Глава 3

Солнце поднималось всё выше в голубом небе. День становился жарче, суше. Рой ос наконец рассеялся, и поиски Ребекки возобновились на этом ключевом участке. Кинологи с собаками устремились в лес впереди медленно движущихся линий добровольцев и, казалось, были поглощены целиком огромной зелёной тишиной.

Это слишком сильно напоминало Джейсону поиски Хани. Только потому, что Хани не успели найти вовремя, не значило, что они не найдут Ребекку. Тем более что похититель Ребекки — это не Мартин Пинк.

Прошёл ещё час, и поиски переместились дальше. Линии добровольцев на расстоянии казались всё меньше.

В детстве ему казалось странным, что человеческие трагедии никак не влияют на погоду. Когда пропадает ребёнок, по всем законам жанра должен идти дождь. Но вместо этого стоял прекрасный летний день без единого облачка в небе. И если бы воздух не звенел от голосов, треска раций и шума моторов, вокруг, наверное, царили бы покой и умиротворение. 

Как бы то ни было, не было времени стоять и чувствовать то, что он чувствовал — в основном, неловкость. Он вызвался помогать и получил неблагодарную задачу координировать списки добровольцев из числа гражданских. Минимум ответственности и максимум раздражения. Кеннеди, с другой стороны, исчез в жилом комплексе ещё час назад. Без сомнения, он опрашивал домработницу Мэдиганов лично, не обременённый своим номинальным напарником.

Если только Джейсон не был готов идти по пятам Кеннеди на каждом шагу — а он не был, — ему придётся попытаться обрести чувство юмора по отношению к этой ситуации.

Около четырёх часов начальник Джервез и Бокснер вернулись на базу. Бокснер говорил:

— Я думаю, это подозрительно.

Джервез покачал головой:

— Когда проработаешь на этой работе столько же, сколько я, ты поймёшь, что люди ведут себя как виноватые по многим причинам.

— Включая ту, что они виноваты, — сказал Бокснер.

— Да, и иногда люди виноваты в том, что не имеет никакого отношения к нашему расследованию. — Джервез сказал Джейсону: — У вас значится Тони Макэнроу в каких-нибудь списках?

Джейсон быстро пролистал листы на своём планшете.

— Нет.

— В чём дело? — раздался голос Кеннеди.

Сердце Джейсона подпрыгнуло. Он не видел Кеннеди и не заметил, как тот подошёл, — не то чтобы это должно было иметь для него значение, но присутствие Кеннеди он ощущал остро и неловко. Или, скорее, его неприязнь.

Светлые волосы Кеннеди потемнели от пота, и тени под мышками проступили на его синей поло с буквами ФБР, так что, предположительно, он делал что-то более активное, чем опрос свидетелей. За тёмными очками его лицо было столь же бесстрастным, когда он встретил взгляд Джейсона.

— Все в Кингсфилде здесь, ищут Ребекку, — сказал Бокснер. — Кроме Тони Макэнроу.

— Не все, — возразил Джервез.

— Все, кто может помочь, здесь.

На этот раз Джервез не стал спорить.

— Макэнроу — это парень, — сказал Кеннеди. Это был не вопрос. Джейсон не сомневался, что Кеннеди уже запомнил всех участников.

— Парень, — согласился Бокснер. — И тот ещё фрукт.

Кеннеди направил свои тёмные очки на Джейсона, и Джейсон сказал:

— Я проверил, его нет официально ни в одной из поисковых групп. — С другой стороны, многие из тех, кто искал Ребекку, не удосужились официально зарегистрироваться. Макэнроу мог быть одним из них. Предположительно, он должен знать любые места, которые были важны для неё или куда она могла убежать в состоянии стресса.

— Если бы Макэнроу тоже пропал, я бы сказал, что они сбежали вместе, — сказал Джервез. — Но мы поговорили с Макэнроу первым делом сегодня утром.

— Пустая трата времени на пустое место, — сказал Бокснер.

Джервез сказал:

— Мэдиганы пытались отговорить Ребекку от встреч с ним, но у девочек-подростков свой ум. Как я сказал, он мне не нравится, но у меня нет причин сомневаться, что он говорит правду о Ребекке.

— Кроме того, что он не тратит время под полуденным солнцем, разыскивая девушку, которую, по идее, любит.

— Может, нам стоит побеседовать с мистером Макэнроу, — сказал Кеннеди.

Джейсон настолько привык, что Кеннеди обращается с ним как с невидимкой, что ему потребовалась секунда, чтобы понять — обратились к нему.

— Конечно! Да, да!

