Глава 28

Абу был первым, кто встретил подкрепление охраны жреца. На осознание всей серьёзности происходящего не было времени. Теперь, помимо великана-палача, ему предстояло сразиться с тремя нукерами. Телохранители начали обступать муллу, но Лан отдал приказ своим людям не вмешиваться. Это означало, что палач решил сражаться сам.

Резким движением он выхватил длинный изогнутый меч и без замаха нанёс первый выпад. Абу едва успел отскочить — острие клинка пронеслось у самого носа. Мулла попытался нанести колющий удар в грудь, пока тяжёлый меч Лана по инерции продолжал уводить руку противника в сторону. Но палач был готов. Он чуть развернул корпус, и бронзовое лезвие муллы рассекло воздух. В следующий миг Лан ударил Абу плоской стороной меча по виску.

Нукеры, забыв о дисциплине, громко расхохотались. Одного из них Абу едва не сбил с ног, отступая. Глаза муллы налились кровью. Смех врагов не утихал в ушах даже тогда, когда уже стих. Душу обжигал гнев. Ему казалось, что ещё мгновение — и он изрыгнет изо рта огненный поток, как драконы из сказок детства.

Повинуясь ярости, Абу доверился инстинктам. С диким ревом раненого медведя он ринулся на противника, который был выше его на целую голову. Он яростно наносил удары — один за другим, и каждый выпад удачно отбивался. И всё же он не останавливался. Мулла понимал: если сейчас не удастся пронзить плоть Лана, первый же встречный удар палача станет для него последним.

Он прыгал вокруг соперника, нанося удары с разных сторон — как тигрица, напавшая на буйвола.

Тем временем схватка затягивалась, а Лан всё так же успешно отбивался. Муллу удивляла его пассивность — до тех пор, пока он не заглянул ему в глаза. Там читалось… удивление.

Почти тридцать лет Лан не расставался с оружием. Он прошёл сотни стычек с кочевниками, но никогда не встречал такой манеры боя. Он вовсе не выжидал удобного момента, как думали нукеры. Просто самый опасный человек в городе впервые не знал, что делать.

И вдруг Абу ощутил то, чего ему не хватало: уверенность. Ещё секунду назад казалось, что он вот-вот выплюнет лёгкие, но азарт боя заставил всё тело работать с удвоенной силой. Лан не мог пятиться: Абу прыгал вокруг, нанося рубящие и колющие удары. С каждым мигом отбиваться становилось труднее.

Наконец палач измотался и допустил ошибку: совершил выпад, на который у него уже не было сил. Лёгкий мулла отскочил и, пока Лан возвращался в стойку, что было силы ударил его по правой руке. Кривой меч со звоном упал на каменный пол вместе с кистью, всё ещё сжимающей рукоять.

Из обрубка хлынула кровь. Лан закричал нечеловеческим голосом и согнулся, прижимая рану. Сейчас Абу ничего не стоило отделить его лысую голову от тела — но он промедлил.

И только теперь увидел, что творилось в зале. Трое из тех, с кем он пришёл, уже были мертвы. Остальных муслимов, уступавших числом, нукеры теснили к дальней стене. Каждый из выживших старался не только защищаться, но и атаковать, хотя одежда многих уже была пропитана кровью.

Нукерам тоже было нелегко: как и их командир, они не сталкивались прежде с таким боем, но их подогревал дух толпы. Абу обернулся — и увидел худшее. Его главный враг, жрец Арин, смотрел на него сверху вниз с улыбкой. Киу, подлый предатель, тоже не выглядел встревоженным. В его взгляде не было веселья — лишь холодное безразличие, будто всё происходящее было обычным представлением.

Ярость снова затопила сознание муллы. Ему жутко захотелось метнуться к тронам и пронзить стариков, но нукеры уже заходили с боков. Один, самый пожилой, шёл прямо по центру.

Решать нужно было немедленно.

Абу издал пронзительный крик и, оттолкнувшись от пола, перевернулся в воздухе. Этим он не дал себя окружить. Телохранители бросились в атаку, но мулла, вопреки ожиданиям, не встретил их. Вместо этого он развернулся и, всё так же ревая, понёсся к своим.

Многие телохранители обернулись, чтобы понять, откуда исходит дикий рёв. Этим и воспользовались муслимы. Они бросились навстречу предводителю, сметая нукеров.

Началось невообразимое. Воины падали, сбивая друг друга. Муслимы, подхватив рёв муллы, быстро перемещались по залу, жаля врагов то тут, то там. На мгновение Абу показалось, что надежда ещё есть — но себя обмануть трудно. Замешательство нукеров было лишь временным.

Абу попытался прорваться к трону, где сидел Арин, но постоянно приходилось отбиваться сразу от нескольких воинов. Когда он вновь взглянул на трон, тот уже был пуст. Арин и Киу исчезли, вероятно, через ту же дверь, откуда пришло подкрепление.

План провалился. Теперь нужно было спасать тех, кого он привёл.

Лана тоже уже нигде не было видно. Клинки муслимов были облиты липкой кровью. На полу лежало около десятка тел, но врагов оставалось слишком много. Абу огляделся и подал условный сигнал к отступлению. Муслимы начали пятиться к выходу, продолжая бой.

Абу тоже двинулся к двери, но поскользнулся на залитом кровью полу. Падение оказалось неудачным. Он лихорадочно пытался подняться, но снова скользил. Нукер, следовавший за ним, не заставил себя ждать — он размахнулся и ударил со всей силы. Абу успел увернуться, и клинок со звоном ударился о каменную плиту. Телохранитель занёс меч снова, но вдруг... выронил оружие. Его глаза расширились, рот раскрылся — из него вытекла густая струя крови. Он рухнул прямо на муллу.

Абу с трудом выбрался из-под тела. Перед ним стоял человек. В одной руке он держал меч, с которого стекала свежая кровь. Другой рукой он поддерживал бесчувственное тело Алимы, перекинутое через плечо, как свёрнутый ковер. Это был Беру.

Абу совсем забыл о мнимых пленниках, которых тоже втянул в эту резню. Глядя на растерянного, потрясённого первым убийством Беру, мулла ужаснулся при мысли, что мог оставить названную сестру умирать.

Он вскочил и встряхнул юношу за плечи, пытаясь привести его в чувство. В их сторону уже бежали трое нукеров. Нужно было уводить всех из этого ада.