Глава 3

Верный своему слову — потому что он никогда не был другим — Уилл ждал его, когда Тейлор вышел из самолета в аэропорту Шарля де Голля.

Тейлор оглядел толпу, и вот он: высокий, широкоплечий, нелепо красивый в выцветших «Левайсах» и темно-синей футболке. Глянцевые каштановые волосы Уилла по-мальчишески падали на лоб, а голубые глаза засияли при виде Тейлора. Его лицо расплылось в широкой белозубой улыбке.

Тейлор забыл об усталости и улыбнулся в ответ.

— Ах ты черт, — сказал Уилл. Или что-то в этом роде. Дело было не в словах; дело было в тоне.

Тейлор понятия не имел, что он ответил — если вообще ответил, — потому что в следующее мгновение они обнимались.

Обнимались, смеялись и хлопали друг друга по спине. Вот так и знаменитая галльская экспансивность — или экзальтация, или эксцентричность, или как это там называется*. Уилл и Тейлор затмили всех своих попутчиков. Тейлор взъерошил волосы Уилла, а Уилл попытался захватить Тейлора в удушающий прием.

Что ж, надо же что-то делать, если вы никогда не целуетесь на публике.

Они снова обнялись, не глядя друг другу прямо в лицо, чтобы можно было спокойно проигнорировать чересчур блестящие глаза.

— Не могу поверить, что я здесь, — наконец сказал Тейлор, когда Уилл перестал его душить и забрал у него сумки. — Господи, ты отлично выглядишь.

Мягко сказано. Уилл выглядел фантастически. Париж ему шел. Тейлор не мог не чувствовать, что выглядит хуже по контрасту. Ему нужны были душ, бритье и сон. Хотя не так сильно, как нужен был Уилл.

Уилл прорычал:

— Я тоже не могу поверить. Я был готов сам приехать за тобой.

Они быстро обменялись виноватыми взглядами. Дважды отпуск Тейлора отменяли из-за загруженности на работе. БДБ, как и все остальные подразделения Госдепартамента, было недофинансировано и недоукомплектовано.

— Эй, я здесь.

— Да, здесь. И у тебя будет лучший отпуск в жизни.

Тейлор улыбнулся Уиллу в ответ. Его отпуск уже значительно улучшился по сравнению со вчерашним днем. На самом деле, он был только рад затолкать любые мысли о работе и ушедших на покой террористах в самый дальний угол сознания.

Они вышли из второго терминала на многолюдную крытую парковку. Тейлор мельком восхитился черным непомеченным автомобилем Уилла, Cadillac Escalade, обычным американским легким специальным транспортным средством, которое кричало «Дипломатическая служба» каждому, кто обращал внимание.

— Ты получал в свое время памятку об автомобилях на альтернативном топливе?

Уилл фыркнул.

— Ага. — Он открыл дверцу для Тейлора.

Тейлор забрался внутрь и на мгновение закрыл глаза, пока Уилл закидывал его сумки на заднее сиденье. Он так устал, что чувствовал себя бредово. Или, может, это головокружение было от того, что он снова увидел Уилла.

Уилл обошел машину и скользнул на водительское сиденье рядом с Тейлором.

Тейлор открыл глаза и улыбнулся ему.

Уилл улыбнулся в ответ.

— Давно не виделись.

Тейлор кивнул. Смех вытек из него.

— Уилл.

Они снова потянулись друг к другу.

Рот Уилла был теплым и знакомым на вкус, и одиннадцать месяцев исчезли, пока Уилл делился с ним дыханием несколько ударов сердца. Тейлор застонал, и это было лишь частично от удовольствия, потому что чертовски больно так сильно любить кого-то, быть целым только тогда, когда этот человек рядом, в твоих объятиях. Уилл что-то пробормотал в ответ между рваными вздохами.

Они собирались оставить друг на друге синяки, но Тейлор был рад этому. Рад давлению твердого, ищущего рта, рук, впивающихся в мышцы и кости в попытке удержать то, что в лучшем случае будет мимолетным. Рот Уилла открылся навстречу его требованию, и их языки соприкоснулись почти застенчиво после одиннадцати месяцев.

Французский поцелуй.

Эта мысль заставила Тейлора улыбнуться, и, почувствовав улыбку, Уилл открыл глаза и немного отстранился. Он покачал головой, но это была нежность, а не укор. Он снова поцеловал Тейлора, поцеловал его верхнюю губу, его рот, уголок рта… пытаясь быть нежным, но снова быстро распаляясь.