Возможно, это прозвучало слишком воодушевлённо, потому что светлые брови Кеннеди приподнялись в выражении, которое всё чаще становилось его привычным скептическим взглядом в адрес Джейсона. Но дело было не только в том, что Джейсон радовался возможности избавиться от планшета — его также облегчала перспектива хотя бы поверхностно проверить вероятность того, что Ребекка могла и не стать жертвой убийцы-подражателя. 

Несмотря на мрачное прошлое Кингсфилда, серийные убийцы были наименее вероятным сценарием в большинстве случаев пропажи людей. И пока что всё, что у них было — это пропавший человек.

— Я отвезу вас туда, — сказал Джервез. — Бойд ненадолго подменит меня. Так ведь, Бойд? Нет для тебя ничего лучше, чем показать мне, как надо делать мою работу. — Он усмехнулся, когда Бойд начал возражать.

Джейсон вручил свой планшет Бокснеру, который снова одарил его тем пристальным взглядом — неужели он действительно совсем не помнит Джейсона? — и последовал за Джервезом и Кеннеди к внедорожнику начальника.

Рация начальника жужжала обновлениями, когда они забирались внутрь. Салон машины пах маленьким подвесным освежителем в виде искусственной сосны, висевшим на зеркале заднего вида.

— Я не верю, что мы имеем дело с результатом любовной ссоры, — сказал им Джервез, заводя двигатель внедорожника. — Признаюсь, мне любопытно, почему молодой Макэнроу не здесь, с нами всеми.

Может, потому что знает, что все будут на него смотреть, сплетничать, шептаться. Джейсон не произнёс этого вслух. Он смотрел в окно на сплетение клёнов, берёз и дубов, гигантские папоротники и цветущие лианы, растущие вдоль дороги. Можно было отойти от дороги на несколько шагов и в мгновение ока потерять всякое чувство направления. Однако Ребекка была не маленьким ребёнком. Она не забрела далеко от дома и не заблудилась.

— Я видел, вы наконец раскрыли то дело в Висконсине, — сказал Джервез, когда внедорожник съехал с травы на асфальтированную дорогу. — Вы действительно вышвырнули шерифа из окна?

Кеннеди сказал:

— Нет. Я много думал об этом.

Джервез рассмеялся.

— Что ж, думаю, вы переживёте это нормально. Ваше послужной список должен говорить сам за себя.

Кеннеди не ответил, возможно, потому что осознавал, что Джейсон сидит сзади — глаза и уши спецагента Мэннинга. Не совсем так. Джейсон не собирался позволять Кеннеди вышвыривать кого-либо из окна, но он также не планировал докладывать Мэннингу с расшифровкой всего, что Кеннеди говорит и делает.

Высокие деревья, нависающие над сельской дорогой, рассеивали яркий солнечный свет, создавая туманный, почти сюрреалистический эффект. Тонализм*. Это напомнило ему картины Уистлера в жанре ноктюрна — те мечтательные, задумчивые пейзажи. По сути, Уистлер родился в Массачусетсе.

Сквозь ажурную вязь листьев он заметил характерный чёрный горб знакомого скального выступа на склоне холма. Воспоминание скользнуло вниз по позвоночнику.

— Наш парень живёт на отшибе, — виновато говорил тем временем Джервез. — Если подумать, мы тут все живём на отшибе.

— Разве это не рядом с участком Мартина Пинка? — спросил Джейсон.

Голова Кеннеди повернулась в его сторону. Тёмные очки встретились с тёмными очками.

— Вижу, вы подготовились, — сказал Джервез. — Ага. Пинк жил вон за тем хребтом справа. Жил там со своей сумасшедшей старой матерью и братом-наркоманом. Они все уже уехали. Даже дом разваливается. Впрочем, он всегда был таким.

Машина угодила в выбоину.

— Как давно Макэнроу живёт в этом районе? — спросил Кеннеди.

— Четыре или пять лет. К сожалению.

Столько же, сколько и Мэдиганы, отметил Джейсон. Что означало… скорее всего, ничего. Несмотря на искренние попытки голливудских сценаристов доказать обратное, в расследовании преступлений на самом деле очень много бессмысленных совпадений.

Кеннеди обратил этот оценивающий взгляд на Джервеза.

— Проблемы?

Джервез покачал головой из стороны в сторону в неопределённой манере.

— У нас есть текущая проблема с небольшим участком так называемой медицинской марихуаны, которую он выращивает на своей территории.

Не получив реакции ни от одного из агентов, Джервез сказал:

— Макэнроу двадцать два. Ребекке семнадцать. Так что да, в такой ситуации всегда будут проблемы.

