паспорт. Раскрыл его и поднял перед собой.

Охранник изучил паспорт, наконец кивнул, убрал оружие в кобуру и сказал:

— Извините, Джейсон. Я вас не узнал из-за бороды. Мы не ждали вас раньше сегодняшнего вечера.

Джейсон сунул паспорт обратно в карман.

— Мы? Кто это «мы»? И кто вы такой?

— Хорас Пратт. Ваша семья наняла меня охранять этот дом.

— Вы уволены.

Хорас выглядел слегка — совсем слегка — виноватым.

— Дело в том, что вы не мой наниматель. Так что уволить м…

— Убирайтесь с моей территории.

На этот раз Хорас тоже выглядел слегка виноватым, но в целом оставался совершенно невозмутимым.

— Ладно. Вы расстроены. Но, пожалуй, вам стоит позвонить миссис Болдуин.

Миссис Болдуин, она же Шарлотта, была старшей сестрой Джейсона.

— Обязательно позвоню. Собирайте свои вещи.

Джейсон забрал чемодан, перетащил его через дверной порог и захлопнул кухонную дверь. Через окно кухни он увидел, как Хорас развернулся и скрылся за домом.

Джейсон раздражённо выдохнул и позвонил Шарлотте в «Le Cottage Bleu», принадлежавший ей винтажный магазин товаров для дома.

Шарлотта бодро поприветствовала его:

— Привет! Как съездил? Много музеев посетил?

— Нормально. Да. Ты наняла охранника для моего дома?

— А, хорошо, ты уже познакомился с Хорасом.

— Ничего хорошего. Хорас наставил на меня оружие. Не люблю, когда в меня тычут пистолетом.

— О боже. Конечно, не любишь, — успокаивающе сказала Шарлотта. — Да никто не любит. Но теперь Хорас тебя знает, и больше такого не случится.

— Не случится. Потому что я его уволил.

Это, похоже, чрезвычайно позабавило сестру.

— Ты не можешь его уволить. Ты его не нанимал.

— А вот запретить ему появляться на моей территории я вполне могу!

Она вздохнула.

— Да, можешь. И это сильно усложнит ему работу.

Джейсон с трудом сохранял терпение. Он знал, что сестра желает ему добра. Они все, вся его семья, желали ему добра.

— Чарли, мне не нужен телохранитель…

— Он не телохранитель. Он охранник.

— Мне не нужен охранник! Господи боже. Я агент ФБР. Это какой-то абсурд!

— Послушай, тебе нечего стесняться.

— Я не говорил, что мне стыдно. Я сказал…

— Я всё обсудила с папой, и мы пришли к выводу, что лучше всего будет, если кто-нибудь будет присматривать за домом. Тебе будет спокойнее. И нам тоже будет спокойнее.

— Я ценю вашу заботу, но нет. Нет.

Зажав телефон между щекой и плечом, Джейсон расстегнул чемодан и начал вытаскивать одежду для стирки. Через пару часов у него была назначена встреча с бывшим сенатором Фрэнсисом Оно, после которой он должен был поселиться в бывшей квартире Жоржетты Оно на Уилшир-бульваре и подготовиться к занятиям в понедельник.

Прошло чуть больше недели с его встречи с начальницей отдела по борьбе с крупными хищениями Управления уголовных расследований, а её предупреждение больше не допускать ошибок всё ещё звенело у него в ушах.

Тем временем Шарлотта продолжала уговаривать его:

— В конце концов, это ненадолго. Только пока не разберутся с этим безумным доктором. Тебе нужно уметь расслабляться.

— Я прекрасно расслаблялся, пока твой наёмный коп не наставил на меня пистолет.

Шарлотта ласково заметила:

— Что-то ты не очень расслабленным звучишь.

— Потому что мне в грудь только что целились из полуавтоматического «Кольта»! И вообще, это совершенно ни к чему. Меня всё равно не будет здесь, пока я занимаюсь этим делом.

— Тогда Хорас тебе никак не мешает, разве нет? Не то чтобы мы просили тебя платить ему зарплату. Это наш подарок тебе. Подарок, который мы заодно делаем и себе, чтобы так сильно за тебя не переживать. Подумай о папе. О Герцогине. Им так тяжело постоянно волноваться за тебя.

«Герцогиней» Чарли называла их довольно грозную мать, Ариадну Харли-Уэст. Её суперспособностью было полное отсутствие тревожности: похоже, беспокоиться она просто не умела.