Трудно было остановиться, раз начав. Это не изменилось.

Тейлор отстранился, хватая ртом воздух. Уилл поцеловал его под челюстью, провел горячими, бархатистыми поцелуями по горлу до ключицы.

— Как думаешь… нам стоит… закончить это где-нибудь в более уединенном месте… — выдохнул Тейлор.

— Тонированные стекла.

— …Всё равно…

Уилл на мгновение прижался к нему. Тейлор опустил щеку на макушку Уилла. Волосы Уилла были мягкими и пахли травяным шампунем. Секунду или две они не двигались, дыша мягко, неровно.

Сигнализация машины, припаркованной рядом с Тейлором, чирикнула. Тейлор вздрогнул. Уилл быстро выпрямился. Тейлор машинально поправил воротник, глядя в боковое зеркало, настороженно наблюдая за тем, кто направлялся к ним.

Семья из пяти человек с багажом и свертками на десятерых.

Он покосился на Уилла. Уилл встретил его взгляд и виновато усмехнулся.

— Домой?

— Mais oui, mon ami, — согласился Тейлор.

Согласно путеводителю Тейлора, который он прочитал от корки до корки, потому что был слишком беспокоен, чтобы спать в самолете, лучшее время для посещения Парижа — весна. Начиная с июня город наводняют туристы, хотя июнь считается лучше, чем позднее лето. Джазовый фестиваль был в самом разгаре — на самом деле, это был сезон фестивалей, и парижане праздновали всё: от Открытого чемпионата Франции до Гей-прайда, а вокруг цвели глициния и каштаны. Температура была мягкой и солнечной, а уличные кафе процветали.

Весна была бы хороша. Как и глубокая зима. Тейлор был здесь, чтобы увидеть Уилла, поэтому большая часть красоты города была потеряна для него. Не полностью потеряна, потому что он понимал, что они проезжают мимо достопримечательностей — Франция, несомненно, была прекрасна, — и Уилл добросовестно указывал на интересные места, пока они ехали на юг, в самое сердце города. Он ввел Тейлора в курс всех развлечений на предстоящую неделю.

— Меня всё устраивает, — заверил его Тейлор. Ему было абсолютно всё равно, увидит ли он Нотр-Дам, Лувр, Мулен Руж, Эйфелеву башню, какие-либо музеи, художественные галереи или парки. Это не значит, что ему не были интересны вещи, которые нравились Уиллу в этом городе. Ему нравилось слышать, как Уилл с энтузиазмом рассказывает обо всем: от жандармов на роликах вдоль Сены — в легких бронежилетах и с небольшими автоматами, между прочим — до наблюдения за стариками, играющими в петанк**, или за детьми, пускающими маленькие деревянные лодочки в фонтанах сада Тюильри.

Уилл был счастлив в Париже, и это было хорошо. Тейлор не мог не желать, чтобы Уилл не был настолько счастлив, но, эй…

— Кстати, с днем рождения. — Уилл прервал свой путеводитель на секунду.

Глаза Тейлора расширились.

— Господи. Я совершенно забыл.

— А я нет. У меня кое-что особенное запланировано на сегодня.

Лишь бы не ужин в каком-нибудь шикарном, безумно дорогом ресторане.

— Да? Это связано с шелковыми простынями и маслом для эротического массажа?

Уилл усмехнулся.

— Не уверен, что масло останется после сегодняшнего дня.

Тейлор рассмеялся. Он посмотрел в окно.

— Как далеко твоя квартира от посольства?

— Недалеко. Метро примерно в четырех минутах ходьбы от квартиры. Ты знаешь Париж.

На самом деле, нет. Япония, Афганистан и очень короткая поездка на Гаити. Пока что.

Уилл снова перешел в режим гида, и Тейлор добросовестно слушал.

Уилл внезапно сказал:

— В это время в прошлом году тебя только допустили к полевой работе. Помнишь?

Как будто он мог забыть, как ему прострелили грудь.

— Помню.

— Как ты себя чувствуешь?

— А?

— Ты в порядке? Это легкое тебя больше не беспокоит?

— Что? Нет.

— Нет, — мягко передразнил его Уилл. — Точно. Я забыл, что пули от тебя отскакивают, Супермен.

Тейлор кивнул.

