Глава 5 | Сломленный Трек

Ровное поле. Осень. Редкая листва пролетала по небу, порой уходя так высоко, что скрывалась из виду. Все готовились к бою, гул разговоров, союзные отряды стояли друг к другу плечами и напротив вражеских. Кто-то был вооружён копьями, кто-то стоял на перевес с топором и плетённым щитом. Лишь у некоторых были металлические шлема. Впереди стояли верхом на зугорбах вайсы и рэдры - воины шепчущего, те кто достойны вершить историю, среди них был и молодой Ижрих Недем и друг его Никос Мигелем. Оба готовили своё ополчение к битве: худоватый вытянутый Недем молился за отряд и накладывал на него заговоры, а рыжеволосый пухловатый Никос произносил пламенную речь. Отряд Никоса был значительно больше, пытаться его заклинуть в одиночку было бы невозможно. Да и сам рэдр Мигельгарада не сильно разбирался в магии, его оружие было заговорено Ижрихом.

— И да принесёт эта битва нам вечную славу — подытожил свою речь Никос.

— И да сохранит вас Шепчущий, и соблаговолят вам все добрые боги. — закончил Ижрих.

Сражение началось с оглушительного рёва горнов. Пехота, впереди зугорбица, шли на сближение. По обеим сторонам работали лучники, тарабаня редким стрелой по выставленному над головой щитом. Ижрих и Никос шли вровень со своими ополчениями, наконец они встретились лицом к лицу с врагом: Болаак Новоэджтауна Таас Кемнен и его приспешники.

Армии схлестнулись, копья врезались друг в друга, для тех, кто упал в самом начале участь была не завидна, их топтали заживо, покуда армии шли на сближение. Отряд Немена вступил в бой, заклятие сработало, и копья, врезавшиеся в строи врага, разорвали его изнутри. Алые кристаллы собственной крови разорвали вражеских ополченцев изнутри, раздирая его плоти сотней острейших шипов. Шипы разрастались молниеносно и тут же убивали рядом стоящих. Ряды содрогнулись, левый фланг войск Болаака обращался в бегство, но битва ещё не была закончена.

Зугорбы вклинивались в ряды пехоты, мечи косили её подчистую. Ижрих наносил удар по очередному крестьянину, как вдруг сзади разломилось копьё. Меч разломил его надвое на подлёте. Немен обернулся и увидел друга, в какофонии боя было бессмысленно что-либо говорить, но они поняли друг друга без слов, кивнув они продолжили бой.

***

Ник и Тася подошли к Мигельгараду, погоревший, но не сломленный город нависал перед ними своими стенами. Сотни домов близ них были разрушены, виднелись свежие погребальные костры, однако город стоял.

— Ник, это и есть мигелгардад? Такой большой...

— Да, он самый, внутри ещё больше.

Стены из оранжевых блоков тянулись окружали территорию в 50 гектаров земли. Они были не слишком высоки, но скрывали застройку за собой, их длина поражала, они тянулись от одного берега Дуонды до берега входящей в неё маленькой речушки. Однако один из участков стены обвалился, около него было особенно много трупов, которые никто не убрал. Сотни треккеров будто бы вот-вот поднялись бы по этой стене, но нечто их остановило. — и это всё построили люди? — резонно спросила Тася

— Да, люди

— Ещё мой прапрапрадед возводил эту стену — вмешался средних лет стражник, стоящий у ворот. — с тех пор её и не ремонтировали вовсе — сказал он будто проклиная кого-то.

Ворота смотрелись крепко, однако и они уже дышали наладом. Тёмные доски из вековых срубов были укреплены чугуном. Они были немного приоткрыты, так что было видно их толщину, размером с локоть. Из дерева торчали ещё не убранные странные наконечники. Они были из камня, но он был столь остры и искусно сделаны, что казалось, их делали вовсе не люди.

— ты что-то призадумался Ник?

— если вы по делу, то проходите, нечего тут стоять, но учти беженцев не принимаем, хотя, по твоей одежде и не скажешь, что ты один из них. — буркнул он.

Ник и Тася вошли в город. Тася обернулась назад, к воротам подошла семья крестьян, бледных, болезненных, с порванной одеждой. К ним приставили копья и прогнали.

