Глава 3

Огромные, словно щели кошачьих зрачков, вспыхнули во тьме листвы. Воздух наполнился резким запахом гниющей плоти.

— Назад! Быстро! — Хантер медленно отступал, не выпуская автомат из рук.

Но тропа позади отряда внезапно исчезла, оставив лишь пустоту.

Клим ощутил, как что-то склизкое обвило его ногу. Корни деревьев вдруг стали медленно шевелиться, не давая отряду двигаться.

— Они... Они живые! — вскрикнул Клим, ударяя ножом по двигающимся корням.

Отряд рванул прочь.

Клим бежал, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, оставляя кровавые царапины. Рядом тяжело дышал Роберт, прижимая руку к раненому боку. Оса отстреливалась назад — не целясь, просто чтобы заглушить вой, нарастающий за спиной.

Рома споткнулся о корень и полетел в грязь.

— Вставай! — Гром дёрнул его за шиворот, поставил на ноги.

Сердце колотилось где-то в горле. Лёгкие горели. Никто не знал, сколько они бегут. В лесу время текло иначе.

Они вывалились на поляну, и перед ними, в окружении мутной воды, стояла Часовня.

— Придётся лезть, — буркнула Оса, глядя на тёмную воду. Та была неподвижной, маслянистой и казалась бесконечно глубокой.

Хантер первым ступил в воду. Она оказалась ледяной — холод пробирал до костей, перехватывал дыхание. Майор стиснул зубы и пошёл вперёд, нащупывая дно ногами. Вода поднималась всё выше — по колено, по пояс, до груди.

— Дно есть! — крикнул он. — Идите за мной, след в след.

Клим шагнул следом. Холод охватил ноги, поднялся к животу, к груди. Автомат он держал над головой — не потому что боялся намочить, а чтобы не зацепить стволом за невидимое под водой препятствие. Один неверный шаг — и уйдёшь с головой.

Рома зашёл по пояс и вдруг замер.

— Там... там что-то есть, — прошептал он.

Все замерли. Вода вокруг Ромы пошла рябью.

— Не смотри вниз! — рявкнул Хантер. — Не смотри и иди.

Рома зажмурился и рванул вперёд, расплёскивая воду. Что-то скользнуло по его ноге, но он не открыл глаза, пока не выбрался на берег у самых стен часовни.

Роберт поднял голову, перед ним была ветхая часовня, которая казалась огромной. На вершине был деревянный крест, потемневший от времени.

— Заходим внутрь, но осторожно, — сказал Хантер, открывая тяжёлую входную дверь.

— Что это, чёрт побери, было? — Роберт тяжело дышал, прижимая руку к ране на боку.

— Сторож леса, — прошептал Гром. — Он проверяет, достойны мы двигаться дальше или нет.

Внутри было темно и сыро. Пахло старым деревом, ладаном и ещё чем-то неприятным.

Клим огляделся. Иконы на стенах смотрели на них тёмными глазами. Свечи давно остыли. Под ногами хрустели кости — мелкие, птичьи? Или не только?

— Тишина какая, — прошептал Рома.

— Слишком тихо, — согласилась Оса.

И в этот миг пол под ногами дрогнул.

Хантер резко повернулся к команде.

— Оса, светошумовые! Климу — зажигательные! — голос Хантера перекрыл гул. — Остальные прячьтесь за алтарём, Рома, прикрывай Роберта!

Гранаты полетели в темноту. Вспышки осветили то, от чего волосы встали дыбом: стены часовни были не каменными. Это была плоть. Мышцы, сухожилия, пульсирующие вены. Иконы висели на крюках, вбитых прямо в живое мясо.

— Господи, помилуй, — прошептал Гром.

Клим вздрогнул. Он знал доктора много лет и впервые слышал в его голосе настоящий страх.

Хантер рванул с шеи медальон. Тот нагрелся в руке, обжигая ладонь.

— Ты хотел правды? — заорал он, швыряя медальон в центр комнаты. — Вот она!

Медальон в доли секунды вспыхнул ярким синим пламенем. На мгновение в комнате появилось голографическое изображение — карта с пульсирующей красной точкой.

— Бункер-42, — прошептал Клим. — Шестьсот километров к северо-западу. Суки. Они там, а мы здесь.

Тени взвыли так, что заложило уши. Клим прижал ладони к голове, чувствуя, как из носа потекла кровь.

— ОНИ ИДУТ! — закричала Оса, выпуская очередь в дверной проём.

Клим увидел их: щупальца, десятки щупалец, чёрных, блестящих, они лезли из темноты, хватали воздух, тянулись к ним.

Хантер схватил Клима за плечо. Лицо майора было белым, как мел, но глаза горели.

— Как только я дам сигнал — бегите, не оглядываться. Понял?

— А ты? — Клим схватил его за руку. — Хантер, ты...

— Я задержу их. Это приказ, капитан.

Он сорвал с куртки нашивку «Ордена Ворона» и всунул в руку Климу. Ткань была тёплой, пропитанной кровью и потом.

— Отдашь следующему командиру.

— Следующему? — Клим не понимал. — Но ты...

— БЕГОМ!

Клим рванул к выходу, таща за собой Рому. За спиной гремели выстрелы — Хантер палил по щупальцам, не давая им приблизиться.

На пороге Клим обернулся.

Майор стоял посреди часовни, лицом к надвигающейся тьме. Огромные жёлтые глаза смотрели на него сверху, из темноты, где обрывался потолок.

— Я знаю, что ты такое, — прошептал он, глядя в эти глаза. — И ты знаешь меня.

Тень раскрыла пасть — бесконечную, усеянную светящимися зубами, рядами, как у акулы.

Хантер вскинул автомат и засмеялся. Хрипло, зло, обречённо.

Дверь захлопнулась, отрезая свет и звук.

Последнее, что услышал отряд, — этот смех, переходящий в стрельбу.

А потом тишина.

Они бежали, не останавливаясь, пока лес не кончился, пока ноги не подкосились сами.

Клим упал на колени, хватая ртом воздух. Рядом валялись остальные — грязные, мокрые, в чужой и своей крови.

— Он... он остался там, — прошептал Рома. — Майор...

Никто не ответил.

Оса смотрела в сторону часовни, и по её щекам текла не только вода. Она быстро вытерла лицо рукавом.

Роберт сидел на земле, прижимая ладонь к боку, и молчал. Впервые за всё время он не нашёл слов.

Гром отвернулся, достал потрёпанную пачку, долго прикуривал трясущимися руками.

Клим разжал кулак. На ладони лежала нашивка. «Орден Ворона». Он медленно прижал её к груди.

Вдали, над верхушками деревьев, всё ещё полыхало синее зарево.

— Мы вернёмся, — хрипло сказал Клим. — За ним. За правдой. За всем.

Никто не спросил «когда». Никто не спросил «как».

Они просто встали и пошли дальше.