— У тебя здесь есть какие-нибудь высокие здания, с которых я могу спрыгнуть? Что-нибудь более сложное, чем Эйфелева башня? — Он слишком старался — они оба слишком старались, — и он боролся с желанием продолжать говорить. С каких это пор им с Уиллом нужно было заполнять тишину?

После того, что начинало казаться вечностью, они добрались до квартиры Уилла, расположенной на рю дю Колизе.

Уилл отпер садовую калитку и повел его к очень симпатичной, недавно отремонтированной квартире с отдельным входом через сад.

— Хорошо. — Это и правда было хорошо. Гостиная, выкрашенная в успокаивающие землистые тона. Высокие потолки и элегантные французские окна от пола до потолка, выходящие в сад и в магазины на улице. По соседству со старым многоквартирным домом находилось кафе, где, по словам Уилла, он завтракал — пил крепкий кофе и ел слоеные круассаны, наблюдая за текущим мимо миром.

Мебель представляла собой смесь антикварных и современных предметов: удобные кресла в уютную клетку, красивый обеденный стол и длинный, широкий бежевый диван с толстыми подушками. На противоположной стороне комнаты стоял шкаф с телевизором и стереосистемой.

— Три уровня, — сказал ему Уилл. — Вход и гостиная на этом этаже. Спальня и полноценная ванная на втором. Кухня и гостевой туалет внизу.

— Хорошо, — снова сказал Тейлор, потому что не мог придумать ничего другого. Он не мог представить Уилла, живущего в таком месте, но Уилл не только жил здесь; он любил это место.

Уилл включил стереосистему, и знакомые, хрустально-чистые ноты Эммилу Харрис зазвучали в песне «Hard Bargain».

Это немного помогло, но у Тейлора все еще было неприятное чувство, что он здесь гость, чужой. Неприятное чувство, и он подавил его.

— Здесь действительно хорошо, — снова попытался он, выглядывая в окно на сад. Много цветов. Птица радостно пела на маленьком декоративном дереве.

— Подожди, пока не увидишь спальню. — Голос Уилла был хриплым. Он обвил руками Тейлора, притягивая его спиной к своему мускулистому телу. Тейлор отдался этому, откинув голову и слегка вздрагивая, когда Уилл целовал чувствительное место под нижней челюстью, горло и изгиб шеи.

Уилл прошептал:

— Не хочешь снять часть этой одежды?

— Думаю, я могу пожертвовать носками.

Уилл рассмеялся, и Тейлор повернулся в его объятиях лицом к нему. Руки Уилла скользнули под пиджак Тейлора, согревая через тонкую хлопковую рубашку Тейлора, когда он притянул его еще ближе.

Тейлор чувствовал твердость эрекции Уилла, прижимающейся к его собственной. Он наклонил голову в поисках поцелуя. Как ни странно, на этот раз, когда их губы встретились, это было немного более робко, чем на парковке у аэропорта.

Язык Тейлора очертил знакомую форму зубов Уилла, и Уилл улыбнулся, говоря против его открытого рта:

— Хочешь заняться любовью?

Так официально? С каких это пор?

Тейлор захлопал ресницами, ломая комедию.

— Что ж, я думал, ты никогда не спросишь.

— Кажется, я ни о чем другом не думал одиннадцать месяцев.

— Должно быть, это создает интересные документы.

— Особенно после некоторых телефонных звонков. — Уилл странно посмотрел на него. — Господи. Ты… — Он покачал головой, слова, казалось, покинули его.

Тейлор не был уверен, хорошо это или плохо. На самом деле он чувствовал, как его щеки теплеют. Ему приходилось что-то делать, чтобы удерживать внимание Уилла на расстоянии шести тысяч миль, но Уилл иногда мог быть разочаровывающе консервативным.

Нет. Не разочаровывающе. Скорее… обескураживающе.

Он отказался поддаваться неуверенности и предложил хрипловато:

— Изобретательный?

— Определенно стоит каждого пенни моего счета за международные переговоры, это уж точно.

— Надеюсь, ты не пытался списать эти звонки.

— Мм. — Уилл мягко, красноречиво прижался к твердости Тейлора, и Тейлор закрыл глаза, наслаждаясь теплом, силой, желанием. Бормотание Уилла выразило его собственную мысль. — Боже, ты такой приятный на ощупь. И хорошо пахнешь.

— Да, конечно. Мне нужно побриться. — Тейлор улыбнулся, снова открывая глаза. — И принять душ.

