Глава 27

Гостей, которых сегодня принимал жрец, нельзя было сравнить с более привычными фигурами, переступавшими порог его тронного зала. Иноверцы-муслимы, оказавшись в залитом дневным светом помещении, сразу зажмурились: коридор, по которому их вели, был погружён во мрак. Затем они с любопытством начали осматривать внутреннее убранство. На стенах повсюду висели пёстрые роскошные ковры из дальних стран. Четыре огромных окна с шелковыми занавесками пропускали достаточно света даже для такого просторного зала. Сорок шагов в ширину, шестьдесят в длину и десять локтей в высоту — таковы были размеры этого величественного помещения.

Жрец восседал в самом дальнем конце, на привычном каменном троне. Пьедестал был настолько тяжёл, что его с трудом поднимали десять рабов. Поскольку Арин появлялся перед народом исключительно восседая на нём, работы у несчастных невольников было немало. Белоснежный мех барса ярко сверкал на солнце, причиняя ещё большую боль глазам гостей, не привыкших к яркому свету.

Арин же взирал на своих сегодняшних посетителей торжествующе. Он высоко поднял подбородок, чтобы смотреть на муслимов сверху вниз. Проснувшись утром, он и представить не мог, что этот день принесёт ему долгожданное избавление от давней проблемы. Когда Киу, как обычно заглянувший после утренней трапезы, сообщил, что главы муслимов сами приведут ему дочь Абдуллаха, Арин не поверил. Он был почти уверен, что это под силу лишь недалёкому Лану, а не хитроумному советнику.

Оба сейчас стояли рядом с ним: Лан — по правую руку, Киу — по левую. Десять лучших нукеров из личной охраны были расставлены вдоль стен. Они стояли так неподвижно, что казались каменными статуями.

По давно заведённому порядку, Арин не разговаривал во время приёмов. Он шептал что-то своему советнику, а тот передавал слова повелителя гостям. Вот и сейчас Киу заговорил первым:

— Мой господин затрудняется подобрать приветствие, достойное таких гостей, как вы, — лукаво начал он. — Поэтому предлагает сразу перейти к делу, что привело вас сюда.

Абу вышел вперёд. Он снял повязку, закрывавшую лицо, выпрямился и сказал:

— Я — мулла Абу, а это, — он обернулся, — мои братья.

— И что же вы хотите от верховного жреца Ундея — хозяина неба и создателя мира? — вновь заговорил Киу.

Абу на мгновение задумался, но, не тратя времени, ответил громче:

— Всё, чего мы просим, — это мира. Мы не хотим войны с тобой. Нам достаточно, чтобы ты просто оставил нас в покое. За это мы согласны отдать тебе дочь нашего учителя и её молодого мужа. Делай с ними, что пожелаешь.

Сказав это, предводитель небольшого отряда — а именно им и были пришедшие — бросил путы, якобы связывавшие пленников, зашёл за спины Беру и Алимы и с силой толкнул их к трону. Тут же выяснилось, что руки у обоих вовсе не были связаны — им без труда удалось освободиться. Казалось бы, этот обман должен был быть замечен, но всем присутствующим в тронном зале уже было не до притворства. И вот почему.

Не оборачиваясь, Абу сделал два стремительных прыжка в сторону своих единоверцев, одновременно выхватывая короткий меч из складок балахона. Остальные тоже оказались вооружены. Муслимы мгновенно напряглись, готовясь к бою. Каждый уже выбрал себе противника. С самым опасным из всех — начальником личной охраны, гигантом Ланом — вызвался сразиться сам мулла.

Абу выкрикнул короткую фразу, и стоявшие плотной группой муслимы вмиг ринулись в стороны. Всё произошло стремительно, но нукеры не дали застать себя врасплох. Лан даже успел сделать несколько шагов навстречу худощавому, но юркому Абу. По каменным стенам зазвенело эхо от ударов двух десятков клинков.

Беру выжидал момент, чтобы помочь одному из дерущихся муслимов. Тот действительно оказался в беде. Обученный убивать нукер легко отбивал его неумелые выпады, а затем обрушил на него шквал ударов. Муслим едва сдерживал натиск, отступая всё дальше. Беру, сжав в руках верёвку, недавно обмотанную вокруг его кистей, приготовился к прыжку, но остановился. Со стороны трона донеслось топанье десятков сапог. Он обернулся.

Арин, по-прежнему спокойно наблюдавший за происходящим, прочитал на лице кузнеца страх. Муслимы не знали, что у трона есть ещё один вход, скрытый за ковром. Хитрый Киу не сообщил им ни об этом, ни о том, что биться им придётся не с десятком ленивых нукеров, а почти со всей личной гвардией Арина — лучшими воинами города, отобранными лично Ланом.

Вбежавшие бойцы сразу же включились в схватку. Теперь на каждого муслима приходилось по три, а то и по четыре противника. Парень, которому Беру собирался помочь, рухнул навзничь после удачного выпада соперника. Нукер сильным ударом рассёк ему череп ещё до того, как кто-то успел прийти на помощь.

Кузнец тоже приготовился умереть, думая, что теперь воин пойдёт на него. Но вопреки ожиданиям, нукер проигнорировал безоружного и бросился на другого, ещё сопротивлявшегося муслима.

Беру взглянул на Алиму — она лежала чуть поодаль. На её теле не было видно ран, и кузнец решил, что она просто потеряла сознание. Он колебался: привести в чувство жену или помочь её братьям? Наконец, опустился на колено, аккуратно взял жену на руки и направился к выходу.

Он не видел, как к нему подбежал здоровенный нукер, занося рукоять меча над головой. Удар оказался столь сильным, что Беру потерял равновесие и в следующую секунду рухнул на пол, выронив драгоценную ношу.

Нукер вопросительно взглянул на Арина. Тот покачал головой, запрещая добивать супругов. Телохранитель кивнул и тут же ринулся на помощь сражающимся товарищам.