— почему нас так просто пропустили?

— потому что я сын Рэдра... а теперь видимо я сам Рэдр.

— Рэдр?

— Вождь, по-вашему, властитель земель к югу от Мигельгарада

— я тоже дочь вождя

— знаю — сказал Ник утвердительно стараясь закончить этот разговор.

Город был местом контрастов. Улицы его были узкими, придомовые владения крохотными, а сами дома высокими, достигая до 3-4 этажей не считая крыши. Однако сами этажи были невысокими, в меру своих хозяев, плебеи были гораздо ниже воинов шепчущего, достигая в росте редко 2.2 метра. Причиной тому была их бедная диета, даже в городе они редко ели мясо, основной пищей был серый хлеб и каши. Над и не без того высокими домами возвышались башни храмов, они были сделаны из камня, не без того дорогого материала, стены были покрыты декорацией, у окон были красивые наличники, а их крыши были черепичными. По всему городу были следы осады, в крышах виднелись стрелы, где-то огромными валунами были пробиты дома или разбита брусчатка, отдельная улица выгорела полностью. На выживших улицах под самыми окнами и заборами ютились беженцы со всего региона. Казалось их сотни и тысячи. Кто-то молчаливо просил милостыню, кто-то бросил надежду получить хоть какую-то помощь. Обособленно от них сидели, а вернее умирали больные. Кто-то обгорел, кто-то лишился конечности – десяток людей гнил заживо. Тася посмотрела в их сторону и тут же отвела взгляд. Её стошнило, и она обблевалась.

— “Это сделали товарищи твоего отца. Все они тут по его вине. Я здесь по его вине, и ты тоже.” — сказал Ник про себя, он не хотел делать девочке ещё хуже. — нам нужно туда — Ник указал на большие стены, виднеющиеся из-за домов.

— х-хорошо — ответила девочка, отходя от рвоты.

Пошатываясь, она продолжила дорогу.

— мне... мне плохо

— крепись, мы скоро придём. Вытри чем-то рот. — Ник старался говорить как можно высокомерней. Из окон на него были уставлены взгляды зажиточных горожан, с улиц на него смотрели бедняки. Такая величина в бедствующем городе не могла не привлекать внимание.

Пара шла по площади мимо храма, тот по возможности старался принять всех нуждающихся, но оказался просто переполнен, так что те сидели перед ним. В основании храма лежали временные камни – вид полезных ископаемых, серые кубы метр на метр имеющие квадратные узоры на гранях. Они были натуральным источником точной информации времени. Каждую минуту камни издавали щелчок, каждый час – постукивание, каждые пять часов – 3 громких стука, в конце дня они скрежетали. Сам храм был богато оформлен, в деревенских церквях была как правило всего одна круглая и прямоугольная башня, здесь же круглых было 4. Сам храм завораживал, на него можно было долго смотреть, в его стенах было объединено в себе множество паттернов: колонны, арки, карнизы, но тем не менее не было той степени гипердетализации, чем грешили столичные храмы. Близ храма располагалось здание совета горожан, здесь собирались купцы, ремесленники и богатейшие простолюдины, обсуждать проблемы города. В некоторых городах такие советы фактически имели полную власть, как например в Фирсе, где-то частичную, а где-то не имели её вовсе. Тем не менее везде знать их недолюбливала. Также на площади располагался колодец и опустошённый рынок. Частые грабежи сделали невозможной работу торговли.

— Дальше дороги нет — остановил их стражник пред воротами основную крепость. Стены здесь были ещё выше, казалось, пробивая небеса. За ними виднелся донжон. И сами стены были сделаны по-другому, более качественно, на них проглядывались сложные декоративные паттерны, составленные из блоков и никак не повышающие защитную функцию крепости.

— Мы к рэдру Никосу Мигелёну, я Николас Немен, наследный рэдр земель Кодоподжниртла.

Осмотрев сног до головы юношу, приняв во внимание меч и подогнанный под размеры парня красный кафтан, воин пропустил их внутрь. Слуги быстро донесли весть о прибытии до рэдра. Пару встретили уже в обеденном зале.