Бормотание Уилла было протестом.

— После этого тебе все равно пришлось бы снова мыться. — Он наполовину вел, наполовину танцевал с Тейлором к дивану.

— Верно. — Тейлор позволил вести себя назад, мельком взглянув, когда они повалились на подушки. Они едва не опрокинули красивый овальный журнальный столик. Тейлор начал смеяться, его дыхание вырвалось наружу, когда Уилл приземлился наполовину сверху.

— Ай. Нет, всё в порядке. Мне все равно не нужна была эта тестикула.

— У тебя больше яиц, чем у кого-либо, кого я знал, — согласился Уилл.

Тейлор снова рассмеялся, но замолчал при выражении лица Уилла.

— Что?

— Чего ты хочешь? — тихо и напряженно спросил Уилл. Его глаза, казалось, следили за каждым движением рта Тейлора.

Тейлор облизнул губы.

— Я хочу тебя. Я хочу трахнуть тебя. — На самом деле, ему нужно было трахнуть Уилла. Нужно было чувствовать, что Уилл его, что Уилл принадлежит ему, что он может контролировать… что-то. Хотя бы на несколько минут.

Серьезное лицо Уилла сморщилось в его знакомую улыбку.

— Ладно. Как хочешь. Я тоже этого хочу.

Так было не всегда, но Тейлор не собирался спорить.

Они завозились, пружины дивана заскрипели, и Уилл чуть снова не опрокинул журнальный столик, отодвигая его, чтобы взять то, что ему нужно, наверху. Его шаги прогрохотали по маленькой лестнице, затем затихли.

Кстати, почему они не делали это в спальне? Слишком много давления, связанного с результатом, для обоих? Так у них все еще была иллюзия спонтанности. Неважно. Это не имело значения. Они справятся с поворотами.

Но они оба слишком старались. Слишком старались доказать, что одиннадцать месяцев не имели никакого значения. Что всё было так же, как всегда.

Тейлор ловкими движениями выскользнул из одежды и терпеливо ждал, лежа на боку, подперев голову рукой.

Шаги Уилла снова загрохотали вниз по лестнице. Тейлор рассмеялся, когда рубашка Уилла опередила его, спланировав через всю комнату и приземлившись на табурет. Секундой позже появился Уилл, ухмыляясь, но выглядя застенчиво.

— Снимай, снимай всё до нитки, — приказал Тейлор своим лучшим немецким акцентом.

Уилл рассмеялся, но на этом его стриптиз и закончился. Он разделся быстрыми, аккуратными движениями под улыбающимся взглядом Тейлора.

Тело Уилла было воплощением стройной силы и мужской красоты. Было удовольствием просто смотреть на него.

Он присоединился к Тейлору на диване, вытянувшись рядом.

— Привет, красавчик. — Член Тейлора игриво ткнулся в член Уилла.

Рот Уилла скривился.

— Привет.

— En garde. Это по-французски значит «я хочу трахнуть».

— Touché. Это по-французски значит «я тоже». — Маслянистые руки Уилла нашли Тейлора, и он сжал кулак, ритмично двигая по члену.

У Тейлора перехватило дыхание. Он закрывая глаза.

— Боже, Уилл.

— Позволь мне. Мне нравится прикасаться к тебе.

Как будто Тейлор собирался возражать против чего-либо, что Уилл захочет с ним сделать?

Он был почти на пределе, до боли, когда Уилл закончил с ним. Тяжелыми, ленивыми глазами он смотрел, как Уилл извивается, скользя скользкими пальцами в свою задницу, готовясь с помощью маленького пузырька смазки, которую принес вниз.

Ничего навороченного. Никакого масла для эротического массажа, ничего ароматизированного или экзотического. Это было по части Тейлора, не Уилла. Уилл был за скорость, эффективность и правильные меры безопасности — что должно было быть скучно, но каким-то образом не было, когда эта заботливая серьезность прилагалась ради тебя.

Уилл повернулся на бок, и Тейлор удобно устроился за ним. Диван был не таким большим, как показалось сначала, но это не имело значения. Они справлялись и в более тесных местах, в более жарких местах, в более влажных местах…

Тейлор взял себя в руку, направляя головку своего члена к темному центру гладких ягодиц Уилла. Он вошел медленно, не спеша…

— Как? — Его собственный голос показался ему напряженным.

— Прекрасно. Давай, любимый.

