Глава 27

Руины города Талас

Гао Сяньчжи осторожно ступал среди обломков. Сумерки опускались на руины, оставшиеся от славного города Таласа, окрашивая мир в тёмно-красные и серые тона. Запахи гари, гниющей плоти и крови смешивались в едком, тяжёлом воздухе. Где-то вдалеке ещё потрескивали догоравшие балки, осыпавшиеся из разрушенных зданий.

Развалины цитадели были усеяны телами. Мужчины, женщины, старики, дети — смерть не делала различий. Большинство мужчин пало в бою, сражаясь до последнего, их руки всё ещё сжимали рукояти мечей и копий. Остальные умерли от жажды, когда в осаждённой крепости закончилась вода.

Гао Сяньчжи перешагнул через обугленный обломок стены. Рядом тлели обрывки ткани — остатки одного из шатров, служивших временным жилищем для мирных горожан, укрывшихся в цитадели после падения города. Генерал прислушался. Город был почти мёртв, но где-то в глубине переулков раздавались приглушённые стоны выживших, которых ещё не нашли. В воздухе кружились чёрные птицы, опускаясь на груды трупов, чтобы клевать безжизненные тела.

Под ногами захрустели обломки глиняных сосудов. Среди них лежала разорванная деревянная кукла — кто-то из детей держал её до самого конца. Гао Сяньчжи бросил на неё быстрый взгляд, но не замедлил шага. Всё здесь было неизбежной частью войны.

Он остановился, глядя на тело в центре площади. Это был Имран ибн Джабаль. В груди наместника торчал обломок копья, а окровавленные пальцы были без единого перстня. Одного пальца и вовсе не было.

Вокруг Гао Сяньчжи стояли его командиры и карлукский джагбу. Все молчали, осматривая побеждённый город, который ещё недавно противился их натиску.

— Как звали этого достойного человека? — спросил Гао Сяньчжи, глядя на тело павшего наместника Таласа.

— Имран ибн Джабаль, генерал, — ответил за всех Торугар-бек.

Гао кивнул, задержав взгляд на лице мёртвого наместника.

— Да, я помню. Похороните его с великими почестями. И найдите человека, способного прочесть молитву на языке его бога. Он был храбрым воином. Три недели обороны против нас — это немыслимо.

Он повернулся к Ли Сые, который стоял чуть в стороне.

— Что слышно с той стороны?

— Они уже здесь, генерал. Наши дозоры их заметили, — ответил тот.

Гао слегка прищурился.

— Сколько их?

— Думаю, столько, сколько мы и предполагали. С ними тюргеши, но их мало.

— Кто ведёт их?

— Он называет себя Зияд ибн Салих, — сообщил Ли Сые. — Это сын Бахадура. Вы его должны помнить, генерал. Он был наместником Шаша, когда мы взяли этот город. Вы отправили его в Чанъань. Зияд — его сын.

Гао Сяньчжи усмехнулся, но глаза его остались холодными.

— И Абу Муслим вот так просто доверил ему своё войско?

— Его поддержали тюргеши, — сказал Ли Сые. — Они хотят вернуть влияние в степи, как при Сулук-кагане. Абу Муслим преподносит этот поход как помощь братьям по вере.

Гао задумчиво провёл пальцами по эфесу меча.

— А у Зияда, надо полагать, свои цели. Щенок убитого волка вырос и теперь скалит зубы в нашу сторону. И смотрит лично на меня… Мне это нравится. Я сначала разобью его армию здесь, а затем возьму беззащитный Мерв.

Он сделал шаг вперёд и оглядел своих приближённых. В его распоряжении были лучшие бойцы: пять полков тяжёлой пехоты, кавалерия, закованная в броню. Не было никаких сомнений в том, что они сметут арабов в реку.

— Если тюргешей мало, значит, будет даже проще, — заключил он.

Ли Сые покачал головой.

— Не думаю, что всё будет так просто, генерал. Их не менее одного тумена. Это не так уж и много, но…

— Если бой начнётся на рассвете, то уже к полудню над трупами наших врагов будут кружить вороны.

Никто не возразил. В глазах военачальников читалась решимость. Завтра они сойдутся в битве с арабами, и кровь вновь прольётся на эту древнюю землю.