Никос был плачевным зрелищем, растолстевший до оборзения, ещё больший чем до этого видел ник. Он был одет в просторное розовое платье с золотыми вплетениями, которое при всех своих характеристиках всё ещё не могло скрыть его полноты. До шеи шли его рыжие кудри и длинная рыжая борода, сочетавшиеся с такими же янтарными глазами. Лицо грузное, но печальное, с жирнющим носом и большими щеками довершало картину. Мигелён даже и не попытался встать при виде ника, наоборот он продолжал свою трапезу, запевая очередной кружкой вина.

— Николас, рад тебя видеть — говорил он пьяный, с набитым ртом. — чего один пожаловал, да и без приглашения?

— Я пришёл по важному делу

— Выметайтесь прочь, тут сын Немена пришёл по ебать важному делу — прокричал он с нарочито ироничной интонацией, тем не менее слуги и прочие посторонние покинули зал, утащив за собой Тасю. В веренице уходивших людей Ник заметил и рыжеволосую девушку, дочь рэдра, они были помолвлены, но толком не были знакомы, она сильно повзрослела с их последней встречи. — что-то связанное с этими ёбаными безбожниками, да малец и где бля твой батя?

—Отец мёртв, треккеры уничтожили Кодопжниртло.  

Никос затих на некоторое время.

— То-есть ты бля, пиздюк, свалил оставив своего батьку умирать, да мразь? — Никос ударил по столу своей огромной жирной рукой так что весь стол чуть не перевернулся.

— Так я хотя-бы отомстить за него смогу, что мне лучше было в земле гнить вместе с ним?

— Лучше умереть *ик*, блять чем жить как животное

— Вы то их разбили? Или отпустили без боя, что то я не видел горы трупов, их было явно больше 20 человек.

— Это была вынужденная мера. Эти твари схватили моего сына.

— То-есть ради сына ты готов пожертвовать своей честью и отправить их дальше грабить и убивать наших крестьян.

— Наших? Дальше только крестьяне Кемнена, их мне не жалко, пусть дохнут.

— Ты готов пожертвовать честью ради сына?

— не дерзи мне пиздюк. Да готов бля, это моя земля и её должен кто-то унаследовать.

— У земли моего отца тоже должен быть наследник.

Ник остановился на некоторое время для оценки ситуации, а ситуация была безвыходной, конфликт с рэдром так ещё и на его территории, очень скоро он мог лишиться головы.

***

За дверью столпились все, в том числе и дочь рэдра. Таинственный незнакомец кричал на него и разговаривал с ним на равных. В поле брани все внезапно вспомнили про маленькую девочку, что пришла вместе с ним.

— Ты его служанка — вмешалась писклявая служанка Мегелена

— Д-да я.. служанка — ответила Тася

— Кто этот юноша? — задала вопрос вторая, чей голос был хрипл и басист, а сама она стара.

— Рэдар кадожпера — Тася продолжала отвечать боязливо, столько новых глаз уставилось на неё.

— кадожпера? Это где? — всунулась в разговор третья служанка, самая юная из троих.

— Кдожепера — поправила, как ей казалось, Тася

— Наверное она имеет в виду Кодопжниртло, так это получается там Ник — Вмешалась в разговор сама дочь Никоса, голос её был нежный, не такой как у остальных.

— Тот на котором ты помолвлена? — спросила третья

— Да, и отвяжитесь вы от девчонки, она город не знает, не то, что чего-то сокровенного. Допросим позже, а щас всё пропустим.

Тася выдохнула с облегчением. Мигелена младшая прижалась к двери и стала внимательно слушать.

***

Видя, как тот готовится сказать, Ник перебил, сморозив первое что пришло на ум.

— Я клянусь, что отомщу этим безбожниками за смерть отца и убью их владыку.

— Вооооот бля, это слова настоящего мужчины, а не труса сбегающего с поля боя. Но смотри мне сынок, ты поклянулся что убьёшь его. — Радостно ответил Никос.

— Помянём отца твоего, *ик* — Он поднял свою длинную жирную руку и протянул её к графину с вином. От опьянения руку потрясывало, тем не менее Никос смог налить парню. — Пей

Ник выпил первый стакан, второй, третий.

Мегелен младшая, до этого пристально воодушевившаяся храбростью Ника, закатила глаза. После двух её слов: “Они пьют” все разошлись по своим делам. Смотреть на пьянчугу рэдра им было не впервой и порядком наскучило.

