Глава 25. Оплеуха для Диры

Пожалуй, если бы чувство гордости за саму себя могло окрылять, Дира по воздуху добралась бы до главных ворот Балка. Крепко стиснув в пасти белоснежный шёлк, окроплённый кровью самого Ирбиса, она испытывала жгучую зависть к беркутам. Какие же они счастливые! Сколько силы и свободы даровало небо этим своим созданиям. Впрочем, всё это не означало, что Дире не нравилось её нынешнее положение. Ведь она была не просто волчицей — она была царевной, и именно ей Ирбис доверил честь объявления войны от его имени.

Узнав, что жители Балка готовятся к войне, барс решил действовать открыто. Он переправился через Кривое озеро и встал лагерем на северном берегу, предоставив балкцам возможность наблюдать за собой с городских башен и стен.

Чистое осеннее небо быстро светлело. Было так тихо, что Дира отчётливо слышала шуршание пожухлой травы под лапами. Она не спешила.

Молодая волчица дошла до широкой тропы, ведущей прямиком к главным воротам Балка. К этому времени диск солнца полностью вышел из земных недр. Её одинокую фигуру можно было заметить издали. И она знала это. Дира чувствовала на себе взгляд не менее сотни пар глаз. Она подшерстком ощущала напряжение, с которым за ней наблюдают алаши.

Хорошо, что Ирбис настоял на своём и отправил её одну. Отец бы не дал ей совершить то, что она намеревалась сделать. Словно забыв о строгом наказе барса не приближаться к городским стенам на расстояние полёта стрелы, Дира продолжала идти. До запертых наглухо ворот было рукой подать. Белый стяг всё ещё был зажат в её пасти.

Для неё было важно подобраться к логову срединных алашей как можно ближе. А лучше всего — напоследок оставить глубокие царапины на почерневших от времени воротах. Пусть балкцы и все остальные люди знают, что барсийцы не боятся их. И пусть знают волки, что Дира уже не щенок, а полноправный член стаи, которому на роду написано возглавить общину.

Когда ворота были уже совсем близко, волчица заподозрила что-то неладное. Слишком уж тихо вели себя алаши. Неужели настолько запуганы? Едва ли. Дира, хотя и родилась после всех тех битв между людьми и зверями, что вошли в историю Барсии, по чутью понимала: не так должно происходить объявление войны. Балкцы молча наблюдали за её приближением. Казалось, они даже не помышляют покуситься на её жизнь. Не слышно было и злобных выкриков, которые в такой момент были бы уместны.

«Пожалуй, можно», — решила Дира и расслабила челюсть. Белая, запачканная алыми каплями ткань распласталась на земле прямо перед воротами. Волчица не спеша подняла голову, лишь мельком скользнув взглядом по лицам алашей, и торжествующе завыла. Затем неожиданно сорвалась с места и бросилась вперёд.

Но, едва успев сделать два-три прыжка, она встала, как вкопанная. Дира даже представить не могла, что массивные створки, преграждавшие вход в город, могут раскрываться с такой лёгкостью.

На неё не обрушилась вся или хотя бы часть военной мощи Медного города. Напротив стоял всего один человек, почти полностью закованный в железо. Его лицо скрывала стальная маска, изображающая искажённую гневом человеческую гримасу. Кривой меч балкского воина покоился в ножнах. Прямоугольный щит был закинут за спину.

Левая рука была сжата в кулак. В правой человек держал какой-то грязный мешок. Похоже, внутри находилось что-то мокрое — это было видно по тёмным каплям, просачивавшимся сквозь ткань.

Дира внимательно изучала незнакомца. Тот тоже смотрел на волчицу сквозь узкие прорези в маске. Так продолжалось с минуту. Затем алаш раскрыл мешок и запустил туда руку.

Шерсть дочери Килая встала дыбом. Безымянный враг (теперь — точно враг!) вытащил за ухо из мешка голову Арлана, которого так и не смогли найти. Теперь было ясно почему: отважный волк оказался в руках алашей.

Внезапная догадка заставила Диру замереть. Арлан никогда не отличался покорностью. Он был одним из самых несговорчивых членов стаи, всегда готовым к драке. Балкцы словно кидали ей явный намёк: «Смотри, чем всё может закончиться».

Долго обдумывать своё положение она не успела: уже в следующее мгновение отрубленная голова, отскочив несколько раз от земли, приземлилась у её лап. Глаза Арлана были открыты. Лишённая тела голова застыла в зловещем оскале. Разрубленная плоть успела покрыться тёмной коркой, на которую налипли соринки и земля.

Дира не смотрела на человека. Между тем тот медленно вынимал из ножен меч, стараясь не шуметь. Но что-то заставило волчицу поднять голову. Не дожидаясь нападения, она первой бросилась вперёд. Сделав три больших прыжка, она уже приготовилась сбить врага с ног, но тот проявил недюжинную ловкость. Он ушёл от столкновения в последний момент, и хотя его клинок был уже полностью оголён, человек не пустил его в ход. Он лишь развернул острие в её сторону, готовясь к следующей атаке. Теперь ворота Балка, так и оставшиеся открытыми, оказались у Диры за спиной.

Если алаш хотел разозлить хищницу, то ему это удалось. Едва успев приземлиться после неудачного прыжка, Дира снова бросилась вперёд — теперь намереваясь вцепиться клыками в незащищённое горло врага. И снова промах. На этот раз противник нанёс ответный удар. Она почувствовала, как что-то тёплое потекло вдоль рёбер — алаш всё-таки успел полоснуть её по правому боку. Приземление оказалось очень болезненным.

Рана была неглубокой, но падение оглушило её. Не сразу дочь Килая смогла подняться. Когда же это произошло, она с удивлением обнаружила, что её враг уже убегает в сторону ворот, створки которых вскоре снова наглухо закрылись, оставив Диру в одиночестве.

Раздосадованная волчица сломала не один коготь, царапая тяжёлые ворота Балка. Когда ярость чуть утихла, она была вынуждена признать своё поражение — и, поджав хвост, отправилась обратно к своим.