Медленно, сладко… о, это было так хорошо. Как ничто в мире. Всегда хорошо, но с Уиллом гораздо лучше. Тейлора никогда не переставало удивлять, что Уилл позволял ему это. Что Уилл хотел, чтобы он это делал. Но он хотел. Он издавал глубокие, ободряющие звуки, сильно толкаясь назад в ответ на робкие толчки Тейлора.

— Как ты хочешь, Уилл?

— Как хочешь, Тей. Всё хорошо.

Когда-то это действительно было правдой. Тейлор надавил немного сильнее, хотя все еще осторожно, все еще соизмеряя свои толчки.

Когда он представлял это, он воображал что-то неистовое и торопливое, может быть, они берут друг друга в лифте, на лестничной клетке, вколачивая друг друга в ближайшую стену, но реальность заключалась в том, что ему нужно было быть нежным. Уилл был тугим, как девственница. Не для Уилла было одинокое самоудовлетворение дилдо и анальными пробками.

Но Уилл был столь же нежен, столь же осторожен по-своему, вытягивая шею для неловких поцелуев, гладя Тейлора там, где мог дотянуться, и находя время, чтобы сказать Тейлору, как приятно всё, что он делает.

Не так осторожно, как с новым любовником, но заботливо друг с другом так, как они раньше не утруждали себя.

Уилл потянулся назад, неуклюже обхватил лицо Тейлора ладонью и вздрогнул, когда Тейлор засосал его пальцы.

Тейлор погладил загорелую, мускулистую грудь Уилла. Он пытался соизмерять свои толчки, борясь с желанием позволить неотложной потребности выплеснуться и закончить всё слишком рано. Но, Господи, это яростное сжатие мышц, скользящих по его члену…

— Больше, — подтолкнул Уилл. — Больше, Тей. Давай.

Тейлор застонал. Он не мог бы сопротивляться этой мольбе, даже если бы хотел. Жар, запах и вкус Уилла перегружали его. Он должен был отпустить или взорваться. Он начал толкаться быстро и сильно.

— Вот так. Да, вот так, — подстегивал его хриплый голос Уилла. Гладкое тело Уилла тяжело двигалось под ним, когда они мчались к финишу, и теперь не было надежды остановить этот поезд.

Откуда-то издалека он слышал стоны Уилла, чувствовал это влажное, бархатное сжатие, обхватывающее его член. Он уткнулся лицом в затылок Уилла, вдыхая его запах, мягкие волосы касались его лица, влажная кожа — его губ. Он собирался оставить новые синяки, его пальцы впивались в мышцы Уилла, словно он цеплялся за жизнь.

Он почувствовал, как внутри него разворачивается дикость, прожигая нервы и мышцы, давление растет, расширяется, наполняет… Да, вот оно…

Тейлор вскрикнул, и он кончил, кончил сильно, горячими струями соленого крема. Наполняя Уилла, помечая его, снова делая своим. Он чувствовал, как оргазм прокатывается по Уиллу волной.

Отстраненно он осознавал, что Уилл повернул лицо в подушки дивана и завыл в своей разрядке. Тейлор сжал его крепче, желая смягчить и успокоить, но каким-то образом именно Уилл обнимал его, а Тейлор цеплялся, тяжело опускаясь, обессиленный, в объятия.

Эммилу продолжала петь поверх их прерывистого дыхания.

Уилл успокаивающе проводил вверх и вниз по его позвоночнику. Летний ветерок в окне щекотал их волосы, остужая влажные, раскрасневшиеся тела.

— Что подумают соседи? — наконец сумел произнести Тейлор.

Уилл издал маленький смешок и поцеловал его.

Тейлор задремал. Может, они оба задремали. Если так, то Уилл, должно быть, проснулся первым, полузадохнувшийся под тяжестью Тейлора, потому что Тейлор очнулся от поцелуев — теплых и влажных отметинах на его веках, на переносице, в уголке рта.

— В кровати будет удобнее. — Голос Уилла был горячим у его уха.

Тейлор кивнул, не желая двигаться. Он прижался носом к груди Уилла, пробуя на вкус липкость на ней.

Дыхание Уилла перехватило.

— Давай. Тебе нужно по-настоящему выспаться.

Он сел, отодвигая Тейлора.

Тейлор тоже сел, потирая голову. Он пробормотал:

— Тебе придется чистить эти подушки.

— Не знаю. — Голос Уилла звучал слишком громко в туманном солнечном свете. — Я думал, что пора сменить декор. Мне нравится этот жилой вид.