— Хороший был мужик. Мы ж с это... бля с детства знакомы были. Он рассказывал, как мы при дворе Мизинца служили? Вот тогда это был Палец. Палец бля с большой буквы. Я его уважал, батя твой его ебать как уважал. Батя твой сука от службы всегда увиливал, прятался в библиотеке. Представляешь бля емать туда ж никто не ходил годами, а он там восседал со своими книжками хуижками. А как мы отбивались бля от треккеров. Я пьяный, он пьяный, в лес по ту сторону Дуонды, отошли поссать в поле, столица рядом. Представляешь эти мрази сука решили в грабёж пойти прям под стенами города. Мы стоим ссым сука, а тут стрела прилетает. Ну твой отец в разнос бля. Тут отразил, там щит поставил.

— Да… хороший он был маг, до того, как пропала мама, он всегда нам чудеса показывал. Никогда не забуду, как посреди лета мы катались на льду. И звёзды он все знал, и ээ да чего как там его да чего он не знал только. Сука! Мать пропала, отца убили. Никого не осталось. Не ценил я его, думал ёбнулся совсем, как запрётся в башне, так и не вылезает днями, не достучаться никак. — Ник был навзрыд, последняя кружка послужила словно спусковым крючком.

— Такой он *ик* человек, всегда таким был. Ты сука не распускай слёзы больше. Ты меня понял? Ты парень может и не лучший, но *ик-ик* ты бля сын ебать какого великого человека, друга моего. Ты жених дочери моей, и ты сука должен быть сильным. Тебе не только эээ защищать её тебе ещё млять ебать эээ тебе того уебана ещё убить надо. Треккеры народ ёбна ёбану трахать сука их в рот пидарасы. Они может и тупые бля, они может и безбожники, но они ебать как сверепы. — у Мигелена то и дело заплетался язык и в стельку он был пьян, но он тем не менее старался быть серьёзным. — знаешь же что что они спиздили сына моего. Этот пиздюк вышел из города за незадолго до осады, там они его и взяли. Жена моя сколько б я её не трахал всегда девочек рожала, одна померла, другую я уже замуж сосватал отдал, третья третья твоя. Я уж думал проблема в этой суке, но нет, мальчика она мне родила всё-таки и тут же померла. Дочери у меня смышлённые были, одарованные, а мальчишка дурак бля дураком дурак. Тяжело, загубит тут всё. Чо ты пить перестал, пей пей, не закончится, у меня ещё бочонков 10.

Ник заглушил ещё 2 стакана. Никос тоже.

— Во во, настоящий Немен, пьёт *ик-ик* редко *ик* но бля ебать ебааа как медко.

***

Ник проснулся с резкой головной болью, казалось его голову пробило насквозь. От неё ничего осталось, а чувствует он фантомные боли от несуществующих более мозгов. Ник пил и до этого, и пил много, но не настолько что даже приблизительно не мог представить колличество выпитого пойла. Он даже не мог встать с кровати, наконец-то нормальной кровати, не доски, не сена, а настоящей кровати, хоть что-то его радовало в этой ситуации. Тело болело, ныло, его даже сейчас тошнило. Кто-то постучал в дверь. Ник преодолел боль и сел.

— “больше я никогда не буду пить” — подумал он про себя.

Как вдруг в комнату вошла Тася, она была одета в новую крашенную одежду жёлтого цвета подстать всем служанкам и несла в руках поднос с той самой фиолетовой смертью и булочкой белого хлеба.

— Меква сказала, что тебе нужно опохмелиться.

— спасибо — ответил Ник хриплым голосом, всё ещё пытаясь смириться с тем что он к сожалению не умер. — а кто это?

— твоя суженная — сказала Тася с издёвкой

— ааа… кажется припоминаю

— она такая хорошая

***

Крестьянин, сидевший близ погорелого дома, почёсывал ногу, на ней образовались странные мозолистые, тёмные выросты, схожие даже немногим с волосами. При воздействии на них рукой они быстро отслаивались и уходили в воздух. Но нога не переставала чесаться. Шли часы, и уже рядом с ним люди тоже начали чесаться, выросты росли и распространялись вверх, а он чувствовал всё больший голод.