Они проехали мимо ряда потрёпанных почтовых ящиков и свернули на другую грунтовую дорогу. Рваный зелёный полог деревьев создавал иллюзию, что сейчас гораздо позже, чем есть на самом деле, что день становится темнее и холоднее по мере того, как удлиняются и вытягиваются тени. Свет был усталым и водянистым.

Джейсон понял, что Кеннеди наблюдает за ним в боковое зеркало. Из-за тёмных очков было трудно быть уверенным, но он чувствовал этот устойчивый взгляд, даже если не мог его видеть.

Он остро и неприятно осознавал, как, должно быть, выглядел ранее. Дерзким. Самонадеянным. Сварливым. Отчасти он реагировал на то, что Кеннеди даже не притворялся, что советуется с ним. Отчасти… он раздражался на себя за то, что у него не хватило смелости отказать Мэннингу. Повышения не получают, отказывая главным шишкам — какими бы непродуманными ни были эти просьбы. Его раздражение, нетерпение по отношению к ситуации усугублялось очевидным недовольством Кеннеди тем, что его поставили в пару с ним. Но почему Кеннеди не должен быть недоволен тем, что его обременили кем-то вроде приставленного надзирателя?

Надзирателем с долей его опыта в делах о тяжких преступлениях.

Джейсон внутренне поморщился. Ему не нравилось думать, что он играл роль подхалима начальства. Это было не в его характере. Хотя, весьма вероятно, именно этого спецагент Мэннинг от него и ждал. И именно таким он, наверное, и казался Кеннеди.

Что ж, произвести первое впечатление можно только раз, и… нет. Так что впредь он постарается не быть таким засранцем. А Кеннеди, который почти наверняка был засранцем от рождения, возможно, перестанет относиться к нему как к врагу. Это облегчило бы работу им обоим — и позволило бы лучше служить тем людям, которым они должны были помочь.

Дорога вильнула влево, и они въехали через ворота, больше похожие на то, что машина пробила широкую дыру в обвисшем заборе. Жилище представляло собой одноэтажный дом в стиле ранчо, выкрашенный в пыльный красный цвет. Двери и ставни были такого же выцветшего синего.

Шеф припарковался рядом с белым пикапом, и они вышли.

Это было из тех мест, где ожидаешь, что тебя встретит лающая собака, но собаки не было. Никаких признаков жизни. Джейсон почувствовал неловкое покалывание между лопатками.

Он легко положил руку на рукоять своего «Глока», а затем заметил, что Кеннеди расстегнул фиксатор на своей кобуре. Значит, он не перегибал палку, не был чрезмерно нервным. Его реакция соответствовала ситуации. В наши дни ему стало труднее быть в этом уверенным.

Они последовали за Джервезом через скошенные сорняки и вверх по деревянным ступенькам к маленькой площадке, которая служила… ну, маленькой площадкой. Она не была достаточно большой, чтобы называться террасой, не то что крыльцом, но была достаточно широкой, чтобы вместить их троих. Джервез забарабанил по облезающей деревянной сетчатой двери. Джейсон и Кеннеди ждали.

Джейсон слышал тиканье наручных часов Кеннеди поверх стука собственного сердца в ушах.

Потребовалось ещё несколько энергичных стуков, прежде чем до них донёсся приглушённый крик из дома. Наконец входная дверь распахнулась. Худощавый молодой человек прислонился к косяку, как будто ему нужна была опора. Его длинные светлые волосы были растрёпаны, челюсть покрывала густая щетина, тёмные глаза были мутными и запавшими. На нём была клетчатая фланелевая рубашка с длинными рукавами и боксёрские шорты с Джокером.

— Я же сказал вам, её здесь нет! — прорычал он на Джервеза. Впрочем, рычание было усталым, как будто большая часть энергии Макэнроу уходила на то, чтобы просто стоять на ногах.

— Ладно, — ровно сказал Джервез. — Ты уже говорил нам. Мы всё равно хотели бы с тобой поговорить.

— С чего бы это? — Макэнроу окинул взглядом Джейсона и Кеннеди. Его хмурый взгляд стал глубже. — Вы кто такие? — Он снова повернулся к Джервезу. — Да ну нахер. Ты привёз сюда грёбаное АТФ**?

— Ты думаешь о грёбаном УБН***. Мы — грёбаное ФБР, — сказал Кеннеди. — И да. Мы хотели бы перемолвиться словечком.

— А как насчёт «пошли нахер»? — Макэнроу попытался захлопнуть дверь, но он не был ни быстрым, ни устойчивым. Рука Кеннеди метнулась вперёд; он схватил край двери и резко толкнул её. Макэнроу пошатнулся и отлетел назад, приземлившись на задницу. Он моргнул, глядя на них в недоумении с голых дощатых половиц.