— Ох, ну конечно. Поднажми ещё немного, чего уж там, — продолжал спорить Джейсон, выгружая вещи из чемоданов и отбирая то, что понадобится ему на ближайшую неделю. Но бесконечно препираться с чрезмерно опекающей семьёй он не мог. У него был целый список дел, которые требовалось успеть выполнить, и да, стирка тоже входила в этот список.

Он собрал грязную одежду и отнёс её к стиральной машине на маленькой задней веранде.

— Ладно, — наконец отрезал он, стягивая футболку и бросая её туда же. Хлопнул крышкой. — Но когда я вернусь, Хораса здесь быть не должно.

— Конечно, — успокаивающе сказала Чарли. — Конечно. Тогда и обсудим это.

Пока бельё крутилось в стиральной машине, Джейсон сделал себе бутерброд с сыром и солёными огурцами на немного подсохшем хлебе и позвонил своему напарнику, специальному агенту Джей Джею Расселлу. Расселл должен был вести дело Оно из Лос-Анджелесского полевого офиса, пока Джейсон продолжал расследование непосредственно в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе.

— О, ты вернулся. Давно пора.

Джейсон фыркнул.

— Я тоже по тебе скучал, Расселл.

— Да, но я серьёзно. И надо же было тебе выбрать для отпуска именно это время.

— Это был не совсем отпуск.

Расселл вздохнул.

— Точно. Ну и как тебе Голландия? Как девушка де Хаана?

— Голландия прекрасна. Кривые дома. Мощёные улицы. Каналы, внутренние дворики, кофейни.

Джейсон посмотрел в окно на Хораса, который спустился по каменным ступеням к каналу и теперь заглядывал в воду. Что он там, чёрт возьми, делает? Рыбачит?

— Девушка убита горем.

— Ну да. Де Хаану стоило подумать о ней, прежде чем ночью вламываться в чужой дом.

Не самый мягкий человек этот Расселл. Хотя Джейсон не собирался забывать, что Расселл — пусть и по-своему — всё-таки заступился за него.

— Ну, все мы совершаем ошибки.

— Ещё бы, — мрачно отозвался Расселл. — Кстати, раз уж ты вернулся, может, объяснишь Шейну Доновану, что мы иногда занимаемся и делами, не связанными с искусством?

Специальный агент Шейн Донован был коллегой Джейсона из Северной Калифорнии. Несмотря на то что незаконная деятельность на рынке искусства высокого класса, объём которого составлял пятьдесят миллиардов долларов, делала всю эту отрасль уязвимой для многочисленных финансовых махинаций, включая отмывание денег и финансирование терроризма, во всем отделе по борьбе с преступлениями в сфере искусства  по-прежнему работало всего двадцать пять штатных агентов.

Официальная позиция Министерства юстиции заключалась в том, что приоритетом Бюро по-прежнему должны оставаться вопросы регулирования. Расселл, например, хотя и работал в паре с Джейсоном, формально не являлся штатным сотрудником отдела.

— Что там с Донованом?

— Не радуйся. К Флетчеру — Дюранду это не имеет никакого отношения.

Взлетевшие было надежды Джейсона тут же рухнули.

— Чёрт.

Пять месяцев назад развалилось дело против галереи Флетчера — Дюранда, которое Джейсон и Шейн с таким трудом выстраивали, и эта история до сих пор больно отзывалась в нём. Джейсон вложил душу в то, чтобы собрать доказательную базу по делу о мошенничестве, крупной краже и подделке произведений искусства, и всё это в итоге рассыпалось, как замок из песка под приливной волной.

Хуже того, один из братьев Дюранд, а возможно, и оба, были причастны к серии жестоких убийств с пытками, растянувшейся на несколько десятилетий и завершившейся смертью лос-анджелесского журналиста. Их главный подозреваемый, Шеперд Дюранд, успел улететь во Францию по билету в один конец, прежде чем его смогли арестовать и официально предъявить ему обвинения.

Джей Джей добавил:

— Хотя, должен сказать, я до сих пор не понимаю, почему это дело вообще входит в компетенцию Бюро. Да это даже делом назвать трудно. Если семья недовольна выводами полицейского расследования, пусть наймёт частного детектива.

Джейсон процитировал:

— «ФБР может проводить мероприятия и операции под прикрытием, если они необходимы для выполнения его правоохранительных функций, включая проведение предварительных проверок, расследований общеуголовных преступлений и расследований, связанных с оперативной информацией о преступной деятельности».