Тейлор изучал Уилла из-под ресниц. Несмотря на секс — и хороший секс, — они все еще были немного не в такте. Не намного, всего на долю секунды. Не страшно. Они вернут это. Им — Уиллу — нужно было перестать так стараться. Он протянул руку, чтобы убрать волосы с глаз Уилла.

Уилл отодвинул голову, встал и поднял Тейлора на ноги.

— Ты вообще спал в самолете?

— Не то чтобы я помнил. — Тейлор покачнулся, положив руку на поясницу. — Не знаю, будет ли моя спина прежней.

— Я тоже. — Уилл потер свою задницу, кривляясь.

Тейлор фыркнул, смеясь, позволяя Уиллу вести себя вверх по лестнице в спальню. Одна рука Уилла лежала на его бедре, другая — на плече. У него в голове мелькнуло впечатление от инкрустированного дерева, кремовых стен, кремового постельного белья, прозрачных занавесок с видом на сад и крыши других зданий. Хорошо, но не в стиле Уилла. Квартира сдавалась меблированной.

Уилл сказал:

— Voilà. Чистые простыни. Специально для тебя.

— Мне нужно позвонить Таре, — пробормотал Тейлор, падая лицом в прохладное полотно.

— То, что мужчина хочет слышать после бурного занятия любовью.

— Моей сестре, придурок.

— Это, наверное, еще хуже.

Матрас прогнулся, когда Уилл плюхнулся на кровать рядом с Тейлором. Они скатились в объятия друг друга.

Откуда-то издалека глубокий голос Уилла что-то сказал.

Тейлор одобрительно пробормотал и мгновенно уснул, когда Уилл еще отвечал.

Они поужинали в шикарном, безумно дорогом ресторане под названием L’Ambrosie.

Сон и душ значительно восстановили силы Тейлора. Он был полностью за то, чтобы оставить машину и пойти пешком до метро, когда Уилл предложил это. Пешком — явно лучший способ увидеть Париж, и он наслаждался недолгой прогулкой и даже поездкой в метро.

Уилл выглядел особенно красиво и более утонченно, чем обычно, в темных брюках, темной шелковой футболке и графитовом пиджаке. Не то чтобы Уилл не был всегда стильно одет, но это было нечто большее. Что-то неудобно близкое к элегантности. Волосы он тоже укладывал немного иначе. Должно быть, дело в стрижке. Ничего очевидного, но как-то острее, немного более модно. Он выглядел хорошо. Он выглядел великолепно. Как человек с обложки журнала. Тейлор начинал раздражаться на себя за то, что замечал каждое крошечное изменение. Одиннадцать, мать их, месяцев в чужой стране. Конечно, будут некоторые изменения. Какого черта он ожидал?

Каждый раз, когда его взгляд встречался со взглядом Уилла, Уилл улыбался. Улыбался с искренним удовольствием, словно вид Тейлора в нескольких футах от него был лучшим зрелищем в мире. И это было единственное, что имело значение.

От метро до ресторана пришлось еще немного пройти. L’Ambrosie располагался в особняке семнадцатого века на живописной площади Вогезов, самой старой и, по слухам, самой красивой площади Парижа. Сам ресторан тоже был красивым и официальным. Теплый свет от сверкающей люстры заливал паркетные полы, китайские ковры и медового оттенка стены, оживленные масляными картинами и богатыми гобеленами. Столы накрывали кремовые скатерти, а стулья были из плюшевого или золотого бархата. Было много свечей, роз и высоких зеркал.

Каждый стол в зале был занят. Отлично. Тейлор надеялся на тихий и уютный ужин. На самом деле, он надеялся на ужин у Уилла и раннюю ночь.

Но что есть, то есть, поэтому ему нужно было выжать максимум. Он просмотрел меню и чуть не уронил его на элегантную цветочную композицию.

— Господи, Уилл. Восемьдесят шесть евро за закуски? Если мы закажем вино и десерт, этот ужин обойдется тебе в тысячу или больше.

— Успокойся. Я планировал этот ужин. Я хочу, чтобы этот вечер был особенным.

— Конечно. Мы можем отметить его как вечер, когда мы официально влезли в долги.

Улыбка Уилла немного померкла.

— Прекрати, Макаллистер. Я пытаюсь сделать для тебя что-то приятное.

Тейлор знал, что не стоит этого говорить, но слова все равно выскочили.