— Это уже два слова, — сказал Кеннеди.

— Вставай, Тони, — прорычал Джервез. — Мы здесь не из-за твоего урожая, так что не выставляй себя бо́льшим идиотом, чем необходимо.

Макэнроу неловко поднялся на ноги и, бросая взгляды, в которых смешались упрёк и возмущение, провёл их в гостиную.

В доме пахло сигаретами, беконом и чем-то смутно антисептическим. Мазь? Пайн-сол? «Морской бриз»?

Макэнроу рухнул на обвисший диван, обитый бежевым вельветом, и уставился на них.

— Я хрен знает, что вам от меня нужно. Я не знаю, где Бекки.

— Ты помнишь, что ей всего семнадцать, да? — сказал Джервез.

— Помню.

— Из-за чего вы поссорились прошлым вечером? — спросил Кеннеди. Он остался стоять, в то время как Джервез уселся в кресло-качалку из коричневой кожи напротив Макэнроу.

Глаза Макэнроу расширились.

— Я не… откуда вы знаете? Мы не ссорились.

Джейсон разместился у входной двери. Оттуда открывался вид по диагонали на кухню, которая находилась либо в процессе ремонта, либо в процессе разборки на запчасти.

О человеке многое может сказать искусство на его стенах, но на стенах Тони Макэнроу не было никакого искусства. Фотографий тоже. Место выглядело не столько неубранным, сколько небрежно и вечно недостроенным. На паркетошлифовальной машине у окна лежал слой пыли.

Кеннеди спросил:

— Почему ты ушёл с её вечеринки так рано?

Макэнроу опустил голову, проведя рукой по своим длинным, жирным волосам. Или, может, его волосы не были жирными. Может, он просто использовал много средств. И не очень много мыла.

— М-мне просто так захотелось. Было скучно. Слишком много тупых, сопливых детей заполонили всё вокруг.

— Разве эти тупые, сопливые дети не того же возраста, что и твоя девушка? — осведомился Кеннеди.

Макэнроу покачал головой, не поднимая глаз.

Кеннеди изучал его, как будто выбирая наилучший угол подхода.

— Расскажи нам о вечеринке. Проведи нас по вечеру еще раз.

Макэнроу поднял голову, хмурясь.

— Ничего рассказывать. Я появился около половины десятого, когда вечеринка началась. Бекки была в истеричном настроении. Так что через час этого я ушёл. Вот и всё. Вот и весь вечер. Я поехал домой и лёг спать. Я впервые услышал, что она пропала, когда вы постучали в мою дверь сегодня утром.

— Элис Корнуэлл связалась с тобой до того, как позвонила нам, — вставил Джервез.

— Ну ладно. Какая разница. Я просто хочу сказать, что я её больше не видел. Она не приходила сюда.

— Ты не выглядишь особо убитым тем, что твоя девушка пропала, — заметил Джервез.

— Она не пропала. — Взгляд Макэнроу был вызывающим.

Джервез посмотрел на Кеннеди.

— Что это значит? — спросил Кеннеди.

— Она просто делает это ради внимания. Я знаю Бекки. Это её способ отомстить мне.

— Отомстить тебе? — задумчиво повторил Кеннеди. — За что она хотела бы тебе отомстить?

Макэнроу, казалось, изо всех сил пытался облечь свои мысли в слова. Наконец он с горечью сказал:

— Потому что она не выносит, когда всё идёт не по её желанию. Когда она не в центре внимания. Когда не она всем заправляет. — Рассеянно, нервно он гладил свои руки сквозь мягкую ткань фланелевой рубашки.

— Понятно.

Джейсон видел, что Кеннеди не купился на это. Лично он пока не был убеждён ни в чём. Определённо, Макэнроу рассказывал им далеко не всё. Большинство людей рассказывают далеко не всё. По крайней мере, сначала.

Макэнроу вытер своё бледное потное лицо рукавом рубашки.

— Это всё?

Стоял жаркий летний день. Слишком жарко для длинных рукавов. Слишком жарко для фланели.

Джейсон спросил:

— Откуда у тебя эти царапины на руках?

Он скорее почувствовал, чем увидел быстрый взгляд, который Кеннеди бросил на него.

Это был выстрел наугад, но Макэнроу уставился на него, инстинктивно одёрнул рукава, хотя манжеты и так закрывали его запястья, и Джейсон понял, что был прав.