— Джордж уже ознакомил меня с рекомендациями генерального прокурора, а заодно устроил разнос.

— «При проведении предварительных проверок эти методы могут использоваться для достижения целей проверки возможной преступной деятельности отдельных лиц или групп, чтобы определить, имеются ли основания для проведения полноценного расследования».

— Ты это в самолёте выучил? Я просто говорю, что не вижу смысла. Полноценное расследование уже было. Ты посмотрел материалы, которые я тебе отправил?

— Я всё ещё их просматриваю. Но кстати, напомнил ты мне вот о чём. Можем попросить одного из наших судебно-медицинских экспертов изучить заключение о вскрытии?

— Я предложу это Джорджу, но он скажет то же, что и я: разве семье не разумнее было бы самой оплатить повторный анализ вскрытия?

— Возможно. Но я предпочёл бы получить полностью объективное независимое заключение.

Джей Джей длинно выдохнул.

— Ладно. Как хочешь. Но послушай, Уэст. Я знаю, что семья не хочет это слышать, но, по-моему, есть серьёзные основания считать, что профессор сама с собой покончила.

Джейсон нахмурился.

— Почему ты так думаешь?

— Во-первых, у неё были девушка и парень, и ни с одним из них она не ладила.

— Ладно. Личная жизнь у неё была непростая.

— Это у тебя личная жизнь непростая. А она жила как в мыльной опере.

— Она преподавала киноведение. Может, просто любила драму.

— И была в долгах.

Джейсон вспомнил о счёте по кредитной карте, который придёт в следующем месяце.

— А кто сейчас не в долгах?

— Она была по-настоящему в долгах. Все кредитные карты были выбиты до предела, а карт у неё было немало.

— Финансовые проблемы. Ладно, это аргумент.

— Её издательский контракт сорвался.

— Она писала книгу?

— Ага. Несколько лет над ней работала.

— Художественную? Документальную?

— Документальную. Что-то об малоизвестных или утраченных фильмах про частных детективов. Её агент предложил книгу нескольким нью-йоркским издательствам, и одно из них серьёзно ею заинтересовалось. Оказалось, что другой редактор уже приобрёл для каталога того года похожую книгу. Не знаю, как там всё это устроено, но её книгу издавать не собирались.

— Обидно, конечно, но разве агент не мог продолжить предлагать её другим издательствам?

— Не знаю. Наверное, мог. Но, судя по показаниям парня и девушки, которые полиция получила во время допросов, Оно была из-за этого в депрессии.

— Ладно, это всё со слов других людей, но согласен: это может иметь значение для установления психологического состояния нашей жертвы.

— И последнее: она узнала, что не получит постоянную должность. Насколько я понимаю, для университетского преподавателя это очень серьёзно.

— Да, это серьёзно.

Джейсон обдумал всё сказанное и признал:

— Много плохих новостей свалилось на неё одновременно.

— Вот и я о том же.

— Ну, мы ищем правду, так что…

— Разве? Мне казалось, мы здесь для того, чтобы бывшему сенатору было легче пережить смерть внучки. И, по-моему, это пустая трата нашего времени и ресурсов.

Звучало жестоко, но в словах Джей Джея был смысл. Сенатор Оно получал внимание и отношение, которых большинство людей, столь же убитых горем, но не обладающих ни деньгами, ни политическими связями, не удостоились бы.

— Если мы не будем заниматься этим делом, значит, будем заниматься чем-то другим, верно?

— Именно. И это другое дело вполне может оказаться намного важнее.

— А своими делами ты продолжишь заниматься, — заметил Джейсон. — У тебя по-прежнему остаётся твоя обычная нагрузка. А это расследование поручили мне в приоритетном порядке, и так или иначе я должен закрыть его в течение тридцати дней.

Джей Джей пробормотал что-то подозрительно похожее на:

— Но твои дела интереснее.

Похоже, он шутил лишь наполовину. Что напомнило Джейсону ещё кое о чём.

— Слушай, — неловко сказал он, — Капсукевич упомянула, что ты звонил ей от моего имени. Я просто хотел сказать спасибо.

— Наверное, это принесло больше вреда, чем пользы, — признал Джей Джей с редкой для него долей самоосознанности. — Но не за что. В смысле, ты часто бываешь козлом, но худшим агентом из тех, с кем мне доводилось работать, ты всё-таки не являешься.

Джейсон сумел не рассмеяться.

— Льстишь мне.

— Наверное, — согласился Джей Джей.