Глава 3

Ни один мускул не дрогнул на лице луноликой Ян Гуйфэй при виде казни пленников. Она продолжала прикрывать лицо веером, но её острые чёрные глаза не отрывались от эшафота, на котором одного за другим лишали жизни захваченных Гао Сяньчжи согдийцев. Ян Гуйфэй была поглощена происходящим, но не выдавала никаких эмоций. Она сидела справа от императора, который с лёгкой полуулыбкой наблюдал за кровавым зрелищем. Слева от Сюаньцзуна расположился сам виновник торжества — генерал-триумфатор. Время от времени Ян Гуйфэй ловила на себе украдкой его осуждающие взгляды.

Когда всё закончилось, она поднялась вслед за императором, но не осмелилась идти с ним рядом. Эта прерогатива принадлежала только одному человеку. Понимал это и Гао Сяньчжи, который мгновенно оказался рядом с императором. Он услужливо предложил ему свой локоть, и Сюаньцзун с благодарностью обхватил его. Они спускались в плотном кольце телохранителей. Ян Гуйфэй семенила следом в окружении двух своих конкубин.

Снизу уже стояла наготове императорская колесница — изящная люйчэ с резными деревянными бортами, украшенными позолоченными драконами и завитками облаков. Над сиденьем возвышался расписной навес, под которым было расстелено пурпурное покрывало. Впряжённая четвёрка белоснежных лошадей нетерпеливо переступала копытами и мелодично позвякивала бронзовыми бубенцами на уздечках. Управлял ими безмолвный кучер в шёлковом кафтане. Лицо его скрывал низко надвинутый колпак. Он уже занёс плеть, ожидая лишь знака, чтобы двинуться вперёд.

Придворные, поспешив обогнать владыку Китая, уже выстроились полукругом вокруг колесницы. Несколько десятков телохранителей встали за ними вторым плотным кольцом. Каждый из этих воинов был готов отдать жизнь за императора.

— Когда ты собираешься выдвинуться к Сами и Бохэ? — негромко спросил император, внимательно заглядывая в глаза генерала.

— Я жду твоего приказа, государь, — тут же отозвался Гао Сяньчжи. — Мои воины готовы.

— Не спеши, генерал. Тебе придётся воевать там с даши. Понадобятся дополнительные силы. Я дам тебе два корпуса генерала Ли Чжуня из Шуофана. Их копья выдержат любой натиск.

— Но, государь, путь из Шуофана не близкий. А я не хочу терять настрой своих бойцов. Жизнь в столице расхолаживает. Мечи в ножнах ржавеют, а солдаты без войны приносят больше вреда, чем пользы. Дозволь мне выдвинуться в сторону Сиюя, не задерживаясь в столице. Мои люди сами укажут Ли Чжуню, куда ему следует направить подкрепление.

Император на миг остановился и одобрительно посмотрел на Гао Сяньчжи.

— Ты опытный генерал, Гао. Не мне тебя учить. Империя благодарна тебе и готова тебя наградить. Завтра мы желаем видеть тебя во дворце.

Гао Сяньчжи поклонился и помог Сюаньцзуну взобраться в колесницу. Это стало знаком для людей, которые, скрываясь среди толпы, управляли настроением подданных. Одетые как простые горожане, расползшиеся по всей площади, люди стали выкрикивать:

— Вечная жизнь императору!

Они повторяли это до тех пор, пока все разом не начали выкрикивать то же самое. Задобренные щедрыми угощениями подданные валились на колени и отбивали земные поклоны императору. Сюаньцзун восседал над собравшимися в своём высоком кресле. Лицо его не выражало никаких эмоций. Он смотрел только прямо, словно не слыша здравиц в свою честь.

Кланявшийся вместе со всеми Гао Сяньчжи наконец поднялся, слегка отряхнул полы халата и уже было направился к своим командорам, как вдруг встретился взглядом с Ян Гуйфэй. Колесница не трогалась с места без неё, но наложница императора никуда не торопилась. Семенящим шагом она приблизилась к генералу, слегка поклонилась и, продолжая прикрываться веером, что-то шепнула ему. Тот нервно улыбнулся и неловко поклонился в ответ. Они разошлись, и Гао Сяньчжи так хотелось обернуться, чтобы посмотреть вслед удаляющейся красавице, но было нельзя.

Ян Гуйфэй опустилась на мягкое сиденье подле императора, и колесница медленно тронулась. Копыта весело защёлкали по булыжной мостовой, а гости и жители Чанъаня продолжали восхвалять своего повелителя.

Не имевший доступа к ближайшему окружению императора моуши – военный стратег армии Гао Сяньчжи – Ли Сые был одним из главных помощников и советников генерала. Он прекрасно осознавал свою значимость для государства. Проведя большую часть жизни в боевых походах, старый вояка высоко держал голову, а руки — скрещёнными на груди. Как и у всех остальных военных, кроме самого Гао, оружия при нём не было.

Ли Сые шёл уже шестой десяток. Полуседых волос на его голове почти не осталось. В клинообразной бородке тоже хватало серебра. Гао пообещал своему старому соратнику, что нынешний поход в Сиюй станет для него последним. Моуши уже готовил себя к мирной жизни, к которой, впрочем, был абсолютно не приспособлен.

Ли Сые нередко бывал при дворе и с нескрываемым презрением относился к многочисленной дворцовой челяди. Он был уверен, что доверять людям, смысл жизни которых сводится лишь к интригам и склокам, никак нельзя. Особенно если речь идёт о наложницах или евнухах императора. Те ради собственной выгоды предадут даже родную мать, искренне полагал моуши.

Как только Гао Сяньчжи приблизился к нему, Ли церемонно поклонился своему командиру, получил лёгкий кивок в ответ и, убедившись, что их никто не слышит, задал вопрос, который так и срывался с его обветренных губ:

— Что ей от вас было нужно?

— Завтра, — сухо ответил Гао Сяньчжи, передавая ему свои ножны с мечом.

Не задерживаясь, оба стали пробираться сквозь уже начинавшую рассеиваться толпу. К ним быстро присоединились остальные командиры, сопровождавшие Гао Сяньчжи в столице. Они окружили своего генерала и пробивали ему дорогу, не особо церемонясь с теми, кто попадался им на пути.

— А ну, с дороги! — то и дело покрикивали они. — В сторону! В сторону! Дорогу генералу!

— Что завтра? — не отставал от Гао Сяньчжи Ли Сые.

— Завтра я смогу ответить на твой вопрос, — равнодушно ответил генерал, словно не желая посвящать своего помощника в свои дела.

— Почему именно завтра? — продолжал донимать его Ли Сые.

— Она зовёт меня к себе нынче ночью, — сказал Гао Сяньчжи, не сумев сдержать сладкой ухмылки.

Он посмотрел на Ли Сые так, что тот всё понял и без пояснений.

— И вы пойдёте?

— Разумеется, мой дорогой Ли, — ответил Гао Сяньчжи. Ухмылка тут же слетела с его лица, снова сделав его бесстрастным. — Нужно же мне поближе узнать женщину, которая свела с ума половину Китая и даже нашего повелителя.

— Будьте с ней начеку, мой генерал. Я слышал, что для большинства близкое знакомство с ней заканчивается плохо.

Гао Сяньчжи снова растянулся в улыбке.

— И нынче ночью я узнаю, почему.