— Что? Я не… я играл с кошкой. С кошкой Бекки. Снежком. Она меня поцарапала. Кошка поцарапала. — Он выглядел испуганным.

— Знаешь что я думаю, — внезапно, тяжело сказал Джервез. Он положил руки на бёдра, как будто собирался подняться на ноги. — Думаю, нам лучше закончить этот разговор в участке.

— Что?

Когда Макэнроу вскочил с дивана, Джейсон напрягся, готовый ко всему. Он не потянулся за оружием — он был бы единственным, кто это сделал, — но оно было под рукой.

Макэнроу бормотал:

— Вы с ума сошли! Я же сказал вам, что не имею никакого отношения к тому, что Бекки сбежала. Я ничего об этом не знаю. И знать не хочу.

— Может, знаешь, может, нет. Но есть вопросы, на которые нужно ответить.

— Я ничего не знаю!

— Сынок, ты можешь сотрудничать и поехать с нами добровольно, или я арестую твою задницу, — сказал Джервез. — Тебе решать.

— Это безумие! — Макэнроу трясло, глаза его были дикими, он переводил взгляд с одного на другого. — Я ничего не сделал.

Кеннеди выглядел как обычно каменным. Джервез выглядел огорчённым.

— Что это ты так завёлся, Макэнроу? — Тон Джервеза стал отеческим, почти успокаивающим. — Это рутина. Ты парень пропавшей девушки, тебя будут опрашивать. Если ты невиновен, тебе не о чем беспокоиться. Это пара часов твоей жизни.

Макэнроу уставился на начальника полиции и, судя по всему, успокоился от того, что прочёл в его выражении лица. Его перестало трясти. Безумный взгляд угас.

— Меня не арестовывают?

— Пока нет.

Его кадык дёрнулся.

— Я могу хотя бы штаны надеть?

— Пожалуйста, — бодро сказал Джервез. — Пожалуйста, надень.

Макэнроу вышел из комнаты и направился по коридору. Скрипнула открывающаяся дверь. Они услышали шорох выдвигаемых и закрываемых ящиков. Шаги туда-сюда. Скольжение двери шкафа.

— Зубная щётка тебе не понадобится, — сказал Джервез в потолок.

Джейсон сказал:

— Я прикрою чёрный ход.

Кеннеди кивнул. Джервез улыбнулся, откинувшись на спинку стула.

— Не волнуйтесь. Он никуда не денется.

Шеф, вероятно, был прав. Он долго продержался на своей работе, так что, наверное, довольно хорошо знал своих подопечных, но метод «иди-надень-штаны-и-поехали-с-нами» казался довольно бессистемным способом доставки подозреваемого. Джейсон мог сказать по выражению лица Кеннеди, что он тоже внимательно прислушивается к звукам того, как Макэнроу возится в своей комнате, так что, возможно, здесь они были на одной волне.

Он открыл входную дверь и выскользнул наружу, спрыгнул со ступенек и тихо двинулся вдоль стены дома, держа пистолет наготове и направив его вниз.

Ряды дикой травы росли вплоть до самого фундамента здания. Они шептались под его ногами, когда он проходил мимо окна гостиной и сворачивал за угол дома.

Ни на одном из окон не было сеток.

Задняя часть дома выходила на лес. Там была наполовину построенная терраса — создавалось впечатление, что кому-то надоело играть с гигантскими кубиками Lincoln Logs, — и новый гидромассажный бассейн, всё ещё в пластиковой упаковке. Обнадёживающе прозаично. Сетчатая дверь черного хода прислонена к красному сайдингу, а сама дверь заколочена досками.

Через эту дверь никто не уйдёт. Возможно, Джервез знал это.

Эти окна без сеток вызывали у него беспокойство. Джейсон пересёк задний двор, направляясь снова к восточной стороне — через минуту он зайдет на второй круг, — и повернул за задний угол как раз вовремя, чтобы увидеть, как чёрные занавески раздуваются на ветру, а Макэнроу вылезает из окна спальни головой вперёд.

В тот же миг Макэнроу заметил Джейсона и вскинул руку.

Джейсон обнаружил, что смотрит прямо в дуло полуавтоматического пистолета.

* Тонализм — это художественный подход, в котором главное внимание уделяется не чётким деталям и ярким цветам, а общему тону, атмосфере и свету. 

** Бюро по алкоголю, табаку, огнестрельному оружию и взрывчатым веществам США. Занимается расследованием преступлений, связанных с оружием, взрывчаткой, поджогами, незаконным алкоголем и табаком 

*** Управление по борьбе с наркотиками США. Основная задача — борьба с незаконным оборотом наркотиков (картели, распространение, производство).