— Должно быть, у тебя чертовски нечистая совесть.

Теперь Уилл больше не улыбался. Его брови образовали одну темную, непреклонную линию, пока он просматривал меню. Он отрывисто сказал:

— Говорят, что закуска из лангустинов в карри — нечто феноменальное. Лангустины тают во рту. Так я слышал.

Лангустины — просто модное слово для обозначения лобстера. Тейлор проглотил этот комментарий и вместо этого сказал:

— Ты часто здесь бываешь?

— Конечно, нет. Я был здесь однажды на ужине в посольстве.

— Как тут стейки?

Голова Уилла дернулась вверх.

— Стейк? Это ты — парень, который всегда хочет экспериментировать и пробовать что-то новое, — вдруг приезжаешь в Париж есть стейк?

— Боже, Уилл…

— Что случилось с попытками не есть красное мясо?

— О чем, черт возьми, мы спорим? — тихо спросил Тейлор.

Твердый взгляд Уилла опустился. Он покачал головой.

— Извини.

Тейлор изучал опущенную голову Уилла, поймал свое собственное мрачное выражение лица в одном из длинных зеркал через всю комнату. Они больше походили на двух расстающихся парней, чем наслаждающихся ужином воссоединения.

Он глубоко вздохнул и затем бесшумно выдохнул.

— Ты выбираешь вино и закуски, хорошо? Я выберу десерт.

Уилл поднял голову и улыбнулся.

— Хорошо. Договорились.

Еда была хорошей. Не лучший ужин в жизни Тейлора и, по его мнению, не стоящий таких денег — кроме того, что после последних одиннадцати месяцев он был готов заплатить что угодно за ужин с Уиллом, — но все было хорошо приготовлено и красиво подано. Они начали с горячих гужеров, сырного слоеного теста прямо из печи, и закончили восхитительно легким шоколадным тартом. Уилл выбрал, как часто делал, сибаса, а Тейлор взял курицу, фаршированную сморчками и белым сливочным соусом. Они выпили много очень хорошего вина и немного расслаблялись с каждым глотком.

Уилл поднял бокал.

— С днем рождения, Тейлор. — Его глаза были темными от нежности и большего — гораздо большего, — так что лицо Тейлора потеплело, и он забыл о цене ужина.

Они чокнулись, хрустальные бокалы зазвенели серебристой сладостью.

Тейлор медленно сказал:

— Знаешь, это еще одна годовщина.

Взгляд Уилла был вопросительным.

— Пять лет назад, вчера, нас впервые поставили в пару.

Улыбка Уилла была очень белой при свете свечей.

— Бывают браки, которые не смогли продержаться так долго.

Они отпили вина, задумавшись.

Тейлор попытался сохранить непринужденный тон, но это нужно было спросить.

— Твой RSO дал какие-нибудь намеки, захотят ли они продлить твою командировку?

Он мог прочитать нежелание отвечать на лице Уилла. Уилл выпустил долгий вздох.

— Я не согласился.

— Пока.

— Я не согласился, — повторил Уилл. — Это не решение, которое я приму без разговора с тобой.

Тейлор неопределенно кивнул.

— Я не хочу оставаться. Но…

— Но мы оба знали, что это возможно.

— Да. Знали.

— И в этом суть. Подняться по карьерной лестнице.

Уилл уставился на него.

— Да. Так и есть. Но не за счет всего остального. Не за счет нас.

Тейлор надеялся, что его смех не звучал так же горько, как он чувствовал.

— Думаю, я могу упростить тебе выбор. У меня тоже есть следующее назначение.

Темные брови Уилла сошлись над переносицей.

— Черт. За границу?

Тейлор кивнул.

— Это должность RSO***. Как мы и думали.

— Поздравляю, — сказал Уилл без энтузиазма. — Не Франция, очевидно. Где?

— Ирак.

 *В оригинале игра слов: «effluence / effusion / effervescence» — термины, описывающие эмоциональное «излияние» и «кипение». Уилл иронизирует над стереотипом о «страстных французах», в то время как они с Тейлором ведут себя совсем не «по-галльски».

** Петанк — французская игра, в которой нужно бросать металлические шары как можно ближе к маленькому деревянному шарику.

***  RSO — это аббревиатура от Regional Security Officer (Офицер региональной безопасности). Это должность в Дипломатической службе безопасности (DSS), которая является подразделением Госдепартамента США.