Глава 26. Битва за Балк

На следующее после объявления войны утро войско барсийцев пришло в движение. Первыми в бой Ирбис бросил беркутов, соколов и прочих крылатых, пригодных для войны. Каждая птица зажимала в когтях камень и уносилась в сторону городских стен. Балкцы отвечали тучами стрел, пытаясь сбить метателей камней ещё на подлёте. Но летучие отряды действовали хладнокровно, забрасывая Балк целым градом больших и маленьких снарядов.

Пользуясь таким прикрытием, Ирбис тут же отправил на штурм отряды мэлов и алашей. Более сильные мэлы сходу принялись таранить ворота окованным сталью бревном. Люди тащили к стенам длинные лестницы.

Балкцы отчаянно сопротивлялись. В первые минуты боя им удалось сбить около двух десятков птиц, которые упали где-то в городских кварталах, но затем меткость стала подводить их. Часть лучников переключилась на обстрел осаждающих.

На мэлов, продолжавших долбить ворота, лилась горячая смола и кипяток. Балкцы осыпали противника горящими стрелами и короткими копьями. Ворота, хотя и издавали жалобный натужный треск, всё равно стояли намертво. Всё, чего удалось добиться мэлам, — это лишь немного расшатать деревянные створки.

Не лучшим образом складывались дела и у каркентцев. Балкцы успевали отталкивать от себя лестницы, отбивая попытки врага забраться на стены. На помощь снова пришли птицы. К этому времени камни уже закончились, и летучие отряды стали опускаться совсем низко, всякий раз метясь сбить как можно больше защитников. Птицы несли большие потери, но их старания вскоре оправдались — барсийцам удалось прорвать оборону западной стены. Завязался бой.

Создав плацдарм, барсийцы дали возможность остальным взобраться на стену почти без сопротивления. Далеко за окрестности Балка разносился грохот этой битвы.

Наконец, не выдержали и, казавшиеся неприступными, ворота. Мэлам удалось-таки расшатать их настолько, что одна из створок покосилась, открывая узкий проём. Один за другим барсийцы стали просачиваться внутрь. Едва это произошло, как над восточными воротами взметнулся белый флаг — такой же, какой на рассвете принесла Дира, объявляя войну. Только теперь он был не запятнан кровью.

В войске Ирбиса только этого и ждали. Барс ринулся в атаку, выбрасывая из-под стальных когтей комья земли. В образовавшуюся щель вслед за своим предводителем стали врываться волки, лисы, медведи — все те хищники, на кого делал ставку владыка Барсии. Этот поток диких зверей окончательно сорвал с петель пошатнувшуюся створку.

Балкцам пришлось обороняться уже внутри города. Защищать стены стало бессмысленно.

Но срединные алаши продолжали сопротивляться. Едва врываясь в город, барсийцы попадали под шквальный обстрел из арбалетов и луков. А тех, кому удавалось уцелеть, останавливала закованная в сталь кавалерия — с выставленными вперёд длинными копьями.

Первое, что увидел Ирбис, оказавшись по эту сторону городских стен, — это многочисленные трупы людей вперемешку со звероподобными мэлами. На их долю выпала самая сложная задача — нанести первый удар. Барс оттолкнулся от земли и перемахнул через передний край балкской обороны. Его примеру последовали и другие. Ирбис мощными лапами расчистил себе пространство. Его стальные когти срывали кожу с лиц балкцев, а сила удара была такой, что шейные позвонки ломались с жутким хрустом. Клыками, величиной с палец взрослого человека, он прокусывал любую кольчугу. С яростным шипением метался Ирбис из одной гущи в другую, выискивая себе нового противника.

Краем глаза он заметил, как неподалёку бьётся его верный Килай с дочерью. Мэлы также пробивались вперёд, круша врагов голыми, заросшими шерстью руками. Каждый из них был в полтора раза выше обычного человека, и если бы не стальные латы и длинные копья, балкцы уже давно отступили бы. Но пока защитники крепости стояли насмерть.

Ирбис не мог понять, что за странный звук настойчиво мерещился ему сквозь общий гул. Какое-то жуткое улюлюканье. Оно становилось всё громче. Барс вскинул голову и только теперь заметил, как парящие над Медным городом беркуты подают сигнал тревоги. Но улюлюкали не они.

— Владыка, нас окружают! — услышал он за спиной.

Голос принадлежал Килаю. Ирбис обернулся. Волк смотрел куда-то поверх дерущихся. Барс проследил за его взглядом — и увидел нечто странное. В тыл барсийцев, уже успевших ворваться в город, пробивались существа, которых следовало опасаться больше всего. Это были мэлы, оставшиеся на стороне Тау.

Они выглядели немного иначе, чем те, что примкнули к Ирбису. Прислужники джина были чуть ниже, но тоже покрыты шерстью с ног до головы. Их отличали длинные бычьи хвосты и рогатые головы. При этом головы сохраняли почти человеческий облик. Только неестественно большая нижняя челюсть и отсутствие шеи придавали им то ли угрюмый, то ли угрожающий вид.

Рогатым мэлам удалось остановить прорыв барсийцев. Они попросту загородили своими телами пролом в воротах, отделив тех, кто уже оказался внутри, от тех, кто ещё не успел.

Каждый из них держал в одной руке большой ковш, в другой — зажжённый факел. Задние ряды не успели ничего понять, как на их головы выплеснулось горючее масло, которое тут же вспыхнуло. В одно мгновение ход битвы был переломлен. Барсийцы метались, пытаясь сбить с себя пламя. Люди, звери, мэлы давили друг друга, с отчаянными воплями распространяя огонь дальше.

Началась паника.

Закованным в сталь балкцам огонь был не страшен. Они тут же воспользовались замешательством в рядах противника и перешли в наступление.

— Килай, мы отходим! Предупреди остальных, — выкрикнул Ирбис, прежде чем снова сорваться с места.

Он высоко подпрыгнул, оттолкнулся всеми лапами от плеча одного из балкских воинов и всем весом обрушился на одного из поджигателей — самого свирепого. Рогатый мэл даже не понял, что произошло. Когда его тело рухнуло на землю, чёрная кровь уже струилась из прокушенной шеи.

И снова барсийцы последовали примеру своего лидера. Они прорвали живое заграждение и стали покидать город. Драться внутри Балка оказалось слишком опасно.